«Игры дикарей» и «шум от больших мячей»: Ранние футбольные забавы и королевское неудовольствие
Когда в наши дни миллионы приличных (и не очень) граждан, обложившись чипсами и пивом, с благоговейным трепетом внимают телодвижениям двадцати двух потных мужиков, гоняющих по зеленому газону надутый пузырь, трудно представить, что каких-то жалких семь столетий назад эта самая игра считалась занятием не просто неприличным, а откровенно вредным и даже богопротивным. Да-да, тот самый футбол, который сегодня кормит целую армию функционеров, агентов, комментаторов и производителей спортивной атрибутики, в средневековой Европе, особенно в Англии и Шотландии, был персоной нон грата, изгоем, которого пинали не только ногами, но и королевскими указами.
Начнем с того, что средневековый «футбол» имел мало общего с той изящной (ну, почти изящной) игрой, которую мы знаем сегодня. Это было скорее массовое побоище, где две деревни, или два городских квартала, или просто две толпы озверевших от скуки и эля мужиков пытались протащить некий предмет, отдаленно напоминающий мяч (часто это был надутый свиной пузырь, а по некоторым особо живописным легендам – даже отрубленная голова врага), к заранее оговоренной точке. Правил, как таковых, не существовало, кроме, пожалуй, одного – не убивать соперника насмерть (хотя и это не всегда соблюдалось). В ход шло все: руки, ноги, кулаки, дубины, камни. Игровое поле могло простираться на несколько миль, включая улицы, площади, поля и даже реки. Количество игроков не ограничивалось – стенка на стенку, деревня на деревню. Представляете себе это «спортивное» мероприятие? Сотни, а то и тысячи разъяренных мужиков, с гиканьем и матом несущихся по городу, сметая все на своем пути, ломая заборы, выбивая окна, калеча друг друга и случайных прохожих. Зрелище, достойное кисти Босха, не иначе.
Неудивительно, что властям предержащим такие «народные забавы» были как кость в горле. Во-первых, шум. Представьте себе рев многосотенной толпы, усиленный треском ломаемых изгородей и воплями пострадавших. В средневековом городе, где и без того жизнь была не сахар, такой «аккомпанемент» мог свести с ума кого угодно. Король Англии Эдуард II, например, был человеком, видимо, с тонкой душевной организацией и нежным слухом. Именно ему приписывают один из первых официальных запретов на футбол, изданный 13 апреля 1314 года. В королевском указе так прямо и говорилось: «Поелику от давки и толкотни, от беготни за большими мячами происходящими, в городе шум стоит и беспокойство, от каковых многое зло происходит, Господу неугодное, высочайшим указом повелеваю впредь в городских стенах богопротивную эту игру запретить». «Богопротивная игра» – это вам не шуточки! Видимо, Господу тоже не нравился шум под окнами королевского дворца.
Во-вторых, беспорядки и ущерб. Эти «футбольные» баталии часто перерастали в настоящие погромы. Разбитые витрины лавок, вытоптанные поля, покалеченный скот, а то и человеческие жертвы – все это было обычной платой за удовольствие погонять мяч. Городские власти хватались за головы, купцы подсчитывали убытки, а церковь призывала кары небесные на головы нечестивцев, предпочитающих «бесовские игрища» благочестивым молитвам.
В-третьих, отвлечение от полезных занятий. Пока трудоспособное мужское население с азартом месило грязь и друг друга на «футбольном поле», работа стояла, поля оставались невспаханными, а ремесла приходили в упадок. А это уже било по экономике и, соответственно, по королевской казне. Да и с точки зрения государственной безопасности было нехорошо: народ, вместо того чтобы упражняться в стрельбе из лука (об этом мы еще поговорим), тратил время и силы на какую-то дурацкую беготню с мячом.
Так что первые запреты на футбол были вызваны отнюдь не ханжеством или желанием ограничить свободы простого люда (хотя и это, возможно, имело место). Это была суровая необходимость, попытка властей хоть как-то обуздать стихию народного «веселья», которое грозило превратить города в руины, а подданных – в толпу неуправляемых дикарей. Футбол в его средневековом варианте был действительно игрой опасной, жестокой и разрушительной. И королевское неудовольствие по этому поводу было вполне обоснованным. Другое дело, что запретить то, что народу нравится, – задача почти невыполнимая, даже для самых грозных монархов.
