Каждый раз, переступая порог этого кафе, я ловил на себе взгляд метрдотеля — слащавый, как сироп на блинчиках. Его лицо расплывалось в улыбке, отработанной до автоматизма, когда он, складывая ладони будто для молитвы, произносил:
— Добрый вечер, дорогой гость! Рады видеть вас снова!
В этот момент мне всегда хотелось спросить: если я действительно "гость", почему тогда в конце вечера мне вручают не благодарственное письмо, а счёт с графой "чаевые"?
Вчерашний визит выдался особенно показательным.
— Наш шеф лично рекомендует трюфельные равиоли, — томно сообщил официант, чей галстук-бабочка напоминал удавленного мотылька.
Я кивнул, наблюдая, как он ставит передо мной графин с водой, где три кубика льда стоили как пол-обеда в столовой.
— А хлебная корзина бесплатная? — поинтересовался я.
Его брови дёрнулись, будто я спросил о возможности поужинать с шефом на его кухне.
— Конечно, господин! Для наших дорогих гостей!
Когда же я попросил добавки, хлеб внезапно перестал быть "бесплатным".
Кульминация наступила в момент расчёта.
— Мы вас очень полюбили, — прошептал метрдотель, вручая мне счёт. — Чувствуете себя как дома!
Я взглянул на цифры, от которых уютно стало разве что владельцу заведения.
— Если я дома, — поинтересовался я, — то почему плачу за еду?
Тишина. Потолок кафе украшала люстра, чьи хрустальные подвески вдруг показались мне счётными бусинами.
— Э-это просто традиция такая, — замялся метрдотель.
— Ага, — кивнул я, оставляя чаевые ровно десять процентов. — Тогда вот вам моя семейная традиция.
Теперь, проходя мимо, я вижу, как они клонятся в реверансах перед новыми "гостями". Их улыбки по-прежнему напоминают витрину кондитерской — сладкую, но искусственную.
P.S. Вчера зашёл в столовую у вокзала. Пожилая женщина за прилавком бросила: "Чё надо, клиент?" И знаете — это было самое искреннее гостеприимство за последние годы.
