Ловлю себя на мысли, что никак не могу расстаться с Екатериной: когда собрался писать отзыв, рассчитывал уложиться в две части, но вот уже приступил к пятой, а конца не вижу. Краткий отзыв вышел совсем не кратким: уж больно тема интересная. Но даю себе слово, и вам тоже, что эта часть – последняя.
Несколько слов о народном образовании, которое до Екатерины имело вид лоскутный и не системный. Начало было положено учреждением воспитательных домов для призрения подкидышей и незаконнорожденных, и родовспомогательных больниц при этих домах. Затем появился Смольный институт благородных девиц и другие воспитательные и образовательные заведения. Вообще она много хлопотала о заведении всевозможных образовательных учреждений: школ, училищ, приютов, семинарий с тем, чтобы сделать образование, хотя бы и начальное, доступным для малоимущих классов. Активно поощряла благотворительность на ниве народного образования, сама жертвовала немало. Однако надо признать, что общая для всей империи политика в области просвещения была сформирована далеко не сразу. Лишь в 1786 году был принят «Устав народным училищам Российской империи», который предусматривал создание средних учебных заведений – «главных народных училищ» – в губернских городах и начальных – «малых народных училищ» – в уездных городах. Школы были доступны для детей крепостных крестьян. Посещение школ было бесплатным и необязательным. Содержание школ возлагалось на приказы общественного призрения. Учителя получили чины по Табели о рангах, позволявшие преподавателю губернского училища претендовать на потомственное дворянство (с восьмого класса) после 22 лет службы. Учительское жалованье равнялось содержанию армейского капитана.
Как и многие другие начинания Екатерины система народного образования не была доведена до совершенства при ее жизни (как выясняется в последнее время, она и сейчас не достигла этого желанного состояния), но фундамент был заложен.
При Екатерине Малороссия была разделена на три губернии (Киевская, Черниговская и Новгород-Северская) и окончательно интегрирована в состав Российской империи, после чего в 1783 году последовало введение подушной подати; до этого на протяжении ста с лишним лет Украина ничего не приносила в императорскую казну. Что по меньшей мере странно. Младоукраинцы расценивают этот акт как свидетельство распространения на вильну неньку Украину проклятого русского крепостного права и лишение ее «козацкой» вольности; приблизительно в это же время были ликвидированы остатки Запорожской сечи, для чего потребовался батальон пехоты под предводительством подполковника. От свободолюбивого запорожского войска, воспетого Гоголем, к тому времени мало что осталось.
«Истоки современного украинского националистического движения можно видеть в XVIII веке, когда Екатерина безжалостно разрушила надежды украинцев на самоопределение» – этот опус оставим на совести автора.
Мировоззрение Екатерины в целом отличалось полным отсутствием религиозного и политического фанатизма; ее царствование стало временем постепенного демонтажа аппарата религиозных преследований, существовавших в XVIIIвеке в России, как и в других странах («Даже в Британии!» – с искренним изумлением восклицает Исабель). Последнюю ведьму сожгли в Петербурге еще в 1738 году (любознательные граждане могут справиться, когда последнюю ведьму казнили в Европе; будут удивлены), прекратились преследования староверов и принудительные крещения нехристиан-инородцев.
Для справки. По свидетельству автора в XVIII веке в Великобритании женщин все еще сжигали заживо за мужеубийство.
После разделов Польши на территории империи оказалось значительное количество евреев, приблизительно 400 тыс. человек, которым дотоле официально не разрешалось постоянно жить в России и которые были изгнаны из Киева и из Киевской Руси еще в начале XII века, кажется, при Мономахе. 400 тысяч – не кот начхал, с этим надо было что-то делать. Она и сделала. С одной стороны уравняла евреев в гражданских правах с другими подданными империи, оставив в ведении кагалов, еврейских самоуправляемых общин, только религиозные вопросы; с другой стороны она же их в этих правах ограничила, установив черты оседлости и двойное налогообложение. Не могу не привести забавный авторский комментарий по еврейскому вопросу: «Польский и украинский расовый антисемитизм, отличный от религиозного, также начал распространяться среди русских после того, они впервые вступили в контакт с крупными еврейскими общинами на бывших польских территориях». Очаровательно!
К католикам и протестантам со стороны государства отношение было довольно терпимое. Но не к униатам, которых считали бывшими православными, изменившими своей вере. Эти подлежали перевоспитанию и наставлению на путь истинный для их же пользы – для спасения их заблудших душ.
Сегодня на территории сопредельного государства, если верить нашим трескучим СМИ, насильственно идет обратный процесс, но, мы верим, что недалеко то время, когда и этот процесс развернется вспять. По поводу тех или иных насильственных процессов, захлестнувших, опять-таки по информации родного телевизора, Украину, замечу: что-то не видно и не слышно никаких проявлений массового недовольства, гражданского неповиновения и вообще какого-либо организованного сопротивления со стороны украинского населения антинародной политике властей предержащих. Иначе наши зоркие СМИ это явление разглядели бы. Если эта политика не вызывает никакого сопротивления со стороны тех, против кого она направлена, то возникает логичное предположение: может, она, эта политика, устраивает население?
Возвращаемся к теме. Отношения Екатерины с ее фаворитами и простыми любовниками оставим за скобками нашего обзора. Отметим лишь, как ни стремилась Екатерина приобщить своих сожителей к государственным делам, всего лишь четверо из них оставили заметный след (неравнозначный!) в истории государства: Григорий Орлов, Григорий Потемкин, Петр Завадовский и Платон Зубов. Приоритет здесь, вне всякого сомнения, за Потемкиным.
Между строк. В Одессе снесли памятник нашей героине – она-то чем пред свидомыми хохлами провинилась?
Продолжение следует.