Рина тихо ушла, чтобы им не мешать, и, вздыхая стала сдирать с себя балахон, пропитанный зеленой массой. Рядом оказался Хаук, который шепнул ей:
– Мне не хватило карт, поэтому я помогу тебе.
– Лучше Фёдор, он врач, – сказала дружелюбно, но он не знал, что ей стоило сохранить этот тон. Как она разочарована его отстранённостью и холодностью, и даже то, что он её спас ничего не меняло. Он не спросил то, что спрашивают в таком случае «Как ты? Пришла ли ты в себя?».
Хаук возмутился, он хотел понять, что с ней, но как-то прилюдно застеснялся… Однако он возразил, так как считал, что у него было на это право:
– Он же ветеринар.
Она взглянула ему в глаза, и, решилась быть не просто гордой, но и праведно-гневной.
– Тем более! Я же по твоим мыслям либо хрюшка неблагодарная, либо кукушка, либо мартовская кошка, либо змея подколодная. Ведь ты стесняешься меня. Да-да! Я это почувствовала! Вот что, иди-ка отсюда! Ты что же, считаешь, что я за спасение жизни буду своим телом расплачиваться? Ты за кого меня принимаешь? Извини! Я свободная женщина и буду связывать свою судьбу, если захочу, со свободным мужчиной, но уж не с рабом своих преставлений и обид.
– А это ничего, что мы с тобой… – Хаук ляпнул и тут же пожалел об этом.
– Мы? – она с трудом удержалась от пощечины, так мерзко это прозвучало. Вспомнила, что ударить можно и словами. – Мы не существует, но есть только твое непомерное эго и трусость жить с кем-то рядом. Ведь тогда придется объединять сердца. Нет! Зови ветеринара, он оценит, как идет выздоровление у такого животного, как я.
Хаук выскочил с вытаращенными глазами и понял, что все слышали этот разговор. Федор сунул ему в руки телефон и отправился в ванную. Хаук лежал спиной ко всем, но насторожился, когда Фёдор позвал Мока. В ванной шёл бурный, но очень тихий разговор, потом они оба вышли, а Фёдор отправился вниз. Хаук недоумевал, потом перепугался, он же тогда впился когтями изо всех сил, боясь, что не удержит, а если он повредил её тело?
Он внимательно посмотрел на пакет, с которым вернулся Фёдор, там были какие-то вещи, и как ему показались, что-то из аптеки. Хаук заметил, когда они заходили в холл, что в аптеке, всё продавали в ярко голубых пакетах, и еще порадовался, что удобно, и в рюкзаках не спутаешь пряники с лекарствами. Мок вышел из ванной и, вздохнув, уселся на стул. Фёдор сунул пакет в ванную и сел у стола, стараясь не смотреть на Хаука. Из ванной послышался звук льющейся воды. Евгений Григорьевич толкнул Хаука, тот, посопев, спросил Мока:
– Что все так плохо?
– Нет! Она сильно удивлена и только. Я тоже удивлен, но меня волнует её жесткость в отношении себя. Заживет всё быстро, – Мок вздохнул.
– Не только к себе! Я про жесткость… – огрызнулся Хаук.
Однако Мок взял его за руку и отвел в сторону.
– Знаешь, пора тебе понять, кто ты?! – и ушёл.
Хаук нахмурился, он не первый раз не понимал, что ему говорили его друзья, когда он расставался с очередной женщиной. Сейчас от тоже не понял, точнее отмахнулся. Что первый раз что ли? Насильно мил не будешь!
Рина вышла к ним в новой майке, с улыбкой.
– Ну, что нашли?
– Нашли! Все они спускались с разных точек в Долину Разноцветных туманов. Двое проводников получили СМС, что тропы опасны, – Арсений вздохнул – Мне никто таких СМС не посылал, но у двух погибших, видимо, была договоренность.
– Арсений! Можно ли выяснить, не было ли Виталия в одной из групп? – поинтересовалась Рина.
Хаук проворчал:
– Это сделаю я! Только мне надо, чтобы вы все не лупились на меня и не кричали. Окно распахните настежь, а я кое-куда позвоню, но нельзя, чтобы звонок отследили.
Огромная птица взяла в когти телефон и встала на край окна. Только Мок и Рина увидели отблеск оптики в кроне дерева напротив. Хаук с грохотом свалился на пол, сдернутый ими. Все потрясенно рассматривали дырку от пули в двери.
Рина мгновенно поставила подушку в окно, все ошеломленно переглянулись. Надо было осмыслить происходящее. В отличие от них, она была очень спокойна и уже придумала, как действовать. Рина, подойдя к окну, начала громко ругаться по-английски, конечно:
– Если опять какой-то гад будет кидать камни в подушку, я выйду и руки выдерну! – потом повернулась ко всем. – Спать! Завтра тренировка.
