– Вениамин, ну как не стыдно? Единственная квартира у меня. Мне самой жить негде! – Любовь Петровна всплеснула руками и тяжело опустилась на стул. – Где мне на старости лет приклонить голову?
– Мама, ты о чем? При чем тут твоя квартира? Я же просто познакомить тебя хотел с Машей, – Вениамин растерянно хлопал глазами, не понимая, как обычный разговор так стремительно свернул в неожиданное русло.
– А при том! Ты думаешь, я не знаю, зачем вы, молодые, знакомите своих пассий с родителями? Чтобы благословение получить, а потом – хоп! – и переезжают! И где мне потом жить? – Любовь Петровна достала из кармана халата носовой платок и промокнула сухие глаза.
– Мам, да что ты себе навыдумывала? Мы с Машей пока только встречаемся.
– Поверь мне, сынок, все так говорят, – хитрая улыбка скользнула по губам матери. – Я ведь тоже когда-то была молодой.
Вениамин беспомощно опустился на табурет напротив матери. Машу он действительно хотел представить сегодня, но теперь понимал, что это была не лучшая идея. За последние полгода отношения с матерью стали напряженными. Любовь Петровна неожиданно начала вести себя как ревнивая девушка, стоило Вениамину только упомянуть о свиданиях. В свои пятьдесят шесть мать по-прежнему была красивой женщиной, но, выйдя на пенсию, она словно потеряла себя. Тридцатилетний сын стал центром ее вселенной.
– Маш, может, встретимся завтра? – тихо произнес он в телефонную трубку, выйдя на лестничную площадку. – Да, извини. Мама немного приболела.
Когда Вениамин вернулся в квартиру, Любовь Петровна уже суетилась на кухне, напевая свою любимую песню. Он помнил ее еще с детства – «Замечательный сосед» Раймонда Паулса. Мама всегда напевала ее, когда была чем-то довольна.
– Ты уже отменил встречу? Вот и славно! Я борщ сварила, твой любимый, со сметанкой! – Любовь Петровна ловко поставила на стол глубокую тарелку с дымящимся борщом. – Кушай, сынок, а то совсем худой стал.
Вениамин машинально взял ложку. В последнее время все чаще возникало ощущение, что он снова превращается в маленького мальчика рядом с матерью.
– Мам, – неуверенно начал он, зачерпывая борщ. – Но мне все-таки тридцать лет. Может, пора уже...
– Вот именно! – тут же подхватила Любовь Петровна. – Тридцать лет! И до сих пор ни семьи, ни детей. А все потому, что кидаешься на первую встречную юбку! Нет, чтобы с умом подойти к выбору.
– Я с умом и подхожу, – возразил Вениамин, чувствуя, как привычное раздражение поднимается внутри. – С Машей мы уже полгода вместе. Она программист, между прочим. В международной компании работает.
– Программист? – презрительно фыркнула Любовь Петровна. – Это значит – целыми днями в компьютер будет пялиться, а хозяйство на тебе? Нет, сынок, это не женщина для тебя. Вот у Валентины Степановны дочка есть, Светочка. Учительница начальных классов. Такая хозяюшка! На прошлой неделе пирог принесла, пальчики оближешь!
Вениамин тяжело вздохнул. Светочка была кошмаром из прошлого – после единственного свидания три года назад она преследовала его почти месяц, пока он не сменил номер телефона.
– Мам, давай не будем, ладно? – устало произнес Вениамин. – Я сам разберусь со своей личной жизнью.
Глаза Любови Петровны наполнились слезами.
– Конечно, конечно! Мать уже и слова не скажи! А я ведь только о твоем счастье думаю! – она картинно приложила руку к сердцу. – Вырастила, выкормила, на ноги поставила... А теперь мать не нужна! Такая благодарность!
Этот трюк всегда срабатывал. Вениамин почувствовал укол совести, хотя в глубине души понимал, что им манипулируют.
– Мама, я этого не говорил, – примирительно сказал он. – Ты мне очень нужна. Просто давай я сам буду решать, с кем мне встречаться.
