=Лазурная долина=
Глава 1. «Где пляж!?»
Алина с трудом протиснулась мимо чемодана в прихожей, запнувшись о зарядку от ноута, как о ловушку судьбы. Она не спала уже тридцать часов — последние сутки провела на автопилоте, закрывая презентацию для клиента, который «очень хотел свежо, но строго, с игрой, но без легкомыслия». Перевод: «я сам не знаю, чего хочу, но ты мне это принеси к девяти утра».
— Да чтоб вас всех... — буркнула она, застёгивая молнию на чемодане, уже почти с молитвенным настроем. — Я уеду. Уеду и исчезну.
Она открыла ноутбук, вполглаза ткнула в первую рекламу: «Лазурная Долина. Воздух свободы, дуновение моря». На фоне — женщина в белом сарафане, босиком по песку, с бокалом апероля. За ней — лазурь, небо, чайки, счастье.
Без раздумий — клац.
Оплачено.
Собрано.
Уехала.
---
Через семь часов душного автобуса, три пересадки, один случайный разговор с бабулей, угощавшей подозрительным печеньем с «нотками валерианы», и двадцать минут ожидания маршрутки, Алина стояла на остановке под табличкой: «Лазурная Долина. Добро пожаловать!»
Но... море где?
— Простите, — остановила она женщину в розовом халате и с ведром в руке. — А пляж в какую сторону?
Женщина уставилась на неё, как на птицу, свалившуюся с орбиты.
— Какой ещё пляж?
— Ну… Лазурная Долина. Я тур купила. Тут должно быть... — она достала телефон и ткнула в экран. — Вот. Море. Солнце.
— Девочка, это Тверская область. У нас тут максимум — речка Крапивка. Да и та пересохла с прошлого августа.
Алина ощутила, как в ней начинают рушиться последние островки здравого смысла.
Она медленно опустилась на чемодан, как трагическая героиня русской оперы.
— Простите, — прошептала она, — а вы уверены, что это та Лазурная Долина?
— Это наша. Единственная. Бывший санаторий и пять домов. Назвали модно, когда дорогу заасфальтировали. Чтоб молодежь заманить.
— А интернет?
— В клубе, по вечерам. Если провод не перегрызут мыши.
— Море?
— Девочка, тут до Питера пять часов. А до Сочи — как до Луны. Какое море?
---
Прошёл час.
Алина сидела на лавке у местного магазина, где продавалось всё от семечек до мотков шпагата. Смотрела в никуда. Переосмысливала решения.
К ней подошёл мужик в кепке и с козырным голосом.
— Эй, барышня, не вы ли нам в клубе лекцию по маркетингу будете читать?
— Что? Нет. Я… Я на отдых.
— А! Ну тогда если вам нужна комната то к Глаше. У неё комната с телевизором. Правда, телек через раз работает, но шумит — как море.
Она не знала, плакать или смеяться.
---
— Девушка! — закричала Глаша, женщина лет шестидесяти с прибоем в голосе и прической в духе «взрыв на макаронной фабрике». — Это вам комната нужна?
Алина грустно кивнула.
—У меня уютно. Пойдём.
— Спасибо…
— Ой, вы не такая, как вся эта модная молодежь. Эти там все на каблуках, с зубами. А вы — нормальная. Усталая только.
— Это у меня специальный стиль. Маркетинговый.
— А я думала, вы к нам вместо фельдшера. Тут как раз фельдшер сбежал.
— Нет… Я на пляж ехала. На отдых.
Глаша сделала паузу, как опытный драматург, а потом сказала:
— Тут тоже люди тонут. Только в тоске.
---
Ночью, лёжа на продавленном диване, в подавленном настроении, слушая, как за стеной кот воюет с телевизором, Алина смотрела в потолок.
— Вот ты и добежала, Алиночка, — пробормотала она. — Из офиса в никуда. С аперолем пролетела, зато валерьянки теперь завались.
На телефоне — ноль связи.
В голове — тишина.
А может, это и есть отпуск?
---
Утро встретило её петухом, который кукарекал, как будто проклинал весь белый свет. Алина вылезла в халате на крыльцо. Смотрела на зарю, на росу, на старуху, которая доила козу.
— Девочка! — крикнула та. — Яйца настоящие хочешь?
Алина вздохнула и куивнула.
— А может, мне и правда здесь остаться?
— Останься. У нас тут воля. Только с интернетом плохо. Так что работу бросай.
Алина засмеялась. Искренне. Разве не этого она хотела!
— А вдруг это и правда Лазурная Долина? Только не та, что на картинке… а та, которая сейчас нужнее всего.
Старуха кивнула.
---
Так началась её великая ошибка — и великая передышка.