Они ей нравились. Хорошие мужики! Порадовалась за Мока, который столько лет ждал учеников. Ей было немного жалко Арсения, потому что, когда он догадается, что она задумала, наверное, получит нагоняй от своего начальства в ФСБ. Она была убеждена, что он работает в этой конторе. Ей было чуть-чуть печально, но не страшно. Она давно поняла, что следили за ними через кольца, именно поэтому разбила свое кольцо, потому что это был какой-то очень сложный и древний механизм.
Удивительно, когда она была помоложе, то уже бы голову ломала, кто создала этот механизм и зачем. Теперь для неё это было не важным. Она была совершенно уверена, что скрижали надо уничтожить. О своем решение она никому решила не сообщать.
Прикинув, как мало шансов у неё найти этот механизм и сломать, она стала готовиться. Попросила Мока не жалеть её и подтянуть, хотя понимала, что с нуля стать бойцом шансов мало, но он почему-то согласился.
Несколько жарких и незабываемых очень близких контактов с Хауком, вернуло ей уверенность в себе. Он во время страсти её назвал женой, но потом начал держаться отстранено. Она было восхитилась, но теперь для себя решила, что всё. Больше никаких… Хм… Контактов. Хотя, он тоже особенно не горел желанием продолжить эти контакты. Рина решила, что это и к лучшему.
Узнав, что она в своем возрасте ещё и забеременела, Рина обрадовалась. Она знала, что для неё беременность была источником силы, ей так одна бабка нагадала. Так как оставаться живой, она не планировала, значит, можно это было считать подарком судьбы для выполнения задуманного.
Моку и Фёдору она сказала о беременности и попросила по-человечески, не вмешиваться. Она давно поняла, что Мок как-то догадался об этом. Обсудив все с Фёдором, они вдвоём попытались давить на неё, типа отец должен знать, но завяли после её простого вопроса: «Зачем?» Слава Богу, Фёдор оказался человеком неглупым и припер ей из аптеки кучу витаминов, стимуляторов и адаптогенов.
– Спать! Всё завтра, – повторила она для наблюдателей, которые как она была уверена подслушивали
Рина выключила свет и, накрывшись одеялом, просмотрела все маршруты и то, что наваяли мужики на карте. Теперь было надо сделать всё так, чтобы она незаметно ушла, а для этого надо было обмануть всех. Бедный Мок, как он утром будет ругаться, подумала она.
Выключила свет и раздавила ампулу. Эту ампулу однажды ей подарили в одной из командировок. Им надо было обследовать один рудник, а там скрывалась стая разъяренных собак, которых достали местные жители.
Собаки жили и никому не мешали, питались с помойки местного поселка, заодно уничтожая крыс, которые там непрерывно плодились и размножались.
Мирному сосуществованию положили подростки. Они решили полазить по этим шахтам. Налетели на норы собак и убили щенков. Когда покусанными они вернулись в деревню, то все возмутились и похватали ружья. Ведь их деток покусали изрядно!
Рина, узнав по недомолвкам и бегающим глазкам, что подростки натворили, и рассказала на деревенском сходе, что произошло. Один из отцов выскочил и попытался замахнуться на неё, крича:
– Своих заведи!
Вот тогда-то она впервые сделала нечто, отчего в деревне долго судачили, и смогли приструнить безмозглых подростков. Рина остановила бросившегося на неё отца семейства одним словом:
– Смотри!
Все видели, как чудовищно издевались над беспомощными щенками их детки. Женщины и дети плакали, мужики хмурились.
Рина тогда им сказала:
– Растите будущих фашистов? Пожалейте маленьких детей, они ещё люди. Ваши старшие уже упыри! Мы вынесем мертвых дитенышей и похороним. Собаки уйдут, а вы захлебнётесь от крыс и хулиганства.
Ей тогда дали ампулу с сильно действующим газом, который должен был усыпить животных на время, и противогаз. Она пошла одна. Её встретили плохо, на неё бросилось несколько собак, но она стояла и смотрела на них, потом прошептала:
– Я похороню ваших детей, а вы уходите! Пожалуйста! Я все знаю! Простите людей! Не все среди них нелюди! Там дальше есть ещё один поселок. Он ближе к тайге. Там нормальные люди, жить труднее, но свобода того стоит, а лес прокормит. Вы же стая!
Она вышла из пещеры с десятью растерзанными меховыми комочками в руках. В деревне застыли, когда за ней вышли собаки – целая стая! Рина кивнула двум егерям. Они выкопали яму у входа в штольню и закопали тела щенков.
