Это случилось в деревне на Урале. Шёл холодный май, уже цвела черёмуха, а как известно, на её цветение всегда, откуда ни возьмись, появляется промозглая погода, вплоть до заморозков.
На отшибе деревни Барабаново стояло большое здание бывшей свинофермы, там давно уже обосновались гастарбайтеры из Средней Азии. Они разводили коров и лошадей. Гигантские горы навоза были огорожены забором, который был очень похож на тот, который зимой кто-то украл из садового товарищества неподалёку.
Рыжий бычок Борька уже 2 года жил у этих нацменов, в тёплое время года мирно пасясь на поляне. Он не знал, что у людей на него были свои планы.
Люди пришли с верёвками, ножом и кувалдой.
— Ну чё, Ахмед, глушить его или сразу колоть будем? — спросил тощий недоносок, закуривая.
— Глушить. Мясо нежнее будет, —Лысый бородач, похожий на моджахеда, похлопал по рукояти кувалды. — Только смотри, чтоб рогатый не дёрнулся…
— Да куда ж он денется, Борька тупой как пробка, — засмеялся третий, но смех оборвался, когда он поймал взгляд быка.
Они не знали, что тот почти с рождения понимает каждое слово. Он видел, как уводили старых коней. Видел как плакала овца, когда у неё забрали ягнёнка.
Бородатый замахнулся — и в тот же миг всё изменилось. Удар. Искры. для быка белый свет стал красным. Кувалда в неумелых руках прошла скользом по голове Борьки. И тогда он заговорил на языке, который знал всегда — язык гнева и силы. Копыта вспахали землю, веревка оборвалась, рога подняли бородача в воздух, как пушинку. Их крики: «Чёрт! Шайтан! А-а-а!», треск забора, встречный ветер, были музыкой в Борькиных ушах. Он, мотая головой, бежал к опушке леса, капли кр.ови оставались на нежной, только что пробившейся траве.
Лес расступился и укрыл раненого. Сосны склонили ветви, от реки поднялся туман. Вечером, у края деревни, где овраг, он встретил двух поросят, и овечку с глазами как два кусочка неба.
— Это ты разнёс забор? — спросил один поросёнок, и в его голосе звенело восхищение.
— Мы хотим бежать! — прошептала овечка. — здесь… пахнет см.ертью.
Бык кивнул и они ушли ещё до рассвета в глубь чащи леса.
Хозяин искал быка. Этот старый казах объехал все близлежащие деревни. Его ржавый УАЗик с разбитой фарой рычал на опушке. Слышались крики:
— Борька! Я тебя в фарш превращу!-
Но лес защищал своих. На тропу вышел лось — великан с ветвистыми рогами, будто узловатые корни деревьев.
— Уходи, — прохрипел он, роя копытами. — Здесь мои владения.
Хозяин попробовал напугать его криками, но Лось бросился на машину, словно безумный. «УАЗ» умчался, оставляя за собой бензиновую вонь.
— Спасибо, — сказал бык.
— Не благодари, — лось усмехнулся. — Ненавижу эти вонючие железки.
После долгого перехода животные вышли к неширокой реке.
— Купаться! — радостно хрюкнул один из поросят и тут же шлёпнулся в воду.
Овечка осторожно ступила на мокрый песок:
— Бр-р, холодно...
Борька вошёл в воду, ощущая, как приятная прохлада снимает усталость с натруженных ног. Вдруг из камышей раздался резкий скрипучий голос:
— Опять шум-гам! Никакого покоя!
Из тростника вышла старая цапля — худая, с облезлыми перьями на шее.
— Молодёжь нынче совсем без манер! — продолжала она ворчать. -В наше время уважали тишину. Уважали порядок! -
Поросята притихли, переглядываясь. Овечка робко пробормотала:
— Мы просто хотели немного освежиться...
— Освежиться! — передразнила цапля. — А я тут третий час рыбу караулю! Весь улов распугали! -
Бык опустил голову:
— Простите, мы не хотели вам мешать.-
Цапля фыркнула, но вдруг её взгляд задержался на их уставших мордах, на потрёпанной шерсти, на царапинах от колючек. Она замолчала, что-то обдумывая.
— Ладно уж... — наконец пробурчала она, в голосе слышалась не злость, а какая-то странная теплота. — Раз уж пришли — купайтесь.