---
Глава 2. «Добро пожаловать в Wi-Fi-зону “Беседка”»
Наутро, проснувшись от неуклюжего бега курицы по подоконнику, Алина решила: либо она в аду, либо в рекламной кампании «Домик в деревне».
— Да чтоб тебя, пернатая ты бестия, — пробормотала она, выковыривая перо из волос. — Ну да, ясно. Бьюти-сон отменяется.
Ощущение некой магической комы осталось — тело деревянное, мысли ватные, душа где-то между «я — офисный планктон» и «что, если уехать в Тибет?». Только вместо Тибета — избушка с кособокой печкой, которую Глаша вчера с гордостью называла «душой дома». Душа у неё, правда, дымила.
Алина натянула свитер, перешедший в отпускный режим — от «Zara» к с «запахом дыма и козьей шерсти», и вышла наружу. Там её уже поджидало…
— Привет, городская! — раздалось из соседнего двора.
Перед ней стояла девушка в резиновых сапогах, с телефоном на селфи-палке и поразительно живым взглядом. На фоне паслись куры. Настоящие. И, судя по лицу девушки, они были не просто фоном, а актёрами второго плана.
— Я — Марья. Можешь звать меня Марусей. У меня блог. Ты, наверное, Алина из мегаполиса, да?
— Из Москвы, — кивнула Алина, моргая. — А у тебя… блог?
— Да! «Фермерская эстетика. Путь к себе». У меня двадцать тысяч подписчиков. Сегодня будем делать рубрику «сырная мистика». Хочешь в кадр? У тебя хороший кадровый вид. Усталый вайб — прям как надо.
— Сырная мистика?..
— Домашний сыр, по воскресеньям. Снимаем, как он течёт… замедленная съёмка, атмосфера ретрограда, дым из печи. Люди тащатся.
— А Wi-Fi тут есть?
— Конечно! В беседке у клуба. Но только если не дождь, не ветер и не пятница — по пятницам там играет баянист и всё глушит.
---
Алина направилась к «Беседке». Это была легендарная точка с единственным маршрутизатором в деревне, прикрученным к столбу, как жертвоприношение цифровой эре. Вокруг уже сидели местные подростки, один мужик, играющий в шахматы сам с собой, и какая-то женщина с ноутбуком, явно писавшая фанфик про деревенскую магию.
— Пароль? — спросила Алина, облокотившись на лавочку.
— «Бабушка123», — буркнул подросток, не отрываясь от экрана. — Без кавычек. С маленькой.
Она ввела. Интернет ожил, но так, как старенький дедушка — неторопливо, со вздохами.
Уведомлений — 146.
Среди них — три сообщения от начальника с темой: «Ты где?»
Один от мамы: «Ты жива?»
И один от бывшего: «Ты удалила меня с Нетфликса?!»
Она выключила всё. Тишина была интереснее любых новостей.
---
К обеду она уже сидела на пеньке у дома, в компании Маруси и кастрюли с молоком.
— Так, смотри, — вещала Маруся, — вот тут — коровье молоко от Зинкиной бурёнки. Вот тут — термометр. Не верь тем, кто говорит, что всё на глаз. Сыр чувствует твою неуверенность.
— Похоже на бывших, — хмыкнула Алина.
— Именно! Поэтому — медленно греем. И улыбаемся.
— Кастрюле?
— Сначала ей. Потом себе.
Алина посмотрела на себя со стороны: городская женщина, оторвавшаяся от адов маркетинга, стоит посреди деревни, варит сыр с девушкой, снимающей тиктоки на фоне кур. И — ей весело.
— Ну, хочешь — снимем сторис? — предложила Маруся. — Назовём «Маркетинг и моцарелла».
— «Бриф и брынза».
— О! Это уже новый формат!
---
К вечеру Алина была слегка уставшей, пахнувшей молоком, но ожившей. В телефоне — пять процентов заряда, в голове — впервые за долгое время: тишина и свобода. И это было прекрасно.
На закате она вновь пошла в беседку. На этот раз — не за интернетом. Там уже сидели Маруся, баянист и тот же парень, только теперь у него был в соперниках по шахматам черный кот. Он просто сидел напротив доски. Выигрывал.
— Чай будешь? — спросила Маруся. — Мята, облепиха, немножко… самогонки. Но чай.
— Пейте с умом, живите с душой, — ответила Алина с усмешкой и приняла кружку.
---
— Алина! — позвала Глаша с крыльца. — Печь остыла, иди помоги!
— Сейчас!
Она сделала глоток. Оглянулась на беседку, кота, сыр в голове и вай-фай в воздухе.
— Ну что ж, Лазурная Долина, — прошептала она, — покажи, на что ты способна.
И шагнула в ночь, пахнущую дымом, мятой и началом чего-то странно прекрасного.