Собаки ушли в тайгу. Егеря пытались их отследить, но Рина посоветовала этого не делать. Поселок с тех пор прославился тем, что там не живут ни кошки, ни собаки, но очень много крыс. Все считают, что их сглазили. Многие уехали.
Рудник опять стали разрабатывать, но Рине была не интересна судьба жителей, который воспитывали своих детей чудовищами. Что стало с подростками, она не стал интересоваться! Это их дело! Может они что-то и смогли изменить, но крысы теперь будут их вечными спутниками. Это Рина знала точно.
Ампула с тех пор так и хранилась у неё в рюкзаке, и никто не знал о её существовании. Она много прочла про этот газ, и у неё была в коробочке повязка-маска, пропитанная составом, защищающим от действия газа. После того, как она раздавила ампулу, Рина натянула эту повязку.
Они заснули почти сразу. Времени у неё было очень мало, поэтому Рина собралась быстро и выскользнула незаметно.
Рина знала, что спят все, и в коридорах, и в соседних номерах, тем не менее она нашла служебный вход и выскользнула через него. Все, кто был обработан газом смогут проснуться только часов в одиннадцать-двенадцать. Днем.
Самый простой способ уйти от наблюдателей, это дойти до Пагоды Дождя ночью. Сама Пагода ей была нужна, как ориентир. Рина воспользовалась деревом и заметила, что двое человек, несмотря на ночь, следят за дорогой.
– Ну хорошо, хоть не стреляют, – прошептала она.
Как получалось, что, превращаясь в змею, она как-то встраивала рюкзак в тело и наружную чешую Рина не знала, но и не собиралась выяснять. Умела и всё! Рина-змея быстро скользила вдоль деревьев, поражаясь, насколько может быстро и бесшумно двигаться это замечательное тело.
Через час она выскользнула на дорогу, стала человеком и побежала в сторону Пагоды Дождя. Оказалось, что пока она была змей, её человеческое тело отлично отдохнуло. Она знала, что надо было добежать до Пагоды до восхода, потому что эти супермены-тупари, её соратники по квесту не поняли, какую роль играет восходящее солнце. Рина усмехнулась. Как никто не догадался, что две пагоды были отличным ориентиром. Серая пагода или Пагода Дождя с одной стороны, а Радужная с другой. За дождем всегда была Радуга и сияло солнце, не зря Радужная пагода раньше называлась желтой. Прямой намек, а на картах, особенно древних они были на одной линии.
Рина после часа быстрого бега стала уставать, и змеёй скользнула в лес, как оказалось вовремя. Спустя минут семь на дороге оказалось двое на лошадях. Один угрюмо проворчал:
– Босс, я не понимаю, что с приборами. Датчики показали, что пробежал человек. Бежал с очень высокой скоростью. Кто это непонятно? Я же говорил, что надо камеру поставить!
– Что значит с высокой? – голос был металлический.
– Как наши лошади.
– Это мог быть зверь?
После почти минутного молчания, первый неуверенно проговорил:
– Босс, вроде таких высоких животных в этих лесах не было.
– Высоких или больших?
– Ну не знаю! – первый расстроено засопел.
– Если кобра встанет на хвост, её зарегистрирует датчик?
– Да вы что, Босс! Это как же кобра, стоя на хвосте, будет бежать со скоростью лошади?
– У Пагоды есть датчики?
– Камеры, Босс! Там же полно туристов и паломников! Датчики только запутают нас.
– Понятно! Ты вперёд, а я назад. Если кого встретишь из описанных, особенно бабу, то режь. Учти, она очень опасна! Хотя если вам нравятся такие, развлекитесь. Тело у неё тугое.
Рина усмехнулась, и обогнав лошадь, которая теперь шла, метнулась через дорогу, но не человеком. Лошадь, увидев огромную змею, встала на дыбы развернулась и, сбросив седока, поскакала назад. Седок, умело направленный хвостом змеи, покатился вниз по склону, вопя и ругаясь на местном диалекте. Рина, пробежав вперед несколько метров, влезла в кусты и опять затаилась.
Она поняла, что не зря спряталась. Второй с металлическим голосом вернулся. Он держал в руках винтовку. Подошел к краю, долго прислушивался, потом покачал головой, прошипев:
– Бестолочь стоеросовая! – и повернул назад. – Скорее всего свернул себе шею.
