– Дима, ты... Господи, скажи, что я ослышалась! Ты правда... жил с ней как с женщиной?! У меня голова сейчас лопнет! Ладно, ты мальчишка тогда был, кровь кипела, мозгов не хватало. Но Ирина?! Моя Ирина?! Моя лучшая подруга! Она же тебе почти в матери годится! Как она вообще посмела?! А я? Как я могла этого не видеть?!
Елена смотрела на сына, пытаясь узнать в нем того мальчика, которого родила и вырастила. Но сейчас перед ней стоял незнакомец, замешанный в чем-то немыслимом, грязном...
– Уйди. Просто уйди от меня сейчас же. Я не могу тебя видеть...
Елена и Ирина встретились на оптовом рынке в лихие 90-е. Обе молодые, сильные, сбитые жизнью. Елена рано осталась сиротой, росла у бабушки, жила в вечной нужде. Закончила техникум, хваталась за любую работу. К двадцати пяти у нее уже был муж и маленький сын, Димка. Жили тесно, в бабушкиной однушке, втроем. Муж пил, пропадал неделями, потом его выгнали с завода. В одну из пьяных отлучек он так и не вернулся – замерз в февральском сугробе. Елена осталась совсем одна с четырехлетним сыном на руках.
Ирина пришла на рынок семнадцатилетней девчонкой, осиротевшей после смерти родителей. Рынок в те годы казался единственной возможностью не пропасть. Они с Еленой сошлись сразу – две родственные души, две сильные женщины, готовые стоять друг за друга насмерть. Вместе мотались за товаром – сначала по соседним городам, потом в Москву, потом и вовсе в Турцию. Дрались с налетчиками, убегали от милиции, делили последнюю бутылку воды и кусок хлеба. Они стали больше чем подругами, почти сестрами.
Когда умерла бабушка Елены, стало совсем тяжело. Маленького Димку не с кем было оставлять. Он, кстати, с детства крутился под ногами на рынке, играл у прилавка, любил "тетушку Иру". Женщины поняли – пора менять жизнь. Сколотили капитал и открыли собственный магазин. Первые годы пахали без продыху, а потом дело пошло. Появились наемные продавцы, налаженные поставки.
Жизнь стала налаживаться. Елена с сыном из бабушкиной однушки переехали в просторную двушку. Ирина тоже купила себе квартиру. Спутника жизни она так и не нашла, замуж не вышла. Елена часто спрашивала ее:
– Ир, ну что ты все одна? Такая видная женщина!
Ирина только смеялась, поправляя свои роскошные волосы:
– Жду твоего Димку! Вырастет красавец, тогда и возьмусь за него. А пока... не цепляет никто.
Эти шутки всегда звучали весело, но с какой-то странной интонацией, которую Елена не замечала, но которая всегда смущала подраставшего Димку.
К четырнадцати годам Димка и правда вырос красавцем – высокий, крепкий, занимался спортом. От девчонок отбоя не было, но он держался в стороне. Ему было интереснее в компании матери и "тетушки Иры". Они часто собирались на кухне, вспоминали прошлое, Димка с удовольствием слушал.
– Ну что, чемпион, как там твои девчонки? Окучивают? – подмигивала Ирина.
– Ой, тетя Ира, какие там девчонки... Пустышки одни. Им лишь бы шмотки да дискотеки. Не о чем говорить с ними. Мне с парнями интереснее, про тренировки, про учебу...
– Вот-вот, нынешняя молодежь... – вздыхала Ирина, – но ничего. Вот институт окончишь, совсем мужиком станешь, я тебя сама в оборот возьму!
– Ой, Ирка, ты уже старовата для него будешь! – смеялась Елена, – Ищи себе ровесника, а Димке ровесница нужна!
Ирины шутки-намеки не давали Димке покоя. Ему самому давно нравилась мамина подруга. Сейчас ей было тридцать два, а ему скоро восемнадцать. Она была яркой, уверенной, ухоженной. В самом расцвете. Мужчины на нее заглядывались, она принимала знаки внимания, но близко никого не подпускала.