---
Глава 3. «Из города с любовью»
Утро началось с того, что Алина обнаружила козу на крыльце. Та смотрела на неё с укором, как будто хотела сказать: «Сколько можно спать, белоручка?»
— А ты кто? — спросила Алина, натягивая резиновые сапоги. — Ангел мщения? Или завтрак с ногами?
Коза молча жевала. Возможно, размышляла о судьбах человечества. Или о розовом гель-лаке на Алининых ногтях, с которым она вчера ещё гордо выкладывала «сырную сторис».
Глаша вышла с ведром.
— О, это Аграфена. Она, если кого полюбит, будет ходить по пятам. Видно, ты ей приглянулась.
— Это всё благодаря феромонам. Или крему для рук с ароматом лавандового шика. —
Алина вздохнула.
— Пожалуй, я пойду за хлебом. Пешком или…
— Велик бери. На спуске — песня, на подъёме — гимн страдания.
---
Велосипед, на котором она уехала, назывался «Салют» и вёл себя как живая реликвия. Скрипел, ухал, но ехал. Алина ощущала себя героиней документального фильма о выживании городской женщины в условиях, где нет Яндекс.Маркета и маникюр делают только по праздникам.
По пути она встретила Марусю, раскладывавшую вдоль дороги баночки с «йогуртом фермерским с магией корицы».
— Хочешь бартер? Я — тебе банку, ты — мне обложку на рилс.
— А можно наоборот? Ты — мне мозг, я — тебе последний нерв.
— Слишком честно. Люди не поймут.
У магазина, скромного, с запахом гвоздей и копчёной колбасы, она едва не врезалась в мужчину, выходившего с пакетом. Высокий, борода в меру, футболка с фразой «Тихо! Я архитектор».
— Простите! — воскликнула Алина, отшатываясь, как будто сбила фару, а не плечо.
— Я привык к набегам на личное пространство. В Москве хуже бывало. — Он улыбнулся.
Голос у него был… неторопливый. Как у человека, который всерьёз читает инструкции перед сборкой мебели.
— Вы — местный?
— Уже год как да. А ты, очевидно, по обмену с мегаполисом?
— Ага. Один тур — и ты в Лазурной Долине без Wi-Fi, но с козой-сталкером.
— Классический маршрут. Я — Илья. Архитектор. Сейчас строю баню из глины и воспоминаний.
— Алина. Маркетолог на рецессии. Страдаю по поводу отсутствия авокадо и присутствия навоза.
Он усмехнулся.
— Тогда ты на правильном пути.
---
В обед Алина пыталась доить Аграфену под наблюдением старого деда, который молчал всё время, пока она боролась с выменем, потом сказал:
— Неправильно держишь. Она думает, что ты её обижаешь.
— Я также думаю!— простонала она.
Из сарая донёсся смех. Илья.
— Прости. Не сдержался. Но у тебя талант — ты хотя бы ничего не уронила. В первый раз — это уже успех.
— Это не успех, это я в стадии принятия. Скоро начну разговаривать с ней. Глашина коза — мой единственный друг.
— А я что, мебель? — Илья протянул ей банку с клубничным компотом. — У нас тут это как вино. Только без алкоголя.
---
После обеда они вместе таскали дрова. Она — в перчатках с маникюром, он — с каким-то неприличным спокойствием. Словно время вокруг него растягивалось, как тесто на пирог.
— Ты правда не скучаешь по городу?
— По людям — иногда. По рекламе на каждом шагу и метро в час пик — никогда. Тут всё видно, всё слышно.
— А по кофе на вынос с соевым молоком?
— У меня мята, облепиха и самовар. И тишина, которую в городе никто не слушает.
— Рекламируешь деревню как профессионал.
— Я просто честен. А ты? Сбежала?
— Скорее, уползла. Работала до трясучки. Решила уехать на море. Случайно оказалась в Тверской области.
— Значит, тебе сюда и надо было. Море — оно не всегда расслабляет. Иногда — просто поле и коза.
---
Вечером они сидели у костра. Маруся снимала «вечер деревенского дзена».
— У тебя тут, кстати, ноготь облупился, — заметил Илья, глядя на её руку.
— Ничего. Это теперь стиль. «Кантри-шик».
— Подойдёт к нашему конкурсу на ярмарке. Будешь участвовать?
— В чём?
— Выставка — «Городская леди в деревне». Будешь соревноваться в чистке картошки, переноске воды и умении есть уху без жалоб.
— Звучит как корпоративный тимбилдинг.
— Почти. Только победителю дают пирог, а не грамоту.
— Впишусь. Ради пирога. И чтобы окончательно уничтожить остатки своей деликатности.