«Полезнее для страны – лук, а не мяч»: Футбол против национальной безопасности и воинской доблести
Пока средневековые обыватели с упоением предавались «богопротивной игре», ломая друг другу ребра и городские заборы, их монархи с не меньшим упоением ломали головы над тем, как бы эту заразу извести. И дело было не только в шуме, беспорядках и экономическом ущербе. На карту была поставлена, ни много ни мало, национальная безопасность! Ведь пока подданные Его Величества с азартом пинали свиной пузырь по улицам и площадям, кто, спрашивается, будет защищать рубежи отечества от супостатов?
Главным аргументом против футбола, который красной нитью проходит через все королевские эдикты и прокламации, было то, что эта «плебейская забава» отвлекает народ от куда более полезного и богоугодного занятия – стрельбы из лука. А лук в те времена – это вам не спортивный инвентарь для олимпийских чемпионов, а грозное оружие, основа военной мощи, особенно для англичан. Знаменитые английские лучники, эти средневековые «снайперы», наводили ужас на всю Европу, и их мастерство не раз решало исход крупных сражений, вроде битв при Креси или Азенкуре. Чтобы вырастить хорошего лучника, требовались годы упорных тренировок, начиная с самого нежного возраста. Каждый свободный мужчина был обязан регулярно упражняться в стрельбе, иметь собственный лук и запас стрел. Это была не просто прихоть, а государственная необходимость, залог выживания страны в бесконечных феодальных войнах.
И вот представьте себе картину: король Эдуард III, сын того самого Эдуарда II, что первым официально наложил вето на футбол, издает в 1331, а затем и в 1363 годах грозные указы. В них он не просто запрещает футбол и прочие «бесполезные игры» (вроде метания камней или петушиных боев), но и прямым текстом приказывает своим подданным в праздничные дни, вместо того чтобы гонять мяч, дружно отправляться на стрельбища и оттачивать свое мастерство во владении луком. Логика железная: какой прок от футболиста на поле боя? Будет он во вражеских рыцарей мячиком целиться? Или попытается обвести вражескую пехоту финтами Зидана (которого тогда, правда, еще и в проекте не было)? То ли дело лучник! Один меткий выстрел – и вражеский рыцарь, закованный в дорогие доспехи, кубарем летит с коня, а то и вовсе отправляется к праотцам. Польза для страны – очевидна!
Эту же линию гнули и последующие английские монархи. Ричард II, Генрих IV, Генрих V – все они с завидным упорством издавали указы, запрещающие футбол и предписывающие заниматься стрельбой из лука. Шерифы и констебли на местах получали строгие предписания следить за исполнением этих указов, штрафовать нарушителей, а то и сажать их в тюрьму. Иногда доходило до смешного: в некоторых городах власти даже запрещали продажу мячей, пытаясь таким образом пресечь «футбольную заразу» на корню.
Особенно рьяно взялся за это дело Генрих VIII, тот самый, что прославился не только своими шестью женами и разрывом с католической церковью, но и страстью к спорту. Забавно, что в молодости он и сам был не дурак погонять мяч, и даже имел собственную пару футбольных бутс (что по тем временам было большой редкостью и стоило немалых денег). Однако, взойдя на престол и озаботившись государственными делами, он резко изменил свое мнение. Футбол из увлекательной забавы превратился в его глазах в «плебейскую игру», отвлекающую народ от службы королю и отечеству. В 1540 году он издал очередной запрет, подкрепив его угрозой немалых штрафов и тюремного заключения для ослушников.
Причины такой монаршей нелюбви к футболу крылись не только в его предполагаемой «бесполезности» для военного дела. Игра эта была стихийной, неорганизованной, трудно контролируемой. Она собирала огромные толпы народа, которые легко могли выйти из-под контроля и превратиться в бунтующую чернь. А этого власти боялись как огня. Стрельба из лука, напротив, была занятием индивидуальным или проходила в рамках организованных состязаний, под присмотром начальства. Она воспитывала дисциплину, меткость, выдержку – качества, необходимые не только на войне, но и в мирной жизни.
Кроме того, футбол считался игрой простонародья, «черни». Аристократия предпочитала более изысканные развлечения – охоту, рыцарские турниры, соколиную охоту. И тот факт, что их подданные с таким азартом предавались этой «грубой» и «неотесанной» игре, вероятно, вызывал у них чувство классового превосходства и легкого презрения.