Через пару недель после своего совершеннолетия Димка открыл двери их квартиры, когда утром пришла Ирина. Только из душа, смущенный. Улыбнулся ей, пропустил и убежал одеваться. В тот день Ирина осталась не только утренней гостьей. Ее давняя, странная мечта наконец сбылась.
Они стали встречаться тайно, раз или два в неделю. Ирина снимала номера в отелях. Елена ни о чем не догадывалась. Для Димки это было смешение влечения, смущения, вины перед матерью и какой-то нездоровой тайны.
Прошло несколько месяцев. Как-то за ужином Елена сказала:
– Дим, помнишь, ты хотел креститься? Может, сейчас самое время?
– Мам, я не против. А кто крестными будет?
– Я уже подумала. Кого ближе Иры и дяди Андрея у нас нет. Им точно можно доверить такое. Как думаешь?
Димка вздрогнул. Ирина крестной? Это казалось какой-то кощунственной насмешкой.
– Мам... может, другого кого? Крестные же должны молиться, в церковь ходить... Тетя Ира...
– Ой, не придумывай! Ты уже взрослый, сам сходишь, если захочешь. Это для младенцев важно, а для тебя главное, чтобы люди близкие были, надежные.
Переубедить мать не получилось. Через неделю Димку крестили. Ирина стояла рядом, сияющая, ее взгляд буквально прикипел к нему.
– Ну вот, Дим, теперь мы с тобой совсем родные, – прошептала она, улыбаясь так, что Димке стало дурно.
После крещения что-то в нем сломалось. Отношения с Ириной стали не просто некомфортными, а невыносимыми. Он стал избегать ее, находил любые отговорки, когда она звонила или предлагала встретиться.
"Ты моя крестная!" – эта мысль жгла его, смешиваясь с остатками влечения и растущим отвращением.
Димка поступил в институт, ушел на заочное, нашел работу. Все время занимали учеба, спортзал, новая жизнь. Там, в спортзале, он и встретил Полину. Она была на курс младше, училась в том же вузе. Молодая, красивая, умная, с искренним смехом. Они сошлись быстро. Через полгода уже снимали вместе квартиру.
– Ленка, ну как тебе эта девочка, Полина? – допытывалась Ирина.
Елена расплылась в улыбке:
– Ой, Ир, чудо, а не девочка! Умница, работящая, красивая. Родители у нее замечательные, мы уже познакомились. Думаю, к свадьбе дело идет!
Ирина напряглась:
– К свадьбе?! Так быстро?! Нашего Димку захомутали... Не рановато ему? Или она того... залетела?
– Да нет, не сообщали пока. И не рано! Самое время! Пока молодой, а потом привыкнет один жить, и не заставишь жениться! Мне Полина очень нравится. Хорошая у него пара.
Через несколько месяцев Димка и Полина сыграли свадьбу. На торжестве, конечно, была Ирина. Полина сразу обратила на нее внимание – эта женщина вела себя странно. Слишком много внимания уделяла жениху, слишком пристально на него смотрела, слишком... собственнически.
– Кать, – шепнула Полина двоюродной сестре Димы, – расскажи мне про эту Ирину. Тетю Иру. Она какая-то... странная.
Катя хмыкнула:
– Ой, Ирка! Да, тетка с прибабахом. Под сорокет ей, а все строит из себя юную диву. Хотя видная, не отнять.
– Да не про это! – Полина нахмурилась, – Смотрит на Диму... Как будто он ее собственность! Как будто ждет чего-то... С желанием, что ли? Меня прям коробит. Дима говорит, что это мамина подруга и его крестная, а больше ничего. Но меня это не успокаивает!
Катя вздохнула, оглядываясь по сторонам:
– Слушай... это вообще-то тайна. Но ты правильно почувствовала. От Димы ей что-то нужно. Они... были любовниками. Пару лет назад. Ему только восемнадцать исполнилось. Позарилась бабенка на молодого парня. Думала, наверное, что он неопытный, легко возьмет...
