Когда Мишель де Монтень в 1572 году закрылся в башне своего замка, наедине с книгами, и начал писать «Essais» — «Опыты», он вряд ли предполагал, что создает один из самых влиятельных текстов в истории западной мысли. Его книга открыла для философии новую форму мышления: размышления о мире через призму собственного «я».
Говорят, что именно Монтень изобрел жанр эссе. От латинского exagium — «взвешивание» и французского essayer — «пробовать». Его отличало то, что в своих текстах он не строил какую-то единую систему, не предлагал догм и не претендовал на единственно возможную истину. Он пробовал: размышлял, сомневался, исследовал самого себя, и всё это было ради того чтобы понять своё «Я» и «Я» других.
«Я сам суть предмет моей книги», — пишет он. И это не поза, ведь, по мысли Монтеня, личное становится универсальным. Его эссе можно сравнить с потоком сознания, дневником некоего скептика, энциклопедией личного опыта. В этих текстах обо всём античные цитаты соседствуют с личными переживаниями, историями о друзьях, лошадях, болезнях и снах.
Что можно с уверенностью сказать, так это то, что Монтень был скептиком, но он не дошёл до нигилизма — крайнего проявления скептицизма. Он не отвергал знания, а лишь подвергал его сомнению. В страшную эпоху, когда Европа трещала от религиозных войн и фанатизма, он утверждал силу умеренности и разума. Он писал, вопрошая себя: «Что я знаю?» (Que sais-je?), и этим он противопоставлял себя слепому догматизму.
Он сомневался в познаваемости нашего мира, однако верил в ценность нашего личного опыта. В отличие от Декарта, ищущего несомненное основание истины, Монтень принимал шаткость человеческого знания как должное и черпал в этом философскую свободу.
Вообще, одной из революционных черт Монтеня, за которые он стал так популярен, было его внимание к телесному. В философии, которая обычно склонна к абстракциям и всякому «высокому», он говорил о сновидениях, боли, пищеварении, удовольствии, старении. Может быть таким образом, он пытался вернуть человеку его плоть? Тогда надо отдать ему должное, он делал это с достоинством и тонким юмором.
Он писал, что человек — существо противоречивое: ни ангел, ни зверь. И именно в этой двойственности источник подлинной мудрости.
Монтень был продолжателем гуманистической традиции Возрождения, но пошел намного дальше. Он не просто восхищался античностью, он вел с ней живой диалог. Он читал Сенеку, Плутарха, Цицерона и спорил с ними. Он любил стоиков, но признавал свою слабость перед болью. Он писал о дружбе, любви, детстве, образовании, смерти. Его эссе — это попытка понять, как жить достойно, не будучи героем.
Читая «Опыты» Монтеня, мы словно беседуем с умным и ироничным другом, который не идеализирует себя, даже напротив, выставляет напоказ всю свою противоречивость. В этом и есть магия текстов Монтеня. Его тексты не устаревают, потому что они о нас самих. Монтень учит слушать себя, принимать своё несовершенство и оставаться свободными от чужого мнения. Монтень учит нас быть честными с собой, видеть в себе человека, и как следствие, в других тоже.