Данная статья - продолжение подборки жутких эрмитажных шедевров.
Все картины в ней странным образом оказались, так или иначе, связаны с Нидерландами. Некоторые из них не являются жуткими "по умолчанию", и лишь внимательно приглядевшись к деталям, мы вправе содрогнуться. Такова, например, картина художника круга Иоахима Бекелара "Печение вафель".
Фламандская семья запекает вафли. Уют, тепло, безопасность. Окончательно расслабиться мешает пристальный, печально-напряжённый взгляд мужчины. Какую тайну он хранит?
Посмотрите-ка теперь на его прочные перчатки-краги. С ними явно что-то не так. Кажется даже, хотя по-настоящему рассмотреть трудно, тем более вам, с экрана, что на пальцах этих "перчаток" ... есть тёмные, заскорузлые... ногтевые пластины. Значит, это не только перчатки, но и, в определённой степени - руки. Мохнатые руки... сельского фламандского оборотня?
Правая створка "Триптиха с поклонением волхвов" Хуго ван дер Гуса посвящена жестокому библейскому сюжету "Избиение младенцев". О нём рассказано в Евангелии от Матфея. Ирод, не получив, как раз от волхвов, информации о местонахождении Мессии, отдал приказ истребить всех младенцев Вифлеема. Иисуса в тот раз удалось спасти. В принципе, похожий сюжет встречался уже в Ветхом Завете, когда Моисей избежал грозившей ему гибели, во время аналогичного массового убийства, когда фараон приказал бросать в Нил всех израильских мальчиков.
С точки зрения натурализма изображаемого злодеяния - перед нами одна из самых неприятных интерпретаций данной темы в истории искусства. Несмотря на комичную неловкость по-средневековому изображённого движения фигур. Миг пронзания мечом беззащитных тел - душераздирающее зрелище. Сравните хотя бы с аналогичным сюжетом Питеря Брейгеля, где душегубство, в основном, завуалировано и спрятано.
Ещё сильнее сгущает чернила меланхолии на этой, в общем-то, очень яркой картине тот факт, что в 1492 ван дер Гус, выдающийся художник, к тому же монах, сошёл с ума - согласно хронике августинского монастыря неподалёку от Брюсселя, в котором он подвизался. Во время братского паломничества в Кёльн он отчаялся, отдался навязчивым идеям о своём месте в жизни, о своей обречённости на вечные муки, и предпринял неудачную попытку самоубийства. Он был спасён своими же братьями-августинцами, вернулся в монастырь, где вскоре скончался... Картина-триптих, правая створка которой попала в эту подборку, была написана, между прочим, именно в те монастырские годы, годы надвигающегося на ван дер Гуса безумия.
Следующая картина связана с другим голландским художником с растроенной психикой. "Подсолнухи" Поля Гогена написаны на острове Хива-Ова через 13 лет после самоубийства Винсента Ван Гога. Казалось бы, причём здесь голландский художник? Чтобы нащупать тайную связь, следует вспомнить трагическую роль Гогена в душевной драме Винсента. Именно после одной из их перебранок в Арле в 1888 Ван Гог посягнул на своё ухо... После того случая они больше никогда не виделись. Винсент застрелился в 1890, а в 1901 Гоген пишет эти "Подсолнухи".
Мог ли он не вспоминать при работе над этим холстом своего бывшего друга, чьи подсолнухи вскоре стали известны на весь мир и уж, конечно, были хорошо известны самому Гогену? Это не случайный сюжет. Гоген заказал их семена из Европы. Специально, чтобы писать натюрморты с ними. Тогда, в южном, провансальском Арле Гоген писал Ван Гога, работающего как раз над "Подсолнухами". И написал Гоген, теперь уже вдали от родины, свои подсолнухи четырежды. Особенно таинствен именно эрмитажный вариант- с этим широко распахнутым цветком-глазом, взирающим теперь на нас из непроглядной темноты заднего плана. Всевидящее око, лишенное стебля, лишённое корней, громко зрящее из кромешной тьмы. Незадачливым посетителям музея невдомёк, что этот взгляд, возможно, есть непрошенное, навязчивое воспоминание Гогена об отчаянном, требовательном взгляде Винсента...
Немецкий художник Генрих Эмзен, представленный в нашей подборке "Солдатами, отравленными газом" участвовал в 1-й мировой войне на фронтах Франции, Фландрии, Румынии. В сражении при Ипре, на территории Бельгии, немцы впервые в военной истории применили отравляющие газы, распылив в нарушение Гаагских договорённостей около 170 тонн хлора. Тогда погибли около 6000 англичан и французов. Ветер снёс часть отравы и на самих немцев. Между прочим, именно там и тогда, на немецкой стороне принимал активное участие в сражениях - и даже был награждён Железным крестом за спасение боевого товарища - немецкий ефрейтор по фамилии Гитлер.
Завершим мы эту мрачную подборку картиной "Святой Иероним в пустыне" Яна Сандерса ван Хемессена, которая уже фигурировала у нас в тексте про китч, то есть совсем в другом контексте - и тогда одна её пугающая деталь осталась без внимания. Святой Иероним, изображённый здесь как будто в виде пещерного, монструозного великана, сжимает в руке камень, которым, согласно житию этого святого и его традиционной европейской иконографии, он бил себя в грудь, понукая себя к покаянию, труду - и прогоняя навязчивые, неблагочестивые мысли. Жутко не это. Посмотрите теперь на распятие, перед которым, как будто бы должен молиться Богу святой Иероним. Иисус Христос на нём - из плоти и крови. Живое, миниатюрное относительно гиганта Распятие.
Спаситель не просто распят, но ещё и угодил в логово к устрашающему великану с булыжником в руке. Истощённый, истерзанный Христос находится в распоряжении невообразимо гротескного, почти полностью обнаженного старца-бодибилдера. Лишь название картины и знание её сюжета предохраняют в данном случае зрителя от ужаса восприятия.
Каково было бы увидеть эту картину тому, кто не достаточно знаком с христианской культурой, с историей западного искусства? Китайцу? Эскимосу? Папуасу?
Невозможно было бы без содрогания смотреть на это несоответствие размеров и форм. Слишком ужасное, чтобы быть правдой. Слишком странное, чтобы не обратить на него внимание, прежде чем в смущении отвести взор от этой живописной дикости.
Здесь вспоминается "Сатурн, пожирающий своего сына" Франсиско Гойи - возможно, самая ужасающая, самая лютая картина в истории искусства. Если вы ее никогда не видели, то может быть, и не стоит...
Эрмитажный "Иероним" всё же несравненно "мягче", и скорее всего, ничего дурного не мыслит. Просто нидерландский художник сделал из привычного сюжета это жутко несуразное нечто.
-------
P.S. Если вам было интересно читать этот текст, подписывайтесь на канал, будут и новые!
При желании - заходите и на мой телеграм-канал.
Также жду вас в Петербурге на прогулках по Эрмитажу и не только. До новых встреч!