У окна, за которым уже сгущались сумерки, стояла Женя, сжимая в руках телефон. За спиной раздавался монотонный щелчок клавиш — Олег работал за ноутбуком, не обращая на неё внимания.
— Твоя мама снова звонила, — наконец сказала она, не поворачиваясь. — Сказала, что ей плохо, даже подняться с кровати не может.
— И что? — голос его был отстранённым, как будто речь шла о случайной новости. — Мы это уже сто раз обсуждали.
Женя резко обернулась.
— Ты это серьёзно?! Это же твоя мать, Олег! Она одна тебя вытащила, горбатилась на трёх работах. А ты даже не удосужишься перезвонить?
Он наконец поднял глаза, холодные и безразличные:
— Раз тебе так не всё равно — съезди сама. У тебя ведь всегда время на лишнее находится, правда, кроме как ужин приготовить.
Грудь Жени сдавило, голос дрогнул:
— Я вкалываю по двенадцать часов, потом ещё убираюсь за тобой — взрослым мужиком! Даже носки в стирку сам не кладёшь!
Он усмехнулся:
— Ну вот, понеслось. У тебя же каждая мелочь — повод для трагедии.
— Это не трагедия! — Женя швырнула кухонное полотенце на стол. — Это ты ни черта не видишь вокруг! Ни меня, ни мать, ни тот бардак, в котором мы живём!
Олег отложил ноутбук в сторону и лениво потянулся:
— Знаешь, тебе бы отдохнуть не помешало. Съезди к ней, раз уж так жалеешь постороннюю старушку.
Наступила тишина, вязкая, как сырая вата.
— Ты вообще слышал, что сказал? — прошептала она.
— Ага, всё слышал. Просто больше не могу выносить твои сцены.
Что-то внутри Жени щёлкнуло. Всё стало ясно.
— Ладно, — выдохнула она. — Тогда я ухожу.
— Валяй, — сказал он, снова уткнувшись в экран. — Только дверь не забудь прикрыть.
Женя достала сумку, которую давно держала под рукой, и тихо вышла.
Он не пошевелился.
Первой супругой Олега была Марина. Она встретилась с его матерью, Тамарой Аркадьевной, ещё в самом начале.
Они сидели в кафе, когда у Олега зазвонил телефон. Он глянул на экран, закатил глаза и буркнул, выходя:
— Мать опять. Надоела.
Марина была в недоумении: он ведь всегда называл её "героической женщиной", гордился ею.
Вернулся он раздражённым:
— Опять жалуется. То одно, то другое. Не болеет — так ноет.
— А что случилось? — осторожно поинтересовалась Марина.
— Да ничё! Просто хочет, чтобы я ей по струнке ходил.
На следующий день Марина сама позвонила.
— Здравствуйте, это Марина… подруга Олега.
— А… я слышала о вас, — слабо ответила Тамара Аркадьевна.
Разговор затянулся. Женщина говорила тепло, но чувствовалась усталость.
— Он у меня сам по себе с детства, — вздохнула она. — Всё сам. Только давно не заглядывал… Наверное, занят.
Марина помолчала. Её жених уверял, что ездит к матери каждую неделю.
— Конечно… Он просто загружен.
— Я понимаю… — в голосе прозвучала горечь. — Просто… я с дома выйти не могу, а лекарства нужны. Ну, неважно.
Марина положила трубку с тяжестью в груди.
Свадьба была роскошной. Мать сидела в первом ряду, глаза в слезах. Олег клялся Марине в вечной любви.
А через месяц она снова позвонила Тамаре Аркадьевне.
— Он не отвечает… — робко пожаловалась старушка. — Я три дня пытаюсь дозвониться.
— Он на выезде… — соврала Марина. На самом деле он был в баре с друзьями.
В итоге она сама поехала, купила продукты, помогла по дому.
— На кой чёрт? — буркнул Олег, когда узнал. — Пусть нанимает кого-то. Я же не обязан.
Год спустя Марина обнаружила сообщения от другой женщины. Та писала: «Когда ты уже уйдёшь от этой наседки?»
