Весьма активно на протяжении всего своего царствования Екатерина занималась государственным строительством.
7 ноября 1775 года был принят документ под названием «Учреждения для управления губерний Российской империи». Его основные принципы заключались в децентрализации и в умножении административных должностей и судебных учреждений; в разделении функций, то есть в учреждении специальных органов для ведения администрацией, финансами и правосудием; в учреждении раздельных судебных инстанций для рассмотрения дел дворян, купечества и горожан, государственных крестьян; в привлечении выборных представителей этих сословий для участия в работе новых институтов.
25 огромных и плохо управляемых губерний предстояло разделить на более чем сорок с тем, чтобы численность населения в каждой составляла от 300 до 400 тыс. человек; губернии в свою очередь, разбить на уезды с населением 20 – 30 тыс. жителей; упразднить прежние промежуточные структуры – провинции; из каждых двух губерний образовать наместничество под управлением генерал-губернатора.
Уездные административные учреждения по задумке должны были накрыть всю территорию империи сетью такой частоты, чтобы ни один населенный пункт не находился от уездного города на расстоянии, превышающем день пути.
Помимо уголовных сословных судов были учреждены так называемые совестные суды, в ведении которых были дела о колдовстве, преступлениях сексуального характера, правонарушениях сумасшедших и малолетних; в этих же судах рассматривались дела с одновременным участием представителей разных сословий.
Была реорганизована и упорядочена полицейская служба: на нижнем уровне, где более всего ощущалась нужда в наведении хоть какого-то правопорядка, полицейские функции возлагались на городничих с соответствующим штатом, в сельской местности – на земских исправников. При этом ни городничий, ни земский исправник не могли сами налагать на нарушителей штрафы или иные наказания: этим правом пользовались только низшие судебные инстанции – городовой магистрат в городе и нижний земский суд в сельской местности.
При губернском правлении были учреждены приказы общественного призрения, на которые возлагались функции социального обеспечения; эти приказы возглавляли губернаторы, в состав приказа входили представители (асессоры) из дворян, купцов и государственных крестьян. Этот орган ведал учреждением школ и больниц, домов призрения, работных и исправительных домов.
Следующим крупным законодательным актом стал «Устав благочиния», принятый в 1782 году, которым была установлена система поддержания общественного порядка в городах и структура соответствующих органов.
Все это хозяйство, а здесь перечислены далеко не все екатерининские новации, долго и трудно притиралось и приживалось друг к другу, что-то и вовсе отмерло. Оценить эффективность административных, судебных и иных реформ Екатерины Великой можно только продолжительностью их жизни. Тут можно сказать, что административно-территориальное деление, заложенное «Учреждениями для управления губерний Российской империи», в целом просуществовало до 1917 года, а структура администрации и судов продержалась практически в неприкосновенности до реформ 1864 года.
«Российское общество получило систему права, в которой могло развиваться, и впервые в истории России государство проникло на местный уровень, заложило каналы коммуникации между всеми слоями обществ и центром и получило возможность поощрять новые реформы и поддерживать законность и порядок».
Будучи образованной, культурной и деятельной женщиной, да к тому же еще и завзятой графоманкой, Екатерина с самого начала своего правления постаралась утвердить реноме своего двора как центра культурной жизни.
Она начала с издания сатирического еженедельника «Всякая всячина», направленного на критику пороков русского общества, главным образом, бытовых, таких как невежество, суеверие, взяточничество, кумовство, бесчеловечное обращение с крестьянами, к коим со временем (после того, как разразилась французская революция с ее свободой, равенством, братством и гильотиной) была причислена и галломания. Сама императрица активно сотрудничала в журнале под псевдонимом «Бабушка». Поощряемые Бабушкой, к издательской деятельности подключились и другие литераторы: увидели свет журналы «Трутень», «Смесь», «Живописец»… Уровень критики допускался в них по нашим понятиям запредельный: даже детище императрицы «Всякая всячина» не было неприкасаемым; между тем, что это за журнал и кто оказывает ему протекцию не было тайной ни для кого из читающей и пишущей публики.
Цензуры в том виде, какой мы знаем, – осуществляемой под руководством центрального органа и применяющей единые идеологические и политические нормы ко всем изданиям в стране, – не существовало. Императрица лично, в качестве читателя всего, что сочинялось в России или привозилось из-за рубежа, крайне редко накладывала свое вето на распространение того или иного произведения. В последние годы ее правления под запрет попадали в основном сочинения французов – идеологов революции.
В 1783 году была формализована и цензура, возложенная отныне на местных полицейских начальников, которым было вменено в обязанность читать все (!) рукописи, представленные к изданию в частных типографиях на предмет выявления в оных рукописях возможных пасквилей в адрес государыни, православной веры и общественных приличий. Каковые нарушения, согласитесь, совсем несложно, при желании и просто служебном рвении, выявить даже и в наше просвещенное время.
Екатерина учредила и финансировала Собрание, старающееся о переводе иностранных книг. «Было переведено множество произведений классической истории (Тит Ливий, Тацит) и литературы (Гомер, Цицерон), а также сочинения современных историков (Робертсон, Юм) и писателей (Корнель, Расин, Вольтер). Трактаты о политике и управлении, например, «О духе законов» Монтескье и «Комментарии к английским законам» Уильяма Блэкстона занимали в этом списке видное место. Собственный вкус Екатерины выразился в издании «Джозефа Эндрюса» Филдинга и «Путешествия Гулливера» Свифта».
Екатерина всячески поощряла сочинительство среди русского образованного класса. Можно даже сказать, что отчасти благодаря ее стараниям литературный труд перестал быть в общественном мнении чем-то сродни занятиям младшего обслуживающего персонала, вроде куафера или актера крепостного театра. Она приучила более или менее образованных русских людей к чтению, начав со своих приближенных. Во времена Екатерины увидели свет пьесы Сумарокова, Княжнина, Фонвизина, стихотворения Хераскова и Державина, оды и исторические сочинения Ломоносова. Появились в русском обществе даже люди, живущие исключительно литературным трудом.
Конечно, настоящие плоды этот посев принес в следующем веке, золотом веке русской литературы. Но, возможно, не будь этого скромного посева, не было бы и роскошных плодов.
Продолжение следует.