Мелкий дождь барабанил по крыше библиотеки имени Пушкина, где бывшая учительница литературы Анна Ивановна появлялась уже почти полвека. Теперь она, волонтёрствуя пару раз в неделю, перебирала старые журналы в читальном зале, чтобы, как она говорила сыну, "не зачахнуть в четырёх стенах".
– «Литературная газета» за 1985-й... Куда бы вас пристроить, – шептала она, когда над ней раздался мягкий голос.
– Простите, это вы, Анна Ивановна?
Перед ней стоял статный мужчина в строгом пальто. Его тёмные глаза излучали тёплую искренность.
– Виктор... Виктор Александрович, – представился он с лёгкой улыбкой. – Я ваш бывший ученик. Помните, я занимался в вашем литературном клубе?
Анна Ивановна заморгала, пытаясь вспомнить. В её клубе перебывало столько ребят, но этот... Такие глаза она бы не забыла.
– Простите, годы берут своё, – смутилась она, поправляя очки.
– Да и я изменился, – рассмеялся он. – После школы уехал в Москву, поступил в академию музыки. Теперь вот выступаю с концертами.
Он ловко подхватил стопку журналов, которую она чуть не уронила.
– Разрешите проводить вас? Такой дождь...
***
Марина, держа в руках яблочный пирог, удивлённо смотрела на мать. Анна Ивановна примеряла новый зелёный шарф, которого вчера ещё не было. На столике стояла коробка от духов – "Lancôme", тех самых, о которых мать всегда ворчала: "Зачем такие траты на старости лет?"
– Мам, что за обновки? – осторожно спросила Марина, ставя пирог на стол.
– Ой, да так... – Анна Ивановна смущённо улыбнулась. – Виктор сказал, зелёный мне к лицу.
Марина насторожилась. За последние двенадцать лет, после смерти отца, она ни разу не видела мать такой – с лёгким румянцем и почти девичьим взглядом.
– Ты же говорила, он скрипач? Откуда деньги на такие подарки? – не удержалась она.
Анна Ивановна нахмурилась:
– Он преподаёт музыку детям богатых родителей! И что за вопросы, будто я на суде!
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Павел с букетом цветов.
– С днём рождения, мам! Хотя... – он оглядел её, – кажется, я что-то упустил?
Вечером, когда Анна Ивановна ушла на концерт, её трое детей собрались на кухне. Ольга нервно вертела в руках новый смартфон матери.
– Проверяй его, – сказал Павел. – Виктор Александрович... как его дальше?
– Смирнов, – тихо ответила Марина. – Говорит, родился в 1981-м, окончил академию...
Павел открыл ноутбук. Вдруг он замер:
– Ни одного Виктора Смирнова среди выпускников Московской академии музыки.
Ольга ахнула:
– Может, он из Петербурга?
– Погоди, – Марина схватила телефон. – Ты сказал, 1981 года рождения?
Она зашла на сайт судебных решений, которым пользовалась по работе, и ввела: "Смирнов В.А., 1981 г.р.".
Экран выдал два результата.
– Смотрите! – Марина поднесла телефон ближе. На фото был их "Виктор" – те же тёплые глаза, та же обаятельная улыбка. Подпись: "Смирнов Виктор Александрович, 1981 г.р. Осуждён по ст. 159 УК РФ (мошенничество) в 2018 году. Приговор: 2 года условно".
Ольга в ужасе прижала руки к лицу:
– Что там в деле?
Павел начал читать:
– "Под видом романтических отношений в течение 4 месяцев выманивал у потерпевшей (65 лет) деньги на якобы лечение родственника..."
– И квартиру? – прошептала Ольга.
– Нет, – Павел помрачнел. – Не успел. Но тут сказано: "использовал фальшивые документы об обучении в академии музыки"...
Марина побледнела:
– Как сейчас с академией.
Ольга в панике добавила:
– Он уже уговорил маму оформить доверенность на квартиру! Вчера она искала контакты нотариуса!
Павел вскочил:
– Надо проверить её бумаги!
Они бросились в спальню матери. В шкафу, под стопкой платков, лежала папка. Марина с ужасом нашла заявление на перерегистрацию квартиры и подписанную, но ещё не заверенную доверенность.
– Боже, – прошептала Ольга, – он торопится...
Павел уже звонил знакомому из полиции:
– Сергей, нужна вся информация на Смирнова... Да, срочно!
Марина сжала кулаки:
– Он хочет продать её квартиру. И, похоже, скоро.
С улицы послышался шум подъезжающей машины. Анна Ивановна возвращалась. Ольга в панике схватила папку:
– Что делать? Если она увидит...
– Прячь, – прошипел Павел. – Завтра еду к другу в отделение. Мы разберёмся с этим типом.
Дверь открылась. Анна Ивановна вошла, сияя, с букетом лилий.
– Дети, вы ещё здесь? Какой вечер! Виктор познакомил меня с композитором...
Она не заметила, как Ольга спрятала папку за спину, и как Павел нервно сжал челюсть.