Она собрала вещи. Он не спросил ни слова.
— Сама виновата, — бросил. — Задушила своей опекой.
Тамара Аркадьевна плакала, когда Марина пришла попрощаться.
— Прости… Я знала, какой он.
Марина крепко её обняла.
— Вы не виноваты.
Она оставила ключи и свой номер. Но звонок раздался только тогда, когда Тамаре стало по-настоящему плохо.
Это случилось среди ночи.
Марина схватила телефон, думая, что звонит клиент, но услышала слабый голос:
— Марина… это я… Тамара…
Голос был почти шёпотом. Она тут же вскочила, уже набирая скорую.
— Держитесь. Я сейчас приеду.
В приёмной больницы Марина встретилась с другой женщиной — Тоней.
— Ты Марина? — спросила та. — А я — Тоня. Бывшая тоже.
Они вместе вошли в палату. Старушка с трудом улыбнулась.
— Девочки… Я не хотела беспокоить…
— Вы нам не помеха, — мягко сказала Тоня.
— Олег знает? — осторожно спросила Марина.
— Звонила… Он сказал, что занят… пришлёт кого-нибудь.
— Кого-нибудь?! — Тоня чуть не задохнулась от злости.
Марина вспомнила пять лет назад: те же слова. Те же пустые обещания.
— Ничего. Мы здесь, — сказала она твёрдо.
После выписки Марина и Тоня продолжали навещать Тамару.
— Я ведь вам больше не родня, — смущалась она.
— Это неважно, — отвечала Марина. — Родство — не в бумажках.
Они помогали с продуктами, убирали, готовили.
— Я ведь знала, какой он, — сказала как-то Тоня. — Но всё равно надеялась, что со мной он будет другим.
— Он мне тоже вначале каждый день цветы таскал, — отозвалась Марина. — А потом и не замечал, если я сутками не выхожу из дома.
Они замолчали, занятые делом.
— Вы не ссоритесь? — спросила Тамара Аркадьевна.
— А с чего нам? — пожала плечами Тоня. — Мы обе поняли, в чём дело.
И старушка, впервые за долгое время, засмеялась — по-настоящему.
Однажды входная дверь хлопнула. На пороге стоял Олег. За спиной — юная девушка с испуганным взглядом.
— Мама, — сухо кивнул он. — Нам нужно поговорить.
— О чём это ты? — встала Тоня.
Олег не смотрел на неё.
— Мама… Ты оформляла бумаги? Насчёт квартиры…
— Олег… — дрожащий голос старушки сорвался.
Марина сдержанно усмехнулась.
— Конечно. А как же. Раз в полгода у тебя вдруг “дела”.
— Не твоё дело! — рявкнул он.
— А она в больнице лежала. Ты хоть знаешь об этом? — добавила Тоня.
Девушка рядом с ним растерялась.
— Ты… не говорил…
— Не слушай их! Они мстят!
Марина встала.
— Тогда скажи ей сам, как твоя мать сломала ногу, а ты даже не пришёл.
— И подарки в начале — да, щедро. А потом требует вернуть "инвестиции", — добавила Тоня.
— И проверь телефон. Он любит знать, где ты и с кем, — бросила Марина.
Девушка отпрянула от Олега.
— Это всё правда?
Олег на секунду потерял уверенность. Но потом снова стал холодным:
— Эти сумасшедшие просто…
— Хватит, — вдруг сказала Тамара Аркадьевна.
Все замолчали.
— Уходи, сын. Просто… уходи.
Он попытался что-то сказать, но Марина встала в проходе.
— Поздно.
Девушка вышла, Олег — следом. Дверь захлопнулась с грохотом.
На кухне вновь повисла тишина.
— Простите, — шепнула Тоня, обнимая старушку.
— Это я у вас должна просить прощения, — прошептала Тамара. — За то, что вырастила такого.
Марина молча подлила ей чаю. Снаружи медленно шёл снег. Где-то в этом же городе Олег снова говорил кому-то, что она «не такая, как все».
Но здесь, в этой кухне, его больше не ждали.