– Эх, сынок, доверчивый ты у меня слишком, – Любовь Петровна покачала головой и погладила его по руке. – Думаешь, я не вижу? Эта твоя Маша только и мечтает окрутить такого завидного жениха как ты. Инженер-конструктор с собственной квартирой! Да у нее, небось, уже и свадебное платье припасено.
Вениамин хотел возразить, что квартира на самом деле принадлежит матери, но решил промолчать. Это только подольет масла в огонь. Машу же он знал как самодостаточную девушку, которая зарабатывала вдвое больше него. Но объяснять это матери было бесполезно.
После ужина Вениамин ушел в свою комнату. Квартира была трехкомнатной, но теперь ему казалось, что стены сжимаются вокруг. Он помнил, как отец, уходя от них пятнадцать лет назад, сказал: «Не дай ей поглотить тебя, сынок». Тогда Вениамин не понял смысла этих слов. Теперь же они били набатом в его голове.
На следующее утро Вениамин проснулся от запаха свежих блинчиков и кофе. Чувство вины снова кольнуло где-то под ребрами. Мама действительно заботилась о нем, по-своему. Может, он слишком строг к ней?
– Доброе утро, соня! – Любовь Петровна поставила перед ним тарелку с аппетитной горкой блинчиков. – Я тебе звонила на работу, сказала, что ты приболел. Посидим сегодня вместе, телевизор посмотрим.
– Мама, я не могу пропускать работу, – твердо сказал Вениамин, отодвигая тарелку. – У меня важный проект.
– Один день погоды не сделает, – отмахнулась Любовь Петровна. – А мне помощь нужна. Шкаф вон разобрать, антресоли почистить.
– Мам, я не могу, – Вениамин встал из-за стола и направился к выходу из кухни. – Перенесем на выходные, хорошо? А сейчас мне нужно собираться.
Любовь Петровна застыла у плиты, и в ее глазах мелькнула тень разочарования.
Но Вениамин уже стоял под душем, обдумывая вчерашнюю ситуацию. Почему он так легко поддается на материнские манипуляции? И почему мама так боится его отношений с Машей?
Когда он вышел из ванной, Любовь Петровна сидела в прихожей с заплаканными глазами.
– Вот вчера так голова разболелась, думала, не доживу до утра, – произнесла она тихим голосом, глядя куда-то в пол. – Думала вызвать скорую, да тебя будить не хотела...
Вениамин закрыл глаза и досчитал до десяти. Ему нужно было добраться до работы, но оставить мать в таком состоянии было выше его сил.
– У тебя и сейчас болит? – спросил он заботливо.
– Да вроде отпустило, – Любовь Петровна слабо улыбнулась. – Но знаешь, сынок, возраст уже не тот. Вдруг что случится, а я одна...
– Давай вызовем врача? – предложил Вениамин, присаживаясь рядом.
– Да ну их, врачей этих! Только нервы мотают. А вот если бы ты сегодня дома побыл...
Вениамин посмотрел на часы. До начала рабочего дня оставалось двадцать минут, на дорогу – минимум полчаса.
– Ладно, – сдался он. – Я позвоню начальнику.
Вечером того же дня, когда Любовь Петровна, как по волшебству избавившись от головной боли, увлеченно смотрела сериал, зазвонил дверной звонок.
– Ты кого-то ждешь? – удивленно спросила мать.
– Нет, – пожал плечами Вениамин и пошел открывать.
На пороге стояла Маша, с небольшим тортиком в руках.
– Привет, я решила проведать больного, – улыбнулась она. – Можно?
Вениамин растерянно посмотрел через плечо.
– Да, конечно, – он посторонился, пропуская девушку.
– Ой, а вы, должно быть, мама Вени! – радостно произнесла Маша, увидев Любовь Петровну, застывшую в дверях гостиной. – А я Мария. Рада наконец с вами познакомиться!
Любовь Петровна смерила девушку холодным взглядом.
– Взаимно, – сухо ответила она. – Только вот сын мой действительно приболел. Ему покой нужен, а не посиделки.
