Кто-то, кажется, Аристотель, сказал, что человек – это "политическое животное". Но муравьи, термиты и пчёлы тоже политические животные – живут в полисах и выполняют каждый свои обязанности.
У нас часто "политическое" заменяют на "общественное" – "общественное животное". Но обезьяна тоже общественное животное, ещё пообщественнее человека будет.
Тогда, может быть, заменить "общественное" на "демократически голосующее" – имеющее право выбора? Но, как показывают исследования дотошных энтомологов, у рабочих муравьёв тоже есть выбор: муравей может, например, поработать пару дней грузчиком или нянькой, понять "не моё" и переквалифицироваться в разведчики или пастухи.
(Только матка и муравей-солдат не имеют выбора, ну так солдаты и матери и у нас его не имеют, а если им вдруг покажется, что имеют, так мы их за это строго осудим.)
"Культурное животное"? Это совсем уныло: ведь, чтобы строго доказать, что у животных нет культуры, надо строго определить, что такое культура, а мы пока об этом не можем договориться.
"Производящее животное"? Ну-у-у, Семён Семёныч...
"Животное, производящее средства производства"? Хм... А вот на это пока неизвестно, что можно возразить. (Если вам известно, скажите сейчас или молчите всю жизнь – длинная несмешная шутка.)
Итак, человек – это животное (не гриб, не бактерия, не вирус, не растение и не водоросль, а животное), производящее средства производства.
Хорошие средства или плохие – это уже второй вопрос. Главное – производит, значит, подпадает под определение человека. Как там говорил г-н Сатин, помните, тот опустившийся чудак из пьесы Горького: "Человек! Это – великолепно! Это звучит... гордо!" Всё пропил: дом, библиотеку, многоуважаемый шкаф, жену, детей, рубаху с себя – а что-то там ещё на дне его плещется. Какое-то... "Движение вверх".
А другой персонаж, Лука (полное имя Лука Иоаннович Марков-Матвеев): эх-хе-хе, слаб человек, ему бы чуток жалости, да ласки, да утешения, да тихонько в тёплышке приспособиться, а вы его на нужду и муки толкаете-с...
Кто из них прав? Разве для Сатина вера в то, что человек – это звучит гордо, не утешение? Разве он не слаб – с этой своей верой? И если бытие Луки в ладу с его сознанием (в тёплышке приспособился, сухарика пожевал – и сыт), то где сознание Сатина – и где его бытие?
Но мы отвлеклись от производства средств производства. Я к чему эту волынку затеял? Если какое-нибудь общество по некоторым причинам в определённый момент отказывается от производства станков с "числовым программным управлением", говоря, "а, ладно, купим за нефтедоллары", то что с ним начинает происходить?
А началось всё, кто помнит, с утверждения, что наши средства производства плохие. Много брака. Ниже производительность. И некрасивой краской покрашены. Так не лучше ли делать то, что у нас получается хорошо (продавать сырьё), а то, что получается плохо, приобретать у других? Логично? Логично. "Результат на дворе".
Смотрим дальше.
Население (раньше говорили "народ", но это нецивилизованное родоплеменное слово, от него попахивает национализмом) тоже можно в широком смысле отнести к средствам производства. Если население воспроизводится плохо, должны ли мы исправлять ситуацию – пытаться делать то, что плохо получается? Или лучше по старой доброй логике приобретать у других?
Это тоже не риторический вопрос.
С вами был детский журнал "Лучик".