Что не так с этой плёнкой?
Плёнка шипела, как раскалённый песок под ботинком. Майкл щёлкнул на паузу, и в тишине архива этот щелчок прозвучал как выстрел.
— Ты слышала? — он повернулся к Лизе, и его голос дрогнул, будто под ним внезапно разошлись рельсы.
Она нахмурилась, не отрываясь от экрана.
— Слышала что?
— Фразу. Вейдера.
Лиза перемотала назад, и снова — этот голос, тяжёлый, как дверь склепа:
Люк, я твой отец.
— Майк, ну ты даёшь. Все же знают, что там «Нет, я твой отец». Она закатила глаза, но пальцы её сжали край стола так, что побелели костяшки. — Это ж классический эффект Манделы. Люди массово помнят то, чего не было.
Майкл провёл рукой по этикетке на коробке — «The Empire Strikes Back, мастер-копия, 1980». Плёнка была настоящей. Настоящей настолько, что от неё пахло старым целлулоидом и пылью, въевшейся в плёнку за сорок лет.
— Вот в чём прикол, — он приглушил голос, будто боялся, что кто-то подслушает. — Если плёнка не врёт, то ошиблась не память. Ошиблась... вся остальная реальность.
Лиза замерла. Где-то за стенами архива скрипнула дверь, и Майкл невольно обернулся — как будто кто-то уже шёл за ними.
Цифровая эпидемия
Майкл загрузил оцифрованную запись в сеть в три часа ночи, когда мир казался пустым и безопасным. Просто ради фана - "посмотрите, что нашел в архивах". Утром его телефон закипел уведомлениями, как перегретый процессор.
— Ты в курсе, что твоё видео рвёт интернет? — Лиза ворвалась в архив, пахнущая кофе и декабрьским холодом. Её пальцы нервно перебирали кромку шарфа. — Люди в панике, Майк. Настоящей, химической панике.
Он открыл твиттер.
Первый пост: "Посмотрел видео и теперь уверен — мой отец мне не отец".
Второй: "Я помню, как Вейдер водил меня в детстве в зоопарк. Это правда?".
Третий: "Где мои настоящие родители?".
Хэштег #МойОтецВейдер полз в трендах, как кровь по экрану смартфона.
— Это же массовый психоз, — прошептал Майкл, но его голос сорвался на полуслове. Внезапно он вспомнил, как вчера, после пятого просмотра, ему приснился чёрный шлем, склонившийся над детской кроваткой. Сон казался... тёплым. Уютным.
Лиза включила запись на своём ноутбуке. Вейдер произносил роковую фразу, и что-то в глубине экрана мелькнуло — на один кадр, меньше чем на миг. Как статический разряд, который бьёт в глаза, но исчезает, прежде чем успеваешь понять, был ли он на самом деле.
— Ты это видел? — она ткнула пальцем в экран.
— Что?
— Не знаю. Как будто... лицо за плёнкой.
На улице завыл ветер, и где-то далеко сработала автомобильная сигнализация. Кто-то начал стучать в дверь архива — ритмично, как пульс.
Скрытые кадры
Лиза разложила перед собой распечатки — выцветшие документы с грифом "Совершенно секретно", пахнущие старым клеем и страхом. Майкл вглядывался в экран, где аудиодорожка фразы Вейдера растянулась в спектрограмму, напоминающую кардиограмму умирающего.
— Шелдон, Ричард Эдвард, — Лиза провела пальцем по пожелтевшей странице. — Нейролингвист. Работал консультантом на "Империи". В 1981 исчез — официально утонул, но тело не нашли.
Майкл увеличил масштаб. В середине фразы "отец" спектр резко менялся — появлялись частоты, которые человеческое ухо не ловит, но которые мозг, судя по всему, переваривал как команду.
— Это же... — он облизал пересохшие губы, — чистый MKUltra. (*Проект МКULTRA - кодовое название секретной программы американского ЦРУ, имевшей целью поиск и изучение средств манипулирования сознанием.) Вшитый триггер. Только вместо гипноза — киноплёнка.
Лиза достала телефон. На экране — фото её отца, сделанное в её же пятилетие. Вдруг она замерла: на заднем плане, в окне, чётко читался силуэт, похожий на... Нет. Не может быть. Она резко выключила экран.
— Нам нужно найти оригинальные монтажные листы, — её голос звучал хрипло, будто она только что кричала, хотя рот не открывала уже минуты. — Если там есть пометки Шелдона...
Архив Lucasfilm молчал. Официальные лица разводили руками — все документы по "Империи" якобы оцифрованы, но именно эти страницы выглядели на сканах как размытое пятно. Как будто кто-то специально стёр цифровые копии, оставив только бумагу, которая могла сгореть в любой момент.
Майкл обнаружил аномалию в 23 кадре. При замедлении до 5% было видно — на долю секунды в глазах Вейдера вспыхивало что-то, что не было отражением света. Число. Шесть цифр. Координаты?
— Это адрес, — прошептал он. — Чёрт возьми, Лиз, это же старый офис DARPA (*DARPA - Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США) в Бербанке (*городок в штате Калифорния).