Так что борьба с футболом в средневековой Англии была не просто прихотью отдельных монархов, а целенаправленной государственной политикой, продиктованной соображениями национальной безопасности, военной целесообразности и социального контроля. Короли пытались превратить своих подданных в дисциплинированных лучников, готовых по первому зову встать на защиту королевства, а не в неуправляемую толпу футбольных «фанатов», крушащих все на своем пути. Однако, как это часто бывает, народная любовь к «богопротивной игре» оказалась сильнее королевских указов. И пока монархи издавали грозные запреты, простой люд продолжал с упоением гонять мяч по улицам и полям, рискуя нарваться на штраф или даже угодить за решетку. Дух игры оказался неистребим.
«Плебейская игра» и кошелек монарха: Экономический ущерб и классовое презрение как двигатели запретов
Пока английские короли, озабоченные боеготовностью своих подданных, пытались силой загнать их на стрельбища, отрывая от любимой «богопротивной игры», у них были и другие, не менее веские причины для нелюбви к средневековому футболу. И причины эти лежали не столько в плоскости национальной безопасности, сколько в сфере банальной экономики и, не побоимся этого слова, классового чванства. Ведь футбол, в его тогдашнем диком и необузданном виде, наносил вполне ощутимый ущерб как государственной казне, так и частной собственности, а заодно и нервам благородных господ.
Представьте себе картину: несколько сотен, а то и тысяч, разгоряченных мужиков с азартом гоняют свиной пузырь по улицам средневекового города. Какие там правила, какая техника безопасности! Главное – дотолкать «мяч» до ворот противника, которые могли находиться на другом конце города или даже в соседней деревне. В процессе этой «игры» под ноги (и под локти, и под кулаки) попадало все, что имело несчастье оказаться на пути разбушевавшейся толпы. Ломались заборы, выбивались окна в домах и витрины лавок, топтались огороды и посевы, калечился скот, а порой и сами игроки или случайные зеваки получали травмы, несовместимые с дальнейшим участием в производственном процессе.
Ущерб от таких «матчей» мог быть весьма значительным. Купцы и ремесленники несли убытки от порчи товаров и имущества. Городские власти вынуждены были тратиться на ремонт разрушенных улиц и зданий. Крестьяне лишались части урожая. А если учесть, что подобные игрища часто сопровождались массовыми драками, пьянством и прочими «прелестями» народного веселья, то становится понятно, почему городские магистраты и королевские чиновники смотрели на футбол с нескрываемым раздражением.
Король Генрих VIII, тот самый, что в молодости и сам не прочь был погонять мяч, став монархом и озаботившись государственными финансами, быстро смекнул, что эта «плебейская игра» обходится казне слишком дорого. Подсчитав убытки от разрушений и беспорядков, а также потери от того, что трудоспособное население вместо работы предается «пустой забаве», он, как мы уже знаем, в 1540 году (по некоторым данным, в 1548) издал очередной запрет на футбол. Причем на этот раз наказание за ослушание было весьма суровым – вплоть до тюремного заключения и даже, по некоторым сведениям, смертной казни (хотя до этого, скорее всего, доходило редко, но сама угроза была весьма действенной). Отменили этот драконовский запрет только к 1603 году, уже после смерти династии Тюдоров.
Помимо чисто экономического ущерба, существовал и другой, не менее важный аспект – социальный. Футбол в средневековой Англии был игрой преимущественно простонародья, «черни». Аристократия, как мы уже упоминали, предпочитала более «благородные» развлечения. И тот факт, что их подданные с таким упоением предавались этой грубой, шумной и часто жестокой игре, вызывал у них чувство превосходства и легкого презрения. Это была «игра для мужланов», недостойная внимания истинного джентльмена.
Такое классовое разделение в спортивных пристрастиях было характерно для всей средневековой Европы. Рыцарские турниры, охота, фехтование – вот удел благородных. А футбол, борьба, кулачные бои – это для простолюдинов. И когда эти простолюдины, увлекшись своей «плебейской игрой», начинали доставлять слишком много хлопот и наносить ущерб собственности благородных господ, последние, недолго думая, прибегали к помощи королевской власти, чтобы та навела порядок и поставила «зарвавшуюся чернь» на место.
