Спустя месяц после старта американского «Манхэттенского проекта»* к разработке ядерного оружия приступили в Татарии.
28 сентября 1942 года вышло распоряжение Государственного комитета обороны СССР №2352 сс «Об организации работ по урану», подписанное Председателем ГКО Иосифом Сталиным. Документ под грифом «Совершенно секретно» предписывал: «Обязать Академию наук СССР (акад. Иоффе) возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путём расщепления ядра урана и представить Государственному комитету обороны к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива».
Для решения задачи определялись первоочередные меры. Первым пунктом значилось: организовать при АН СССР специальную лабораторию по изучению атомного ядра. Место? Здесь вариантов не было: Академия наук страны в тот момент находилась в эвакуации в Казани. В связи с этим распоряжение ГКО предписывало: «Совнаркому Татарской АССР (т. Гафиатуллин) предоставить с 15 октября 1942 года Академии наук СССР в г. Казани помещение площадью 500 кв. м для размещения лаборатории атомного ядра и жилую площадь для 10 научных сотрудников».
Сталинский документ устанавливал жёсткие сроки. К 5 октября в Казань самолётом из Ленинграда должны были быть доставлены 20 кг урана и 200 кг лабораторного оборудования. Меньше чем через месяц после выхода распоряжения, к 20 октября 1942 года, Академия наук УССР обязана была разработать технический проект лабораторной установки «для выделения урана‑235 методом центрифугирования» и к 20 октября 1942 года сдать его казанскому заводу «Серп и молот».
Наркомату тяжёлого машиностроения в свою очередь поручалось к 1 января 1943 года изготовить на казанском предприятии центрифугу. Для этого, в частности, Наркомфин обязали выделить 30 граммов стратегического драгметалла – платину.
Свою работу в Казани сверхсекретная лаборатория начала уже на следующий день после сталинского вердикта. Директор Ленинградского физико-технического института Абрам Иоффе издал приказ по казанской группе в составе одиннадцати человек. Первую советскую специальную атомную лабораторию возглавил Игорь Курчатов.
Работы велись почти в центре Казани – в подвале здания КАИ на Карла Маркса, 10. Официально лаборатория именовалась «Лаборатория №2». Почему №2? Рассказывают, Лаврентий Берия, лично курировавший атомный проект, пояснил: «Лаборатория №1 – это мы, в Московском Кремле…»
Нет сомнения в том, что все пункты секретного распоряжения, несмотря на сверхжёсткие сроки, были исполнены. И дело не только в суровых законах военного времени. Сталинский документ был инициирован данными разведки, которые свидетельствовали: США серьёзно продвинулись в разработке атомной бомбы. Отстать в ядерной гонке значило подписать себе смертный приговор.
Р.S. Лаборатория №2 Игоря Курчатова проработала в Казани несколько месяцев. С 1943-го она действовала уже в Москве. Шесть лет спустя, в 1949-м, на полигоне под Семипалатинском была испытана первая советская атомная бомба, планы США на мировое господство рухнули. А начинался отечественный проект в сентябре 1942-го в подвале на улице Карла Маркса…
* Кодовое название программы США по разработке ядерного оружия.