Я не помню, с чего началось это отчуждение между мной и Димой. Наверное, не было одной конкретной ссоры, одного повода — просто всё стало тусклым. Он приходил домой уставший, ужинал молча, ложился спать ко мне спиной. Мы перестали смеяться, перестали спорить даже — как будто нам уже ничего не было важно. Я пыталась говорить, вызывать его на откровенность, задавала вопросы: "Что не так?", "Может, съездим куда-то вдвоём?", "Ты меня ещё любишь?" Он либо отмахивался, либо говорил: "Всё нормально, просто устал". Я не знала, с кем поговорить об этом. Родителям не скажешь — начнут волноваться, лезть с советами. Коллеги — не те уши. Осталась Лена. Моя подруга с детства. Мы вместе с 9-го класса: общие тайны, смех, слёзы, поддержка. Если кому я и могла рассказать о своей боли — то ей. — Лена, — сказала я ей однажды, — я чувствую, что всё разваливается. Мы с Димой почти не разговариваем, не прикасаемся, как будто живём рядом, а не вместе. Мне кажется, он меня больше не любит… Мы сидели у меня