---
Ночью, лёжа под одеялом, она думала о своём: о городе, в котором остался шум, начальник и кофейня с нужной пенкой. О себе — прежней и новой. О том, как легко с этим Ильёй. Слишком легко.
— Тихий, спокойный, улыбается не потому что надо, а потому что есть зачем.
Она вздохнула.
— Ладно, Алина. Тебя уже коза любит. Что тебе ещё надо?
И заснула с улыбкой, пахнущей компотом и древесным дымом.
---
Глава 4. «На рассвете доятся только коровы (и надежды)
Алина проснулась от того, что кто-то тихо постукивал в окно. Не так, как в триллерах, а скорее — с вежливым, почти философским терпением. Будто с той стороны стоял монах с просьбой помолиться о рассвете.
— М-м?.. — Она приподнялась. Часы показывали 04:58.
Это розыгрыш. Это месть козы. Это баг во времени, — пронеслось у неё в голове.
За окном стоял Илья с термосом и выражением лица, которое можно было описать как: «я просто хотел разделить с тобой красоту утра, но если ты бросишь в меня тапок — пойму».
— Что случилось? — прошептала Алина, открывая окно.
— Пойдёшь со мной на ферму? Сегодня день доек, завтра поставки.
— В ПЯТЬ УТРА?!
— Ты же говорила, что хочешь прочувствовать деревню. Настоящую, с сеном, парным молоком и сломанными ногтями.
— Я имела в виду метафорически.
— Зато потом будет завтрак на веранде. И кофе. С пенкой.
— С пенкой?..
— Почти.
---
Путь до фермы был похож на испытание духа. Туман лежал плотный, трава была мокрой, воздух — бодрящий, но не так, как ментол, а так, как лёд за шиворот. Алина шла, куталась в свитер и думала, как странно: в городе она в пять утра только ложилась после дедлайна, а тут уже бредёт на доильную смену.
— Почему ты вообще решил приехать сюда? — спросила она Илью, пока они шли по полю.
— Мне стало там тесно. Всё в городе будто сжималось: время, пространство, отношения. А здесь — дышится полной грудью. Даже если пахнет навозом.
— Великолепно ты продаёшь провинцию. Прямо аромат свободы.
— Ты же любишь искренность.
— Обожаю. Особенно в сочетании с горячей водой, тёплым одеялом и кроватью до девяти утра.
Он засмеялся. Улыбка у него была такая, будто он и вправду всё это проходил — и утреннюю ненависть, и отвращение к грязным сапогам, и эту перемену, когда вдруг становится всё равно на внешний вид, лишь бы душа не зудела.
---
Ферма встретила их низким мычанием и паром, поднимающимся от земли, как в кадре из ретродрамы про труд и любовь. Внутри пахло… жизнью. Очень насыщенной, очень натуральной жизнью.
Алина попыталась сделать вдох носом — и передумала.
— О боги, это не амбре — это откровение, — прошептала она.
— Добро пожаловать в зону ароматной правды, — ответил Илья. — Надевай фартук. Сейчас будем доить.
Сначала было весело. Потом страшно. Потом неловко. Алина сидела на низком табурете, пыталась не смотреть на коровью морду — слишком уж она была выразительной — и аккуратно тянула за вымя.
— Она сейчас меня осудит.
— Она уже это сделала.
— Она… моргнула.
— Это знак одобрения. Или предупреждение. В зависимости от твоих дальнейших действий.
---
Когда вёдра наполнились, Алина выпрямилась — и с удивлением поняла, что гордится собой. Да, пахнет теперь как молочный цех на колесах, да, волосы в беспорядке, и да — ноготь окончательно отвалился. Но внутри — какое-то победоносное «Ага!»
— Ты хорошо справилась, — сказал Илья.
— Я чувствую себя молочной богиней. Или просто человеком, который преодолел свою зону комфорта и теперь с ней не разговаривает.
— У тебя очень выразительные метафоры.
— Ты ещё не видел меня в гневе.
Они вышли на воздух, в сторону сенного сарая. Илья показал ей, где сушат травы, где прячутся котята, где спят рабочие летом, когда «ночью жарко, а дом душит». Она слушала, как заворожённая.
Потом она, неудачно сделав шаг, поскользнулась на сене и грохнулась.
— Ай! Чёрт! Всё! Ломаю спину, душу, репутацию!
— Ты как будто специально хотела почувствовать киношный момент.
— Только в кино, чёрт побери, сено не колется!
— Сейчас проверим… — Илья лёг рядом, глядя в потолок сарая. — Ну и правда, колется. Но красиво.
— Я чувствую себя в рекламе жизни, где всё не гладко, но душевно.
— Именно. Жизнь без ретуши.