Они осторожно вошли в воду. Цапля наблюдала за стадом, покачивая головой. Когда они выходили на берег, отряхиваясь, она вдруг сказала:
— Идите на восток. Там, за железной дорогой, есть тихая долина... Трава сочная, вода чистая.-
Животные удивлённо переглянулись.
— Спасибо, — сказала овечка.
— Да не за что... — цапля махнула крылом, уже поворачиваясь к воде. — И удачи вам... путники.-
Когда они уходили, бык обернулся и увидел, как она всё ещё стоит на берегу, провожая их взглядом — одинокая и задумчивая.
И пошли они вперёд, сквозь солнцепёк и дожди. Поросята научились искать грибы, корни и луковицы. Овечка чувствовала и находила родники.
*
Однажды пришли "они".
Стая вышла из чащи бесшумно, будто сама тьма обрела зубы. Волчица с пепельной шерстью щёлкнула клыками:
— Мясо само бежит в пасть. Удача. -
Вожак, с перекошенной от шрамов мордой, шагнул вперёд. Его глаза горели жёлтым холодом:
— Ты один. Нас много. Отдай слабых и живи.-
Поросята прижались к овечке, дрожа. Борька ощущал их страх — тот самый, что когда-то сковал его в загоне. Но теперь в нём бушевала ярость. Тьма расцвела красными оттенками.
— Вас много? — проревел он, выставляя рога вперед. — Тогда считайте!
Прыжок волчицы он встретил ударом рогов. Раз! Её хриплый вой с бульканьем разорвал тишину. Вожак бросился сбоку, но получил копытом и отлетел. Два! Лес завыл в унисон с быком: корни путались в лапах серых, ветви хлестали им морды. Они не знали, что он дрался не один — за ним стоял лес и бешеное желание свободы.
Четверо серых заплатили своими жизнями. Остальные исчезли в кустах, поджав хвост. Борька повернулся к своим. Овечка дрожала, но в её глазах светилась благодарность:
— Ты… ты мог нас бросить. -
— Нет, — сказал он, выдыхая пар. — Теперь мы вместе. Одним гуртом и жить и пропадать!-
Быстро пролетело лето. Над осенним полем, в небе, тянулся журавлиный клин. Курлыканье подхватывал ветер и уносил прочь.
Овечка подняла голову, и её глаза — два осколка неба — следили за птицами.
— Хотела бы я так, — прошептала она.
Поросята не могли запрокинуть головы, как она. Поэтому они легли на спину, в ещё тёплую траву, и махали журавлям копытцами.
— Возвращайтесь! — крикнул подсвинок, и журавли, будто услышав, ответили протяжным курлыканьем.
А на краю поля стоял бык, и молча смотрел вверх задрав голову.
"Куда вы улетаете?" — думал он, следя за клином. "Где то место, без загонов и верёвок? И найдём ли мы его?"
Вспомнил, как овечка дрожала от первых холодных ночей. Как поросята, уже выросшие, голодные, рыли землю в поисках съедобных корешков. Вспомнил волчий оскал и хруст костей под копытами.
"А когда наступит зима? Если травы не будет? Если..."
Но тут овечка обернулась, и в её взгляде не было страха — только тихая уверенность, будто она уже знала, что они справятся.
— Они унесли с собой кусочек лета, — сказала она.
И их компания пошла дальше — туда, где ждали следующие испытания.
Зима пришла и мир побелел, будто обернулся в саван. Холод сковал землю, проник в шерсть, в кости. Хрюшки дрожали, прижавшись друг к другу. Овечка стояла, опустив голову, её дыхание превращалось в пар.
— Мы не переживём эту ночь, — прошептал один подсвинок.
Бык чувствовал, как холод пробирается и в него. Но сдаваться было нельзя. Их стадо вышло к железнодорожному полустанку. Тут жил Галимжан с престарелым отцом, они держали крупный рогатый скот, торгуя мясом.
Молодой татарин увидев необычную процессию из животных, открыл им тёплый сарай, который на Урале называют стайкой. Наши герои вскоре согрелись и повеселели. Впервые за долгое время эти друзья не беспокоились за своё будущее. А может зря? Как вы думаете, дорогие читатели?