Более того, стихийный и неконтролируемый характер футбольных сборищ вызывал у властей опасения и политического характера. Любое массовое скопление народа, особенно если оно сопровождалось выпивкой и буйством, могло легко перерасти в бунт или мятеж. А этого правящие круги боялись как огня. Поэтому запреты на футбол часто были частью более широкой политики по ограничению народных собраний и увеселений, направленной на поддержание общественного порядка и предотвращение социальных волнений.
Таким образом, нелюбовь средневековых монархов к футболу была вызвана целым комплексом причин: и заботой о боеспособности нации, и стремлением сохранить общественный порядок, и экономическими соображениями, и элементарным классовым снобизмом. Футбол был слишком шумным, слишком разрушительным, слишком «народным» для того, чтобы вписаться в рамки феодального общества с его строгой иерархией и культом порядка. Он был как заноза в королевской мантии, которую постоянно пытались вытащить, но которая, несмотря на все усилия, продолжала причинять беспокойство. И эта борьба между «верхами», стремящимися все регламентировать и контролировать, и «низами», жаждущими хлеба и зрелищ (а футбол был и тем, и другим одновременно), продолжалась на протяжении нескольких столетий, став одной из забавных, хотя и поучительных, страниц в истории этой, без сомнения, великой игры.
От королевского сапога до народной любви: Неистребимый дух игры и закат средневековых гонений
Несмотря на все королевские эдикты, церковные анафемы и полицейские дубинки, футбол, этот средневековый «гадкий утенок», упорно не желал исчезать с улиц и площадей европейских городов. Народная любовь к этой грубой, но азартной игре оказалась сильнее страха перед наказанием и увещеваний пастырей. Запреты лишь подогревали интерес, превращая обычную потасовку с мячом в некий акт гражданского неповиновения, в вызов существующему порядку. И пока монархи и епископы ломали копья в своих кабинетах, пытаясь измыслить новые кары для футбольных «еретиков», простой люд продолжал с упоением гонять свиной пузырь, находя в этом нехитром занятии и отдушину от тяжелой работы, и способ выплеснуть накопившуюся агрессию, и простое человеческое удовольствие от совместной игры.
Конечно, средневековый футбол был далек от современных представлений о спорте. В нем было мало правил, много жестокости и еще больше хаоса. Травмы, а порой и смертельные случаи, были обычным делом. Но именно эта первобытная дикость, эта необузданная энергия и привлекали к нему массы. Это была игра для настоящих мужчин (а иногда и женщин, хотя об этом летописи упоминают реже), не боявшихся ни синяков, ни переломов, ни гнева властей.
Постепенно, однако, отношение к футболу начало меняться. Во-первых, сама игра эволюционировала. Появились первые попытки упорядочить правила, ограничить насилие, выделить специальные площадки для игры, чтобы не превращать весь город в поле битвы. В школах и университетах футбол стал популярным развлечением для студентов, которые, в отличие от простонародья, могли позволить себе играть более организованно и менее травмоопасно.
Во-вторых, изменилась и социальная обстановка. С развитием городов, ростом грамотности, распространением идей Просвещения общество становилось более терпимым к различным формам досуга. Власти начали понимать, что тотальные запреты часто приводят лишь к обратному результату, загоняя проблему в подполье и делая ее еще более неконтролируемой. Вместо того чтобы запрещать, стали пытаться регулировать.
В-третьих, изменилась и военная тактика. Появление огнестрельного оружия постепенно снизило роль лучников на поле боя, и аргумент о том, что футбол отвлекает от жизненно важной стрельбы из лука, потерял свою актуальность. Государству по-прежнему нужны были сильные и выносливые солдаты, но их подготовка теперь включала и другие, более современные методы.
К XVII-XVIII векам запреты на футбол в Англии и других европейских странах стали постепенно сходить на нет. Их либо отменяли официально, либо просто переставали применять на практике. Игра продолжала жить своей жизнью, видоизменяясь, приобретая новые черты, но сохраняя свою главную суть – азарт, командный дух и всенародную любовь.
Конечно, попытки регламентировать или даже запретить футбол предпринимались и в более поздние времена, и даже в наши дни. Талибы в Афганистане, как мы помним, объявляли его «неисламской» игрой, отвлекающей от молитв. В Саудовской Аравии в 2016 году верховный муфтий назвал шахматы (а по аналогии, видимо, и другие «пустые» игры) тратой времени и поощрением азарта. Но все это уже были скорее экзотические казусы, неспособные остановить триумфальное шествие футбола по планете.