Она посмотрела на него. Он — в мятой рубашке, с сеном в волосах, спокойный до абсурда. А у неё — сердце билось чуть быстрее. Может, от физической нагрузки. Может, от того, что впервые за долгое время ей стало… просто хорошо.
— Илья?
— М-м?
— А что, если я не уеду?
Он повернулся к ней, удивлённо, но без шуток.
— А что, если это и есть начало чего-то нового и настоящего?
—
Позже, когда они возвращались назад, Алина посмотрела на небо. Розовое, как детская мечта. И вдруг поняла: надежды доятся на рассвете не хуже коров. Только чуть осторожнее. И если не спугнуть — могут остаться.
---
Глава 5. «Гриль, гитара и немного вина»
С вечера над деревней повисла нежная дымка. Та, что не из парфюма, а от мангала. Такая от которой не избавиться дезодорантом. Проникает в волосы, в свитер.... После которой пахнешь добротным походом.
— Всё, я готова. — Алина встала перед зеркалом, пытаясь привести себя в порядок. — Фермерский шик, говоришь? Ага, вот оно: волосы пахнут курицей, и вся душа в чесноке.
— Ты чудо. — сказала Глаша, не отрываясь от завязывания косы. — Только, может, не надевай каблуки?
— Я надела.
— Алина…
— Я стоять буду. Красиво.
---
Праздник проходил на поляне за деревней. Под простыми флажками, натянутыми от берёзы до берёзы, стояли лавки, самодельные столы и мангал — величественный, будто трон местного короля дыма.
Илья уже был там.
— Добро пожаловать в клуб свободных душ.
— Это тот, где все знают, как рубить дрова и не боятся петь под гитару?
— Именно. А ты привезла свой гламур?
— Привезла и посадила рядом с собой. Он теперь молчит и не выпендривается.
---
На костре шкворчал шашлык. Рядом кто-то разливал вино по простым стеклянным стаканам. Где-то хрипло и душевно играла гитара. Алина села на лавку и почувствовала, как внутри что-то растворяется. Не от алкоголя — от этого безыскусного, честного покоя.
К ней подсел Валера — местный пасечник и по совместительству главный шутник на квадратный километр.
— Ну что, городская? Как тебе наши просторы?
— Отлично. Сигнал Wi-Fi чуть слабее, чем у Starbucks, но вайб — сильнее.
— Видишь? Уже адаптировалась. А скажи честно: по чём у вас в городе воздух?
— По настроению. Утром — в метро за пятьдесят рублей. После дождя — по цене нового старта.
— А у нас — бесплатно. Только вдохни.
Алина вдохнула. И правда. Воздух пах дымом, печёными яблоками, чесноком, свежескошенной травой и — свободой. Без понтов. Без срока годности.
---
— Споём? — спросил Илья, появившись с гитарой.
— Если ты поёшь хуже, чем я дою коров — будет весело.
— Я просто перебираю струны. Ты послушай. Не надо думать. Здесь думать — последнее дело.
Он запел. Простой мотив. Голос — негромкий, чуть хриплый. Песня — про дорогу, про усталость, про любовь. Алина смотрела и вдруг почувствовала, что вот он — момент. Маленький. Настоящий.
После песни раздались аплодисменты. Маруся, в своём вязаном пончо и с сидром, наклонилась к Алине:
— Знаешь, ты влюбляешься. Я вижу по глазам.
— Это не глаза. Это дым.
— Конечно. А я — Джулия Робертс в пончо. Не бойся. Он — свой. И если улыбается тебе — значит тоже не просто так.
---
Позже они сидели вдвоём. На скамейке. Тепло костра, стеклянный стакан с остатками вина в руке, пальцы чуть дрожат — не от холода. Всё вокруг будто замедлилось.
— Ты ведь уедешь. — вдруг сказал Илья. — Ну, когда отдохнёшь.
— Я не знаю. Раньше всё было понятно: план, чек-лист, следующая цель. А сейчас…
— Сейчас у тебя есть этот вечер?
— Да. И мужчина, который поёт песни про дорогу, но сам выбрал остаться.
Он кивнул.
— Иногда дорога — это не там, где едешь. А там, где хочешь остаться.
Они замолчали.
И тогда он взял её за руку. Спокойно. Как будто это давно должно было случиться.
---
Ночь накрывала деревню медленно. Костёр догорал, гитара замолкла. Люди расходились. Алина смотрела в небо.
— Всё кажется каким-то… мягким.
— Это не кажется. Это так и есть.
И она подумала: А если жизнь и правда может быть вот такой? Без шоу. Без отчётов. Без нужды в доказательствах. Которую не хочется отпускать.
---
Глава 6. «Между дождём и признанием»
Утро выдалось обманчиво ясным. Таким, где небо будто говорит: «Да расслабься, никакого дождя», — но при этом незаметно прячет за горизонтом целый ливень.
