Больше всего на свете люблю читать.
С детства голоногого.
Обожаю, когда на вопрос: А во сколько лет ты научился читать? - люди отвечают гордо и с неизменным превосходством. - Да я вообще читать начал с шести (пяти, четырёх) годиков!
Мне еще не попадался вундеркинд, освоивший грамоту в три года, и слава богу, иначе закомплексую насмерть, ибо вынуждена признаться, что научилась читать только в школе.
А в школу меня – и спасибо огромное маме за это – отдали в неполные восемь лет.
Но, начав поздно, как достопамятный Дон Корлеоне, прочла с тех пор огромное количество самых разных книг.
Это - неизменное наслаждение, книги всегда со мной.
Таскала их везде, пользуясь любым моментом, чтобы нырнуть в очередной мир волшебный.
Из-за чего едва не вылетела из универа в конце первого курса.
Во второй раз, отличница, комсомолка и просто красавица, мда.
Представляю, что думает читатель, знакомый с моей сакманной эпопеей.
Однако, из песни слов не выкинешь. Да и кому это нужно, песни цензурить?
«Ну сидит он, ну читает. Вредно, знаю!»
Дело было так. Очередная практика предстояла юным ветврачам, на этот раз на мясокомбинате.
Было это в Ставрополе, мясокомбинат там огромный, старый, просто вот замок средневековый. Эпоха советская на излете была и, соответственно, всё приходило в упадок.
Явились мы туда толпой, распределили нас по цехам, куратор отечески благословил и убыл лекции читать.
Наставниками нашими на период практики стали мастера цехов, ветврачи и простые работники.
Ну, экскурсию, натурально, устроили.
От проходной до цеха утилизации отходов и отстойника.
Ребята, таких огромных крыс, как там, в жизни своей не видали будущие ветсанэксперты!
Величиной с хорошую, откормленную кошку. Ветврач, на наши робкие вопросы, мол, а как же так, дератизация там, дезинфекция и прочее, ответствовал в духе прапора из ДМБ. Типа, обязательно бахнем мы эту вашу дератизацию. Но потом.
Чем нам и пришлось удовольствоваться. Вообще, почти на всех практиках получили мы ценные знания не только о том, как надо работать, но и о том, как работать не надо. Наглядно, с иллюстрациями, обонятельными и осязательными эффектами.
Вонь ЦТФ до сих пор не спутаю я ни с чем, товарищи.
Цех технических фабрикатов - адское место. Там делают мясокостную муку, вот ту самую, из которой, в свою очередь, делают корм для всех домашних любимцев. Все эти Вискасы, Китекэты, Педигри и прочие собачье-кошачьи дошираки, неважно какой стоимости. Индейку и телятину с крольчатиной добавляют туда в виде ароматизаторов. Как в конфеты "со вкусом банана". Вкус есть, банана нет.
Плюс комплекс витаминов и аминокислот, а как же. Если технолог молодец. Рыбьего жира могут плюхнуть. Злаковых добавить и бобовых. Сои. И просто замечательно, если мясокостной муки там - большая часть, в корме этом.
Ну и красивая этикетка с убедительным перечнем всего самого полезного для вашего питомца. А самое главное - таурин. Он действует на животных так же, как на нас глутамат натрия. С ним вкуснее.
Но всё это мы проходили чуть позднее, на кормопроизводстве.
А пока, в полуобморочном состоянии, выскочив ошпаренными котами из ЦТФ, спотыкаясь о крыс и чуть не ломая ноги в выщерблинах бетонного пола, рассосались по новым рабочим местам.
Нам с подругой достался кишечный цех.
Причём меня поставили на начало процесса - очистка кишок, а её - на конечную точку - засолка кишсырья.
Ох и тошнило нас в первый день, это что-то. Натуральный токсикоз, говорю вам.
С верхних этажей, из цеха нутровки, летят по желобам потроха. Весь жкт, без ливера, понятно. Сальник отдери, брыжейку отдели, петли кишечника размотай и распредели по величине и назначению. Это на колбасы варёные, это - на копченые и варено-копченые, это - на сосиски и сардельки. Желудки и преджелудки - на требуху, остальное - на тех. утилизацию.
Грохот, лязг, вонь тошнотная, пар жирный обнимает, как липкий туман, вода льётся, кишечное содержимое размывая. Ты в сапогах на три размера больше, в фартуке, колом стоящем, очки заляпаны, глаза воооот такие от ужаса и напряжения, потому что поток. Никто ждать не будет, если ты там в обмороке полежать вздумаешь.