– Мама! – возмутился Вениамин. – Я совершенно здоров!
– Не скромничай, сынок, – Любовь Петровна сладко улыбнулась. – Утром еле поднялся. Если бы не моя забота, лежал бы сейчас с температурой под сорок.
– Правда? – обеспокоенно посмотрела на него Маша. – Может, мне лучше уйти?
– Нет! – твердо сказал Вениамин. – Мама преувеличивает. Проходи, пожалуйста.
Вечер складывался напряженно. Любовь Петровна методично закидывала удочки, пытаясь выяснить о Маше как можно больше. Где живет, кто родители, какие планы на будущее. А затем, не дожидаясь ответов, делилась жизненной мудростью, намекая на легкомыслие современных девушек.
– А вот в наши времена девушки не бегали за мужчинами, – многозначительно произнесла она, когда Маша рассказала, как пригласила Вениамина на свидание первой. – Приличные девушки ждали, когда их позовут.
– Мама, времена меняются, – вмешался Вениамин, видя, как Маша смущенно опустила глаза.
– Конечно-конечно, – покивала Любовь Петровна. – Только вот человеческая природа не меняется. Женщины охотятся за мужчинами с хорошим положением, а мужчины хотят... ну, ты понимаешь, – она многозначительно посмотрела на сына.
– Ладно, Маш, может, пройдемся? – Вениамин встал, не в силах больше терпеть этот допрос.
– Куда это вы на ночь глядя? – возмутилась Любовь Петровна. – Ты же болен, напомню!
– Мама, хватит! – не выдержал Вениамин. – Я не болен, я просто не пошел на работу, потому что ты сказала, что тебе плохо! А сейчас мы с Машей пойдем погуляем. И не жди нас раньше одиннадцати.
Любовь Петровна словно окаменела, а затем ее лицо исказилось от обиды.
– Вот оно, значит, как, – тихо произнесла она. – Первая попавшаяся девка поманила, и ты уже готов мать больную бросить...
– Извините, – Маша поднялась со своего места. – Мне, пожалуй, пора.
– Нет, Маш, останься, – Вениамин мягко взял ее за руку.
– Я лучше пойду, – Маша высвободила руку. – Позвонишь, когда... освободишься.
Когда дверь за Машей закрылась, в квартире повисла тяжелая тишина.
– Доволен? – спросил Вениамин, глядя в глаза матери. – Ты опять все испортила.
– Я испортила? – воскликнула Любовь Петровна. – Да я тебя защищаю от ошибок! Она же совершенно тебе не подходит! Эгоистка! Даже не спросила, чем ты болен!
– Потому что я не болен! – прокричал Вениамин. – Я никогда не был болен! Это все твои выдумки, чтобы манипулировать мной!
Мать застыла, глядя на него широко открытыми глазами.
– Как ты смеешь... – начала она, но Вениамин перебил:
– Нет, мама, это ты как смеешь? Мне тридцать лет, а ты до сих пор контролируешь каждый мой шаг. Ты выдумываешь болезни, чтобы я не ходил на работу. Ты прогоняешь моих девушек, потому что боишься остаться одна. Но знаешь что? Я все равно когда-нибудь уйду. И чем сильнее ты давишь, тем быстрее это случится!
Любовь Петровна медленно опустилась на диван, прижав руку к груди.
– Сердце... – прошептала она. – Мне плохо...
По привычке Вениамин бросился к ней.
– Мама, что? Вызвать скорую?
Но в следующую секунду он замер. Это был тот же трюк. Всегда один и тот же.
– Нет, – сказал он твердо, выпрямляясь. – Больше не сработает. Я ухожу.
– Куда? – Любовь Петровна мгновенно забыла о «сердечном приступе». – В такой час? К этой своей программистке?
– Не знаю, – честно ответил Вениамин. – Может быть. А может, просто в гостиницу. Мне нужно подумать.
– Я поняла, – вдруг спокойно сказала Любовь Петровна. – Ты выбрал ее вместо матери.