Алина вышла из дома в лёгкой рубашке, с пледом подмышкой и книжкой. Сегодня она собиралась просто погулять. Ни доить, ни собирать щавель, ни объяснять гусю, что между ней и Ильёй — просто крепкая межвидовая симпатия.
Илья догнал её у речки. С рюкзаком, термосом и видом человека, у которого есть план как провести время.
— Куда идём, философ?
— Туда, где никто нас не найдёт.
— Это угроза или романтическое предложение?
— Смотря как пойдёт.
— Убедительно.
---
Они прошли по поляне, по старой тропе, миновали облезлую табличку «Берегите лес» и вышли к амбару. Ему было лет сто — по крайней мере, по внешнему виду. Но внутри пахло сухо, травянисто и немного яблоками. В углу валялись старые вилы, а в центре — поваленный бочонок, идеально годный на роль лавки.
— Я тут прячусь, когда душно, — сказал Илья.
— А мне казалось, ты просто медитируешь на веранде с видом на закат.
— Закат — это красиво....
Они сели. Илья налил чай. И вдруг.... Снаружи послышался гром, как предисловие к буре. И почти сразу — дождь. Резкий, мощный.
— Ну вот, — Алина усмехнулась. — Как метафора. Только расслабилась — и всё накрыло.
---
Минут десять они просто слушали, как дождь танцует по крыше.
— Я… — начала она. — Знаешь, в городе у меня всё было. Должность, карьера…
— И?
— И пусто. Всё красиво, эффектно, а внутри — как будто вечно жду. Не знаю чего. Похвалы? Смысла? Аплодисментов? А потом понимаешь, что презентации, которые ты делаешь, никому не важны. Даже тебе.
— Знаю.
— Правда?
— Да. Город выжимает все силы, всё яркое, а потом говорит: «Будь ещё продуктивней». А ты уже как выжатый лимон после марафона.
Они замолчали. Только дождь говорил.
— Тут, в деревне, никто не спрашивает, кем ты был. Только кто ты сейчас. А я… — он посмотрел в окно. — Я просто устал быть кем-то. Хочу быть собой. И, наверное, рядом с кем-то, кто такой же как я.
Алина смотрела на него и просто слушала. Как человека. Не как «потенциального партнёра» или «интересного мужчину».
Просто — он. Настоящий. Уставший. Тёплый.
— Я не знаю, что будет дальше. Но… я рада, что осталась.
— И я рад, что ты осталась.
Алина закрыла глаза и вдруг почувствовала легкий поцелуй. Почувствовала как всё лишнее — растворяется. Карьера, шум, тревоги. Остался только он, дождь, амбар и это странное ощущение.
---
После поцелуя они сидели молча. В глаза не смотрели. Алина вдруг хихикнула:
— Надо будет теперь гусю объяснить.
— Он тебя уже ненавидит.
— Потому что ты ему раньше чай наливал.
— Ты ревнуешь?
— Немного. Он наглый.
Они засмеялись. Дождь за окном стал тише, словно и он послушал их и решил не мешать.
---
Когда они вышли из амбара, всё вокруг сияло свежестью. Листья — зелёные, трава — мокрая, небо — чистое.
Глава 7. «Обратный билет»
Утро было ясным. Таким, каким бывают только те дни, когда тебе нужно принять решение. Никакой тебе меланхолии, никакой атмосферы для драматичных кадров — только солнце, которое светит слишком ясно.
Алина стояла у окна с чашкой растворимого кофе и смотрела, как баба Глаша поливает капусту с таким энтузиазмом, будто это её последняя надежда на мировой порядок.
В коридоре стоял чемодан. Красный. С потертостями и стикером. Он уже был свидетелем перелётов, слёз в гостиничных ванных и деловых встреч, на которых все делали вид, что им не скучно.
Теперь он стоял, как напоминание о том, что у всего есть расписание. Даже у душевных переворотов.
Илья появился на пороге кухни, будто по сценарию. Он потянулся, как кот, и, не глядя, включил чайник.
— Ты, значит, уезжаешь.
— Я, значит, уезжаю.
— А чемодан проверяла на перегруз?
— Только на эмоциональный.
— И что, много?
— Смешно. Пока ты тут в деревне философствуешь, люди, между прочим, страдают. Я вот, например, с утра переживаю, не забыла ли зарядку.
— Можешь забыть. Я тебе куплю новую.
Он сказал это легко, но в голосе — еле заметная трещинка. Та, которая возникает у людей, когда они не хотят, чтобы ты уходил, но боятся сказать.
Алина подошла к чемодану. Провела пальцем по ручке. Внутри всё было на своих местах: ноутбук, косметичка, каблуки — те самые, в которых она когда-то пыталась «быть на уровне».
