Судьба отмерила этому человеку на войне столько испытаний, что похоже – от него отступила сама смерть. Чего это стоило танкисту и его родителям, сложно даже представить.
Пётр Сергеевич Яковлев был призван на службу в 1940 году, попал в особую мотострелковую дивизию им. Дзержинского. Когда началась война, один за другим строчил рапорты, чтобы оказаться на фронте. Ведь немец шёл к столице Родины!
И вот поздней осенью 1941 года оказался в окопах под Орлом. Провоевал несколько дней и попал под шквальный артобстрел немцев. В воздухе тогда проносилось тысячи осколков, один из которых оказался его. Прошёл по носу и лицу, застряв в горле. И товарищи, и даже санинструктор решили, что он не жилец. Его конечно вынесли с поля боя, но командир уже к вечеру вычеркнул Яковлева из списков личного состава. Родителям ушла похоронка.
А он неожиданно зацепился за жизнь в одном госпитале. Потом прошёл их ещё девять. Перенёс несколько операций. И вот – медицинская комиссия. И заключение – к строевой службе не годен. А он пошёл в военкомат, требуя отправить его на фронт. Военком упирался, строго увещевая, что нет у него прав посылать на войну инвалида. Пётр вышел на улицу. Вблизи города увидел батарею, которую готовили к отправке на фронт. Лейтенант-командир оказался совсем молодым. Яковлев уговорил его зачислить наводчиком. Так солдат Пётр Сергеевич «воскрес» в первый раз. Написал родным, что жив.
От Старой Руссы боевой путь его пошёл до Курского сражения, затем освобождал Сумы, Конотоп и Киев. К форсированию Днепра добрался с медалью «За отвагу», а на следующем берегу уже заработал орден Отечественной войны II степени. В первых числах 1944 года, когда бои шли за Белую Церковь, в части появились незнакомые офицеры. Они предложили желающим пойти учиться в танковое училище. Среди тех, кто шагнул из строя вперёд оказался и Яковлев. Через полгода он уже двинулся в числе бойцов 3 танкового корпуса в сторону Варшавы, на помощь восставшим.
В бою под городом Картузы(если на немецкий лад – Картхаус) броню прошили несколько снарядов. Танк вспыхнул моментально. Никто не мог поверить, что они сумели выскочить. Пока всех вытащили с поля боя, по адресам танкистов, включая Яковлева, ушли четыре похоронки. Потом новое лечение, уже только во фронтовом госпитале и возвращение в строй.
В марте 1945 года взвод танков (3 боевых машины) Яковлева готовился обеспечить продвижение пехотного полка по бывшего «Данцигскому коридору» (вдоль реки Вислы) в сторону Германии. Механик-водитель Николай Нечипоренко и заместитель командира Михаил Поволяев уже были в танке. Пётр Яковлев всё задерживался, не насмеливаясь обратиться к командиру пехотинцев с просьбой, за которую мог получить хороший нагоняй – если что, не торопиться отсылать на него похоронку. В конце концов так и не решился и прыгнул в танк.
Его боевая машина шла первой. Пехота с трудом успевала за ускорявшимися танками. Взрывы пока что слышались в отдалении. Но вдруг как будто огонь вырвался из-под земли (как показалось Петру). В танке вспыхнуло всё. Ребят больше не было в живых. Пламя принялось за командира танка.
Он не помнил, как выбрался, или, может быть, его выбросило. Очнулся вблизи гусеницы танка. Открыл глаза, но увидел только огонь. Это горел на нём комбинезон. Встал и пошёл, срывая на ходу одежду. Не было никаких чувств, ни боли. Только желание содрать этот горящий комбинезон. А затем провал.
Очнулся он только в госпитале. Врачи смотрели на него, отводив глаза. Боль скручивала так, что его привязывали к кровати. Поначалу руку хотели отнять. Кричал так, что решили попробовать оставить. Операции по пересадке кожи перенёс молча. Постепенно стал приходить в себя. Но остался страх. Однажды кто-то в палате зажёг спичку. Яковлева при взгляде на огонь скрутило так, что еле отошёл. Тело помнило ту боль, которую пережило от огня.
Многие месяцы в госпитале стёрлись в какой-то один нескончаемый день. У кого-то нашёлся осколок зеркала. Глянул в него – и не узнал сам себя. А ещё расстроенный узнал – из его 221 отдельного танкового полка на него снова отправили похоронку. Пётр с болью в душе думал о том, как переживут это его родители. Кто же поверит, что он воскрес в третий раз! Это было слишком невероятно для войны, но – с ним случилось.
Августовским утром 1945 года он приехал в Брянск. Шёл по улице и радостно здоровался с соседями, которые шли на работу. С ним здоровались скорее растерянно, оглядывались вслед. И он понял – не узнают. А впереди был родной дом.
Дверь открыл отец, предложил зайти в дом. Мать хлопотала у печи. Пригласила солдата к завтраку, как случайного чужого бойца, которому повезло вернуться. Отец поинтересовался, куда он идёт. Неожиданно Пётр назвал соседнее село. Добавил, что родители наверное ждать перестали, потому что «похоронки» приходили. Отец опечалился, вспомнив сына. Достал из стола его «похоронки», показал гостю и сказал, что их вот сын погиб. Мама закрыла лицо руками и всхлипнула. И Пётр не выдержал, вскочил, обнял обоих. Попенял, как же они его не узнали! Это было невероятное счастье.
Как оказалось, его невеста Нина не дождалась, вышла замуж. А он и подумал, что это к лучшему – куда он ей такой покалеченный. У неё уже и сын маленький был, 4-х месяцев. Но оказалось, как узнала Нина о возвращении Петра, попросила у мужа прощения и вернулась с сынишкой к тому, кого любила.
Ещё больше интересных историй в моём 📕Телеграм-канале. Обязательно загляните
Воскресать в мирной жизни было тяжело. Плохо слушались руки. И электрику высшего разряда Петру Яковлеву пришлось проститься с любимой профессией. Предложили место приёмщика ОТК на Бежицком сталелитейном заводе. Работал там, где стояли одни женщины.
Руки не опустил. Стал тренировать еле сгибающиеся пальцы. Начал учиться. Закончил индустриальный техникум, получил диплом технолога. Назначили сначала мастером, потом начальником участка в литейном цеху. Работал самоотверженно. И через девять лет после Победы был награждён уже трудовым орденом - «Знак Почёта». Он победил свои недуги и страх огня. И окончательно обрёл себя.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.