– Мам, – вдруг сказала Марина, – а где твой... новый знакомый?
– Уехал на гастроли в Москву, – мечтательно ответила Анна Ивановна. – Вернётся через неделю... с подарком!
Дети переглянулись. У них тоже был "подарок" для Виктора. И ждать он не собирался.
***
Павел сжимал документы так, что они смялись. В машине царила тишина, лишь Ольга на заднем сиденье листала распечатки.
– Ещё одно дело, из Казани, – прошептала она. – Та же схема: знакомство в библиотеке, подарки, потом доверенность... Но там женщина вовремя обратилась в полицию.
Марина крепче вцепилась в руль. Было 8:50 утра. Мать уже наверняка проснулась, а через час могла встретиться с Виктором у нотариуса.
– Главное – не спугнуть её, – сказала Марина, паркуясь. – Сначала покажем фото, потом – судебные решения.
Ольга нервно теребила рукав:
– А если она не поверит? Решит, что мы против её радости?
Павел распахнул дверь машины:
– Тогда уговорим отложить подпись. Хоть на пару дней.
Анна Ивановна открыла дверь в халате, но с аккуратно уложенными волосами. Её улыбка угасла, когда она увидела лица детей.
– Что-то случилось? – она потянулась к сумке на вешалке. – Если вы пришли меня отговаривать...
– Мам, присядь, – мягко сказала Марина, ведя её к дивану. – Мы хотим кое-что показать.
Они разложили документы на столе: распечатки судебных дел из двух городов, скриншоты из соцсетей, даже заявление другой пострадавшей.
– Это он? – Анна Ивановна дрожащим пальцем коснулась фото, где Виктор обнимал пожилую даму у Колизея. Подпись: "С любимой, Рим, 2020".
– Мама, он не скрывается, – Ольга открыла его страницу. – Вот он с другой женщиной в Турции, вот в Сочи... Все подписи: "Моя любовь".
Анна Ивановна медленно подняла взгляд:
– И... квартиры? Он правда...
– В Нижнем Новгороде через суд вернули квартиру 70-летней вдове, – показал Павел документ. – Он оформил её на себя, пока она была в больнице.
Тишина стала тяжёлой. Анна Ивановна подошла к окну, отвернувшись. Её плечи дрожали.
– Он... Сегодня в десять... – её голос сорвался. – Сказал, это формальность, чтобы решать вопросы, пока я на обследовании...
Марина осторожно коснулась её плеча:
– Мы можем поехать с тобой. Послушать, что он скажет, когда ты спросишь про... – она указала на документы.
Раздался звонок в дверь. Все вздрогнули.
– Аня! Ты дома? – раздался голос Виктора. – Я чуть раньше, решил за тобой зайти!
Анна Ивановна замерла. Марина почувствовала, как напряглась её рука.
– Иди в комнату, – шепнул Павел. – Мы разберёмся.
Но Анна Ивановна вдруг расправила плечи, поправила халат и твёрдо сказала:
– Нет. Я сама.
Она шагнула к двери. Дети замерли, готовые вмешаться. Её рука дрожала, открывая замок.
Дверь распахнулась.
– Анечка, я... – Виктор осёкся, увидев за её спиной Марину, Ольгу и Павла. На столе лежали документы с его фото.
Повисла тяжёлая пауза.
– Семейное собрание? – он попытался улыбнуться, но губы дрогнули.
Анна Ивановна посмотрела ему в глаза:
– Виктор Александрович... Или как вас зовут на самом деле?
Его лицо стало холодным, взгляд – жёстким.
– Ну что ж, – он выпрямился. – Ясно.
Он взглянул на часы.
– Жаль. Ты была... особенной. – Его рука потянулась к карману.
Павел шагнул вперёд:
– Документы. Оставьте. Сейчас.
Виктор бросил на пол конверт.
– Доверенность. Забирайте. Копия.
Он повернулся к выходу, но Анна Ивановна вдруг сказала:
– Подождите.
Все замерли. Она взяла со столика коробочку.
– Ваше... – она протянула браслет. – "На память", как вы сказали.
Он выхватил его и, не говоря ни слова, вышел, хлопнув дверью.
Когда шаги затихли, Анна Ивановна опустилась на пол и разрыдалась. Дети бросились к ней, обнимая.
– Простите... – всхлипывала она. – Я же учитель... Как я могла...
Марина прижала её к себе:
– Ты просто хотела счастья. Ты не виновата.
Ольга уже звонила в полицию:
– Надо заявить. Пока он не сбежал.
Но Анна Ивановна подняла голову. Слёзы текли, но взгляд стал твёрдым.
– Нет, – она вытерла щёки. – Пусть уходит. Я не хочу... никаких судов.
Она встала, опираясь на Павла, и слабо улыбнулась:
– Простите, дети... Но ваш пирог я сегодня не осилю.
Дети переглянулись. В этой фразе была их прежняя мама – та, что всегда находила силы шутить.
Марина обняла её:
– Ничего, мам. Закажем суши. Как раньше.