Она села рядом. Молча. Смотрела, как пылинки в лучах утреннего солнца танцуют так, будто им не надо делать выбор.
— А знаешь, что смешно? — произнесла она.
— Что?
— Я до сих пор не понимаю, зачем я приехала. Тогда. Спонтанно. С выгоранием и идеей, что «Лазурная Долина» — это пляж.
— А я понимаю.
— Ну-ка, мудрец, просвети.
— Чтобы найти себя.
Они оба засмеялись. Смех вышел тихий, чуть натянутый. Как всегда бывает, когда знаешь, что сейчас кто-то скажет: «Ну всё. Мне пора».
---
— Автобус через полчаса, — напомнила Алина.
— Успеешь.
— Я не про время. Я про внутреннее «успеешь». Оно, кажется, не готово.
Он кивнул. Подошёл. Присел рядом.
— Если ты уедешь — я пойму. Правда. Город — это наркотик. Он тянет. Он тебе обещает, что ты не потеряешься.
— Но теряешься.
— Да. Только медленно. Так, что не сразу замечаешь.
Они снова замолчали. И тут Алина посмотрела вниз. На чемодан. На аккуратно поставленные каблуки. Те самые, в которых она однажды бежала по холлу бизнес-центра, опоздав на презентацию для клиента из Дубая. Тогда они казались ей символом: успеха, статуса, независимости.
Теперь — просто неудобные туфли.
— Знаешь что? — сказала она. Встала. Взяла каблуки.
— Что?
— Они останутся здесь. В коридоре.
— Серьёзно?
— Очень. Пусть будут как памятник моей глупости. Или свободе. Пока не решила.
Она пошла на веранду. Села. Просто села — как человек, у которого только что отменился билет, но начался план.
Илья вышел следом. Принёс две чашки чая. Поставил на стол.
— Значит, не уезжаешь?
— Не сегодня. Может, вообще — не знаю.
— А город?
— Подождёт.
— А презентации?
— Переоценены.
Он улыбнулся. Та самая улыбка. Без тени иронии. Просто — человек, рядом с которым можно дышать.
---
Вечером они вместе отнесли чемодан на чердак.
— Знаешь, это почти как хоронить прежнюю жизнь.
— Только без траура.
— С гусем в качестве свидетеля.
— Он, кстати, по-прежнему на тебя косится.
— Ему надо время. Как и мне.
Они закрыли дверь чердака. На веранде затрещал фонарь. В небе зажглись звёзды.
А в коридоре, тихо, как память, стояли каблуки.
---
Глава 8. «Не курорт, но любовь»
Прошёл месяц.
Ровно месяц с того утра, когда Алина оставила в коридоре свои каблуки — как флаг капитуляции в пользу чего-то неожиданно настоящего.
Теперь они там так и стоят. Чистенькие, аккуратные, покрытые тонким слоем деревенской пыли и философского символизма.
А она... она делает сыр.
Настоящий. С плесенью. Из молока от местной козы, которая имеет характер и не стесняется его демонстрировать. Вчера, например, она боднула Илью, когда он подошёл слишком близко с банкой для дойки.
— У неё личные границы, — философски заметила Алина. — Уважай.
Сыр варится, блог живёт, Илья рядом. И день начинается с того, что она открывает ноутбук, отпивает первый глоток кофе и пишет: «Всем доброе утро из жизни, которую я не планировала. Но которая, кажется, меня выбрала».
---
— Ты опять назвала сыр «сыром с характером»? — спросил Илья, заглядывая в её экран.
— Да. Потому что если я скажу, что он кривой и воняет, это плохо для продаж.
— А в чём разница?
— В интонации.
Илья усмехнулся, обнял её сзади. Он пах сеном, кофе и спокойствием. Всё, что раньше казалось Алине… ну, деревенщиной, теперь стало её точкой опоры.
— Мы, кстати, записаны на ярмарку в районе. Через две недели.
— То есть нам придётся общаться с людьми?
— Да.
— С живыми?
— С настоящими.
— Хм. Надо будет репетировать улыбку.
---
Их проект по эко-туризму пока выглядел скромно: один домик, пара велосипедов, баня с табличкой «не бросать в печку пластик» и беседка, где, благодаря Алине, теперь был стабильный Wi-Fi и качели из старой двери.
На входе — нарисованный от руки щит: «Добро пожаловать. Здесь можно быть собой».
— Ты уверен, что мы не прогорим? — спросила она однажды, перебирая заявки.
— Уверен, что прогорим, если не попробуем.
— Звучит как мотивационный спич на худшем семинаре.
— Или как жизнь.