Тонкие кишки, бараньи, надо вручную выдавить и засунуть между отжимочными валами.
Мясокомбинат - это вам не сакман, товарищи. Там - начало жизни, здесь - завершение её.
Мастер цеха кишечного, женщина приятной наружности, вот такой окружности и с лаковым перекисным кандибобером на голове, юных студенток невзлюбила с первого взгляда. Чем-то мы ей не показались. Может очками, может кудрями, а может и просто по факту молодости вызывающей.
Точно могу сказать, не оттого, что ленились и выпендривались.
Честно делали всё, что велено. И оттого тётя эта прекрасная наваливала на нас работки побольше. Дошло до того, что китаянки со шлямом велела возить в цех утилизации.
Это чтобы мы в минуты простоя активно отдыхали. Известно ведь, лучший отдых - смена деятельности. Педагогика, ребята, в полный рост. Метр писят вместе с кандибобером.
А китаянка, чтобы вы понимали весь масштаб трагедии, это железная тележка о двух колёсах, весом в центнер, если полная.
И студенточки-практиканточки, осьмнадцати лет, обе тоненькие, весу в нас меньше, чем в китаянке.
Но такова молодость упертая, что взялись и покатили, велено же!
По щербатому полу. Ну и наехали на крысу, героически бросившуюся наперерез, китаянку опрокинули, в стороны отпрыгнули, стоим и смотрим друг на друга. С одной мыслью - мама, роди нас, дур эдаких, назад.
И вот тут на сцену вышли работницы, простые русские женщины, которые внимательно за фифами наблюдали до этого, советами помогали небрежно, но особо никак себя не проявляли в нашу сторону.
Здравствуйте, до свидания, спасибо, неплохо выходит, воду из сапог вылей и фартук крепче завяжи, как зовут, ага, а меня тёть Маша, а это Вера и Нина Степановна, идите с богом, девчата.
Вот и все контакты. Ну и мы не лезли, скромно держались за кишки и опыт перенимали.
Видимо, убедили мы их, что стоим чего-то.
Ох и ор подняли наши защитницы!
- Ты гля, чо творит мастеруха! Девкам рожать ещё, а она им матки рвёт, нехорошая редиска! А ну, девоньки, кыш отсюда, китаянку не вам тягать, для этого мужики вона специальные есть!
Тётя-мастер из своего кабинета стеклянного выскочила, причёской трясёт, руками машет, я им начальница, кричит, я владычица морская, вы все у меня на посылках!
Под этот гай мы и убрались тихохонько, благо, смена закончилась.
Пришли в раздевалку, душик приняли и на трясущихся ноженьках до дому, в общагу родимую, думу думать. Какой бес нас в ветврачи понёс? Извечный русский вопрос, короче, кто виноват и что делать, если сам дурак.
А книжки при чём, спросит внимательный читатель? Что за обман и завлекуха?
Никакого обмана. Дело в том, что на третий день практики втянулись мы в работу, организм молодой, дури упертой вагон, про климат-контроль и права детские никто и не думал тогда. Жизнь нас на разрыв и на раскус пробовала, мы и соответствовали. Как учили - ни шагу назад.
И вот на начальной точке работа моя окончена, подруге же ещё около часа нужно. Пока до неё вязки кишечные дойдут, для засола.
Помогать ей мне не дозволялось, поскольку на каждой точке свой персонал и каждый в своём рабочем прикиде по санитарной норме. У неё чистый, у меня в этом самом, кишечном содержимом.
Поэтому фартук скидываю и на скамеечке усаживаюсь, ожидать.
С книжечкой, конечно. Самое забавное, что с учебником. Читался, как роман хороший. И таскала его с собой постоянно, каждую свободную минуту заныривая. На работе сие не отражалось, ответственно заявляю.
Очень наглядно это, когда читаешь о процессе, каким он быть должен и видишь, каков он в реальности. Отрезвляет и облагораживает. Как нашатырный спирт после джин-тоника.
И вот вид этот, меня с книжечкой, оказался для Тёти-мастера совершенно непереносимым. Оттого и китаянки возникли в воспаленном воображении начальницы нашей текущей.
А уж когда работницы за нас стеной поднялись, совсем кандибобер сорвало у тёти. И решила она исключить меня из универа, чтоб знала!
Оставим пока юных ветсанэкспертов отдыхать в общаге перед новым днем рабочим. Пусть поспят спокойно. Потому что на следующее утро, при появлении на практике, ждало их много новенького и интересненького.
Продолжение, как всегда, будет. Не сомневайтесь.
Ставрополье. Ногайские степи.