Рина поджала губы. Кто же это такой, если ни во что не ставит человеческую жизнь? Ведь этот тип приказал её убить, но и своего не пожалел! Удивило, что он тщательно срывал свой голос. Это навело её на мысль, что она знает его. Теперь Рина, тщательно скрываясь, двинулась по дороге, но перед этим достала из рюкзака зеленое полотенце (украла из гостиницы), и грязный до невозможности свой цветастый платок (забыла постирать). Потратила полчаса, но тушью для ресниц, как-то завалялась в крышке рюкзака, нарисовала татуировку на руках и лице.
– С Богом! – прошептала она и на четвереньках отправилась к одному из зданий, видимо служившего гостиницей для туристов и паломников к этой Пагоде.
Теперь она никому не верила и, замотав лицо полотенцем, скользила от одного здания к другому. В кустах она сняла полотенце и повязалась платком, опять скрыв лицо. Рассмотрев многоэтажную пагоду, Рина полезла по стене здания наверх. Возможно, и на ступенях были камеры, а не только рядом.
Лезть было удобно – местные зодчие, храня традиции, все крыши и карнизы сделали с понимающимися углами, к тому же кровля, сделанный из черепицы была в очень хорошем состоянии и украшенная какими-то местными драконами и прочей живностью
Потратив немало времени, на крыше она опять стала змеей, обвилась вокруг зачем-то толстого шпиля с маленькой драконьей головой и стала дремать, ожидая восхода солнца. Пока лежала, она проглотила витамины, и пару таблеток стимуляторов, после чего занялась насущными проблемами – она училась менять цвет чешуи.
Устала ужасно, потому что никак не могла понять, как научить тело, это делать, если оно не имеет специальных хроматофоров. Наконец, догадавшись, что материализм, ей, ставшей змеёй, только помеха, она просто, стала употреблять слово «Хочу», уточняя, что именно она хочет.
В результате, когда восток заалел, Рина ничем не отличалась от скульптурных украшений на крыше, то есть была такая же серая, и, обвившись вокруг шпиля, внимательно рассматривала, как Долина Разноцветных туманов действительно меняла цвет под лучами восходящего солнца. Сначала туман был серым, потом сиреневым, потом розовым, а потом золотым и стал исчезать.
Именно в это время она увидела крышу Храма-миража и сияющий кристалл на крыше. Рина смотрела внимательно, потому что лучи от кристалла показывали ярким зеленым и золотым цветом дорогу, идущую то по деревьям, то по отвесным скалам центрального гребня в этой Долине. Иногда вспыхивали красные круги, и Рина догадалась, что это – ловушки.
Пора было отправляться в путь, однако внизу началась суета. Она подползла к краю и раздосадовано нахмурилась. Оказывается, причиной суеты и криков была она сама. Какой-то из туристов поставил камеру и теперь всем показывал, что камера наснимала. Рина-змея слилась с крышей превратившись в один из элементов, креплений.
Внизу начали бить в гонг и местные монахи хором что-то стали петь. Слезть с пагоды в такой суете было невозможным. Однако Рина, скользя от одного этажа к другому, спустилась до второго этажа с того края, где людей не было, и замерла прислушиваясь.
Какой-то немец, захлебываясь от нетерпения, показывал друзьям и все желающим, что вокруг шпиля пагоды обвилась огромная, как он говорил, анаконда, а теперь её нет, потому что она улетела.
Рина расстроилась. Ну что придумывает?
Потом вспомнила, как ветер, принёс облако, которое накрыло её, и она соскользнула, скрываясь в нем, на более низкий этаж, полагая, что так её не увидят, а облако улетело.
– Понятно! – прошептала она и, осторожно выглянув, чуть не завизжала от возмущения.
Вся их гоп-компания уже стояла вместе со всеми у Пагоды и внимательно рассматривала крышу. Лица у них были красными и мокрыми от пота. Бежали, подумал она и вздрогнула, потому что её придавило тяжелое тело другой змеи.
– Уходи! – прошептала она огромному удаву. – Я не хочу тебя убивать, а я убью обязательно, если ты мне будешь мешать. Учти и, как самец, мне ты абсолютно не интересен. Я думала, что встретила своего самца, но он… Он мелкий трус и эгоист. Уходи, я могу стать ядовитой, теперь умею делать и это.
Она чуть не потеряла сознание, услышав:
– Я не трус! Просто решил, что тебе не нужен. Тебе единственной я шепнул, что ты моя жена, а ты промолчала.
Она обмерла.
– Я что, всё тогда говорила в ответ тебе о своих переживаниях про себя? Не вслух?
Хаук вжал её в дождевой сток на крыше
– Всё знаю, змеина! Видел тест, и ты в моей власти. Я докажу свое право на тебя, на глазах у всех. У тебя внутри мои дети!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: