Мы ехали на дизеле. Вечный деревянный дизель. Никто его не видел новым, никто не видел его старым. Он был просто вечным. Отец сказал, что сиденья сделали из дуба, который ещё Карл XII видел в молодости. А я подумала, что дуб этот, наверное, в лесу стоять бы предпочёл, чем в вагоне на болтах трещать. Но это я вслух не говорила.
Мы – это я, моя младшая сестра, отец, семейные друзья – двое взрослых и двое детей, и, конечно, собака. Эрдельтерьер. Как его умудрились в дизель затащить – загадка на все времена. Мне казалось, что он сам по себе поезд. Просто на четыре лапы встал, уши на ветру развеваются и мчит, мчит без остановки.
После посещения Петрозаводска и Кижей, о которых я уже рассказывала в предыдущих рассказах, мы отправились на Медвежье озеро. Отец сказал, что дальше будет настоящее приключение. Собака при этом посмотрела на нас так, как будто уже знала, что это значит и посмотрела с таким выражением, что я впервые в жизни увидела разочарование в глазах животного. И вот, после всего этого культурного блеска, нас – в дизель с деревянными сиденьями, и ещё несколько часов дороги – на радость позвоночнику и всем остальным частям тела. Но предвкушение было сильнее неудобств, хотя на твёрдых деревянных скамейках мы все понимали, что понятие "мягкость" – это не про Карелию.
Но мы доехали до озера. Медвежье. И вот тут-то началась настоящая жизнь.
Собака сразу сбежала в лес. Как отрезало. Я думала, всё, нет собаки, потеряли. А через пару часов она вернулась, сытая и вся в чернике. Она так каждый день – на разведку, потом приходит, вылизывает себя и падает спать. Ей, кажется, было лучше всех.
Мы жили в палатках, которых, как я теперь понимаю, лучше бы вообще не было. Потому что стоило мне проснуться утром, как я понимала: комары нас уже давно ждут. Они сидели у сетки, как на стадионе перед матчем, и только я голову высовывала – свисток, атака, забег! Рекордсмены мира по стометровке. Вон того комара я называла Спиди, он первым всегда прилетал.
Но зато морошка... Морошка – это было что-то вроде "вот за это всё и стоило терпеть". Жёлтая, прозрачная, как будто кто-то случайно намочил янтарь, и он пророс в болоте. Я её в первый раз попробовала. Сначала не поняла. Кисло-сладко, непонятно. А потом всё. Поняла. И до конца стоянки каждый день ходила на разведку: морошка же просто так не валяется, её искать надо. Как золото.
Так и прошла неделя. Собака одичала почти полностью, мы немного тоже. А потом обратно – в дизель. На те же деревянные сиденья, под те же трескучие звуки рельсов и стук окаменевших мыслей. Только теперь у нас в рюкзаках была морошка. И в душе немного Карелии.