– Это не выбор между вами, мама, – устало произнес Вениамин. – Это выбор между здоровыми отношениями и токсичной зависимостью. И я его делаю сейчас.
Он быстро собрал необходимые вещи и направился к выходу. Любовь Петровна не пыталась его остановить – она сидела неподвижно, словно восковая фигура.
– Я позвоню завтра, – сказал Вениамин, открывая дверь.
Он не знал, куда идет, но с каждым шагом плечи его распрямлялись, а дышать становилось легче.
На улице моросил мелкий дождь, и Вениамин поднял воротник куртки. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Маши: «Ты в порядке?»
Вениамин улыбнулся и набрал ее номер.
– Привет, – сказал он, когда она ответила. – Извини за сегодняшнее. Можно я приеду?
– Конечно, – послышался в трубке теплый голос Маши. – Чай уже ждет.
Спустя три дня Вениамин вернулся в квартиру матери, чтобы забрать оставшиеся вещи. Он ожидал скандала, слез, обвинений, но Любовь Петровна встретила его спокойно.
– Проходи, – сказала она, распахивая дверь. – Я как раз обед приготовила.
Квартира выглядела неожиданно уютной и светлой. Шторы, которые обычно были задернуты, пропускали солнечный свет. В вазе на столе стояли свежие цветы.
– Ты изменилась, – заметил Вениамин, проходя на кухню.
– Нет, сынок, – покачала головой Любовь Петровна. – Я просто поняла кое-что.
Она поставила перед ним тарелку с дымящимся супом и села напротив.
– Вчера Таисия Макаровна заходила, соседка наша, – начала она. – Рассказывала про сына своего. Он в Канаде живет уже пятнадцать лет. Звонит раз в полгода, если не забудет.
Вениамин молча слушал, не притрагиваясь к супу.
– И знаешь, я подумала: не хочу так, – Любовь Петровна вздохнула. – Не хочу, чтобы ты уехал на другой конец света, лишь бы от меня подальше. Не хочу ждать редких звонков. Я ведь больше всего на свете боюсь одиночества, Веня. С тех пор как отец твой ушел. Вот и цеплялась за тебя, как утопающий за соломинку.
Вениамин удивленно смотрел на мать. За эти три дня она словно постарела на несколько лет, но в то же время что-то новое появилось в ее глазах – какая-то спокойная мудрость.
– Мам, я не собираюсь уезжать далеко, – мягко сказал он. – Я просто хочу жить своей жизнью.
– Я знаю, сынок, – Любовь Петровна протянула руку и легонько сжала его ладонь. – Поэтому я вот что решила: поеду-ка я к сестре в деревню, погощу месяц-другой. Воздух там свежий, природа. А ты пока живи тут с Машей своей. Познакомитесь поближе, определитесь с планами.
– Ты серьезно? – не поверил своим ушам Вениамин.
– Вполне, – кивнула Любовь Петровна. – Только при одном условии.
– Каком? – насторожился он.
– В гости будете ко мне ездить, – улыбнулась мать. – Хотя бы раз в месяц. И Машу свою привози. Я ведь даже не успела ее как следует разглядеть.
На следующий день Вениамин помогал матери собирать вещи. Она впервые за много лет выглядела воодушевленной, строила планы, вспоминала, какие заготовки делала тетя Валя на зиму.
– А знаешь, сынок, – вдруг сказала она, складывая в чемодан летние платья, – у Вали соседка хорошая есть, Нина Ивановна. И внук у нее твоего возраста, только не женат еще. Может, познакомлю вас...
– Мама! – возмутился Вениамин.
– Да шучу я, шучу, – рассмеялась Любовь Петровна, и в этом смехе не было ни фальши, ни притворства.
Вениамин тоже рассмеялся, чувствуя, как многолетний узел в груди начинает понемногу ослабевать. Возможно, у них с мамой все только начинается – новые, здоровые отношения, где есть место и для любви, и для свободы.
«Хитрая мама и наивный сын», – подумал он с нежностью, глядя, как Любовь Петровна что-то напевает, разбирая полки со старыми фотоальбомами. Кажется, они оба наконец повзрослели.