Полина ахнула, прикрыв рот рукой.
– Как?! Тетя Лена знает?!
– Вот в том-то и дело, что нет! Это жесть вообще. А потом, прикинь, тетя Лена сделала Ирку Диминой крестной! Тут-то братишка и очнулся, похоже. Все прервал. А Ирка до сих пор сохнет. Смотрит на него, вздыхает... Не понимаю, как тетя Лена этого не видит. Она бы ей голову оторвала за такое!
В тот же вечер Полина, сдерживая дрожь, поговорила с Димой. Он вздохнул, опустив глаза:
– Варь... да, Катька не умеет язык за зубами держать. Всё правда. Было. Но это давно в прошлом. Как будто не со мной. Как дурной сон.
– И давно в прошлом? И... это было один раз? Или...
– Не один. Несколько месяцев. Это было ошибкой. Ужасной ошибкой. Я сам тогда не понимал... Она мне с детства нравилась, ну, как старшая, красивая... А потом эти ее шутки... В общем... Я сам не знаю, как это получилось. А потом... когда мама про крещение сказала, меня как током ударило. Это стало невыносимо. И так было неправильно, а тут еще и это... Я стал ее избегать.
– А она?
– А что она? Она звонила, писала... Настаивала. До сих пор, когда у мамы пересекаемся, смотрит так... У меня к ней сейчас просто... отвращение. Не хочу ее видеть. А она, да, ты права, все еще на что-то надеется.
Через несколько недель Димка заехал к матери, чтобы завезти документы. Вышел из лифта, а из маминой квартиры как раз выходила Ирина. Они столкнулись прямо на площадке. Ирина тут же вцепилась в его руку.
– Дима! Ты совсем про меня забыл! Я скучаю! Нам нужно увидеться! Я не могу без тебя! Понимаешь?
Димка дернул рукой, пытаясь освободиться.
– Ирина, отпусти. Я же сказал – не хочу. Не будем мы видеться. Этого больше нет. И никогда не будет. Ты моя крестная, какие могут быть отношения? И вообще... это с самого начала было неправильно! Огромная ошибка!
В глазах Ирины вспыхнул огонек отчаяния, смешанного с безумием.
– Не говори так! Ты был моей мечтой! Столько лет! Наконец-то мы могли быть вместе! И что? Ты женился! Думаешь, это помеха?! Нет! Я не сдамся! Я все равно хочу тебя!
Дверь квартиры Елены распахнулась. Она собиралась вынести мусор и застыла на пороге. Услышала весь разговор. Уронила ведро. Глаза ее округлились от ужаса и ярости.
– Дима! Ты... Я правильно понимаю, что ты с ней, как с женщиной, жил?!
Господи, я с ума сейчас сойду! Ладно, ты тогда молодым был, головой не всегда думал. Но Ирина?! Мама твоя?! Моя подруга?! Как она вообще могла позволить себе... позариться на тебя?! На мальчика, которого знала с пеленок?! Который тебе в сыновья годится?! Как ты могла, Ирина?! Как?! Мерзость какая!
Лицо Ирины побледнело. Она отшатнулась от Димки, втягивая голову в плечи.
– Лена, я...
– Уйди! – голос Елены звенел от ненависти, – Убирайся вон! И чтобы я тебя больше никогда не видела! Нигде! Забудь дорогу сюда! Забудь меня! Забудь Диму! Предательница! Ты мне больше не подруга! Ты мне никто!
Ирина молча попятилась к лестнице и бросилась вниз. Елена смотрела ей вслед горящими глазами, потом перевела взгляд на сына.
– Дима... Я тебя даже видеть сейчас не хочу… Уйди, пожалуйста! Просто уйди...
С этого дня общение между Еленой и Ириной закончилось навсегда. Дружба, длившаяся десятилетия, оборвалась в одно мгновение, разбившись о чудовищную тайну, вылезшую наружу. Елена взяла с сына клятвенное обещание – Ирина для него больше не существует. Ни как крестная, ни как мамина подруга, ни тем более как женщина.