За окном архива хлопнула дверь. Не громко — обычный звук в большом здании. Но они оба вздрогнули, будто услышали щелчок взведённого курка. Лиза быстро собрала документы, её пальцы дрожали так, что бумага шелестела, как осенние листья.
— Нам нужно ехать, — сказала она, и в её голосе было что-то новое. Не страх. Не решимость. Что-то третье, что заставило Майкл впервые за день по-настоящему испугаться.
Он закрыл ноутбук. На секунду ему показалось, что в чёрном экране отразилось не его лицо, а что-то ещё. Что-то, что смотрело на него из глубины цифрового зеркала.
Цифровая амнезия
Фонари мигнули один раз — и архив погрузился в темноту. Только экран ноутбука Майкла продолжал светиться, выхватывая из мрака их испуганные лица. В тишине вдруг зажужжал жёсткий диск, будто кто-то копался в его памяти.
— Не трогай! — Лиза схватила Майкла за руку, когда он потянулся к мышке. — Они внутри системы.
На экране один за другим исчезали файлы. Оригинальная оцифровка плёнки. Скриншоты спектрограммы. Даже фотографии документов — всё превращалось в пиксельную кашу. Последним пропал аудиофайл с той самой фразой. Компьютер издал мягкий "пинг", будто ставил точку в этом цифровом убийстве.
Майкл рванул к окну — на парковке перед архивом стояли три чёрных внедорожника с потушенными фарами. Из одного выходили люди в обычной одежде, но двигались они синхронно, как по команде.
— Нам нужно... — Лиза застыла с телефоном в руке. Её экран показывал последний твит с хэштегом #МойОтецВейдер. Пост был от пяти минут назад:
Я ошибался. У меня прекрасный отец. Простите за панику.
Под ним — сотни аналогичных сообщений. Как будто кто-то нажал кнопку "перезагрузка" в сознании тысяч людей.
В коридоре за дверью раздались шаги. Неспешные, уверенные. Кто-то пробовал ручку — заблокированную, но ненадолго.
Лиза судорожно сглотнула. В кармане её куртки лежала флешка с резервной копией. Она была тёплой, почти горячей, будто живой. Майкл посмотрел на вентиляционную решётку над головой — слишком узкую для взрослого человека, но...
— Если что, — он сунул ей в руку ключи от машины, — Бербанк. Склад 17. Без меня.
Дверь содрогнулась от первого удара. На экране монитора, теперь совершенно чёрном, вдруг появилась одна строчка белым шрифтом:
ОТМЕНА ПРОТОКОЛА МАНДЕЛЫ АКТИВИРОВАНА.
Лиза успела прочитать это шепотом, прежде чем Майкл выключил компьютер рывком шнура из розетки.
Последний кадр
Лиза мчалась по ночной трассе, сжимая руль так, будто это был единственный якорь в перевернувшемся мире. Флешка в кармане жгла бедро, словно кусочек расплавленного свинца. В зеркале заднего вида мелькали огни — то ли преследователей, то ли просто машин, едущих по своим делам в этом новом, очищенном от правды мире.
Она достала телефон одной рукой. Галерея. Альбом "Семья". Фото отца на её выпускном — его улыбка казалась теперь слишком правильной, как у актёра, играющего роль. Лиза увеличила изображение, вглядываясь в глаза. В отражении в его зрачках было что-то... Нет, просто тень. Наверное.
Радио вдруг зашипело, и сквозь помехи прорвался знакомый голос: "Люк, я..." — Лиза вырубила его ударом ладони. Сердце колотилось где-то в горле, солёное от чего-то, что она не позволила себе назвать слезами.
На пустом пассажирском сиденье лежали ключи Майкла. Брелок — крошечная фигурка R2-D2 — вдруг издал тихий писк, как будто что-то передавал на частоте, которую человеческое ухо не улавливает. Лиза резко нажала на тормоза.
За поворотом показался указатель: "Бербанк — 5 миль". Где-то там был склад №17. Где-то там мог быть Майкл. Или то, во что его превратили.
Она потянулась к брелоку, но внезапно замерла. В темноте за стеклом, на мгновение освещённая фарами, мелькнула фигура в чёрном. Высокая. Знакомая. Любимая.
— Пап...? — сорвалось с губ само собой.
Дальние огни приближающейся фуры ослепили её, и когда свет прошёл — дорога снова была пуста. Только ветер шевелил придорожную траву, будто кто-то невидимый только что прошёл сквозь неё.
Лиза глубоко вдохнула и включила первую передачу. Брелок на сиденье снова пискнул. На этот раз почти успокаивающе. Почти как голос отца, каким она его... помнила? Или каким его теперь нужно было вспомнить?
□□□ МЕСТО ДЛЯ ВАШИХ ВОСПОМИНАНИЙ □□□
А если прямо сейчас кто-то перезапишет ваши самые тёплые воспоминания... Как вы проверите, что они настоящие?
📌 Если этот рассказ заставил вас на секунду усомниться в реальности — поставьте 👍 и подпишитесь на канал. Где-то в сети уже загружают следующее видео... Может быть, ваше?