---
Смешное случилось на второй неделе, когда к ним приехал первый «гость из столицы». Молодой парень по имени Всеволод, с ноутбуком и фразой:
— Я хочу слиться с природой, но чтобы был эспрессо и сауна.
— Мы можем предложить кипяток и баню, — ответила Алина.
— Без музыки?
— Только если вы сами споёте.
— А Wi-Fi есть?
— Только в беседке. С карасями.
— Это кто?
— Это рыбки. Под беседкой пруд. Караси там живут.
Всеволод остался. Потом ещё и написал рецензию: «Хорошо для перезагрузки. Хозяева немного странные, но, видимо, так и должно быть».
Алина хохотала дня два.
---
Иногда вечерами они с Ильёй сидели у костра. Он играл на гитаре, она — листала сообщения от подписчиков. Один написал:
«Алина, вы вдохновляете. Я тоже маркетолог на грани. Думаю уехать к чёрту на рога. Стоит?»
Она ответила коротко:
«Если хочешь жить — стоит. Но рога могут бодаться. Это нормально».
---
— Ты скучаешь по городу? — спросил Илья однажды.
— Иногда. По людям, по книгам в кафе.
— А по себе там?
— Нет. По себе я здесь.
Он кивнул. Как-то по-мужски, без слов. Понимая, что важное уже сказано.
---
И вот однажды, утром, когда всё было как всегда — чайник греется, хлеб хрустит, — он подал ей кружку с кофе и сказал:
— Я люблю тебя.
Просто. Без лирики.
Она посмотрела на него. Потом на сыр, который сегодня получился. Потом на кеды, в которых когда-то приехала, а теперь носила каждый день.
— Я тоже, — сказала она. — Не курорт, конечно. Но здесь моя любовь.
---
И в этот момент все стало окончательно ясно: всё, что казалось провалом, оказалось началом.
Потому что жизнь была не по плану, а по сердцу.
---
Эпилог. "Письмо в прошлое"
Дорогая Алина,
Ты сейчас сидишь в кабинете, где всё кажется важным. Где цифры и дедлайны, кофе, где ты носишь каблуки, чтобы чувствовать себя «на уровне», а внутри — только пустота и лёгкое жужжание тревоги, как неисправная люминесцентная лампа над головой.
Ты читаешь это письмо сквозь экран с выгоревшими глазами и не веришь, что можно жить иначе. Что можно — не спешить. Что есть жизнь, где понедельник не начинается с «ну, опять».
Я хочу тебе рассказать одну странную историю.
Ты однажды ошибёшься. Купишь тур в «Лазурную Долину», думая, что это побережье. А приедешь в Тверскую область, в деревню, где пахнет сеном, а куры нагло смотрят тебе в душу.
Ты будешь в шоке. Захочешь бежать. Потом — начнёшь смеяться. А потом — останешься.
Ты узнаешь, что сыр можно делать руками. Что кофе вкуснее, если пить его не на бегу. Что коза может научить тебя терпению лучше любого коуча. Что в пять утра бывает не только ненависть, но и необыкновенный рассвет.
Ты влюбишься. Просто — тихо.
Ты начнёшь писать блог. О жизни, которую не планировала, но которая, как оказалось, твоя. Ты будешь делиться сырными провалами, смешными диалогами и фотографиями
Ты откроешь эко-проект с тем самым Ильёй — человеком с руками в мазуте и сердцем, в котором тебе нашлось место. Он будет варить кашу, шутить не всегда удачно, и смотреть на тебя, как будто ты — лучшее, что придумал мир.
Ты научишься жить.
Не по чек-листу. Не по глянцу. А по внутреннему компасу, который ты давно пыталась заглушить совещаниями.
Ты поймёшь главное:
что счастье — не на вершине успеха. Оно на крыльце, в старом свитере, с кружкой чая и человеком, который говорит: «Не уходи. Тут, знаешь, можно остаться».
Так что держись, Алина. Потерпи ещё чуть-чуть.
Очень скоро ты ошибёшься в туре — и спасёшь себе жизнь.
С любовью, твоя Алина
(блогер по неволе, сыровар по удивлению, счастливая — по любви)
Поддержать автора вы можете здесь
dzen.ru/id/5c7ff0928efae100b20ad766?donate=true
Подписывайтесь на мои каналы
https://rutube.ru/channel/33279825
https://vk.com/club114627743
https://plvideo.ru/channel/IgUMiEM2N8Ph
https://dzen.ru/id/5d4038c4027a151230a6fdac
https://dzen.ru/id/5c7ff0928efae100b20ad766
https://t.me/vkusnyam_tv
https://www.youtube.com/channel/UCteEQu379-P5QKwTQse-n8A
Ещё больше рассказов и не только на канале ВкусНям ⬇️