Утро ворвалось в мир Сергея, как незваный дух на тихий погост. Будильник, словно обезумевший глашатай, заголосил за час до рассвета, в клочья, разрывая остатки сна. В приступе слепой ярости, пытаясь заглушить дьявольский вой, Сергей швырнул его со столика, разбудив кота, чей протест впился в ногу когтями, точно осколки былого счастья.
Настроение – густое, как осенний туман, тяжёлое, как оковы. Душа кровоточила незаживающей раной, оплакивая исчезновение Оксаны.
– Не кручинься, – отец, как старый патефон, завёл свою заезженную пластинку за завтраком. – Вырвем Оксану из цепких лап Агаты. Главное – удержать разум и не рубить сплеча…
Сергей машинально кивнул, проглатывая безвкусный бутерброд, словно горькую судьбу. Слова отца звучали погребальным перезвоном, он знал их наизусть, как молитву от отчаяния.
"Сохранить рассудок".
Как легко советовать, когда невинную лань держит в своей берлоге безумная ведьма. Пусть их встреча была мимолётной, но Оксана успела прорасти в его сердце, как хрупкий цветок сквозь камень.
Он вскочил из-за стола, словно ужаленный, накинул куртку и вырвался на улицу. Холодный ветер хлестнул по лицу, как оплеуха, возвращая к реальности. Город утопал в серой дымке, будто выцветшая фотография, полная грустных воспоминаний. Листья, сорванные с ветвей, кружились в танце под ногами, шурша, как призрачные голоса осени. Мысли, словно назойливые мухи, вились в голове, не давая покоя, жаля и терзая.
Сергей сунул руки в карманы куртки, нашарил пачку сигарет. Закурив, он жадно затянулся, чувствуя, как никотин растекается по венам, словно яд, притупляя боль. Дым горьким облачком вырвался изо рта, растворяясь в осеннем воздухе, словно надежды на спасение. Он поднял взгляд на свинцовое небо, давящее своей тяжестью, как груз вины.
"Где же ты, Оксана?" – безмолвно вопрошал он, чувствуя, как тоска сжимает сердце в ледяной кулак.
Вслед за ним вышел отец, кутаясь в воротник пальто.
– Ну и холодища, – проворчал он, словно эхо, отражающее уныние дня.
Вместе они направились к машине, мрачно погружаясь в серый осенний день, будто в бездну отчаяния. В салоне царила тишина и прохлада, лишь тихонько шипела радиостанция, предсказывая скорые заморозки, словно зловещее пророчество.
Дорога казалась бесконечной, словно путь в преисподнюю. Тёмные тучи нависли над городом, предвещая скорый дождь, словно слёзы небес. Сергей смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносятся однообразные пейзажи: серые многоэтажки, рекламные щиты с улыбающимися лицами, казавшимися издевательскими в его теперешнем состоянии, словно гримасы судьбы.
– Бать, ты говорил, что у всей семьи Оксаны по женской линии умирают мужья и сыновья?
– Слухи и бабушкины сказки…
– У тётки Агаты ведь муж умер?
– Андрей…. утонул…. Давно это было…. Другом он мне был…. Хороший парень…. Да не женаты они с Агатой были…. Бегал за ней. Она и залетела…. Потом его в речке и нашли… Тёмная история…. Агата и родила Оксану…..
– А Оля? Она, чья дочь?
– Понятия не имею…
Сергей нахмурился.
"Тёмная история…."
Всё, что касалось Агаты, было окутано мраком и зловещей тайной. Он чувствовал, как внутри нарастает злость, смешанная с отчаянием, словно ядовитый коктейль. Нельзя сидеть, сложа руки, нужно действовать, вырвать девушку из пасти ведьмы.
Мужчина стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает внутри, словно лава в жерле вулкана.
– Ведь, кажется, и Оля тоже пропала…. По крайней мере, их мать сказала, что они обе уехали….
Просёлочная дорога вилась между полями и деревьями, словно змея, уводя всё дальше от города, вглубь осенней глуши. Чем дальше они уезжали, тем труднее становилось дышать, словно воздух сгущался от приближающейся беды. Пальцы Сергея судорожно царапали руль, словно в поисках спасения.
Внезапно отец нарушил молчание, словно выстрел в тишине.
– Не горячись, Серёж. Помнишь, что я тебе говорил? Здравый ум и холодная голова. Агата ждёт от тебя необдуманных поступков, как паук – муху.
Сергей промолчал, лишь сильнее сжал руль, так, что побелели костяшки пальцев. Он понимал слова отца, но чувства брали верх над разумом, словно бушующий шторм над хрупкой лодкой. Образ Оксаны, её светлый взгляд, её улыбка, стоял перед глазами, словно маяк, указывающий путь во тьме.
Вскоре машина свернула с дороги и остановилась у старых, покосившихся домов, словно выброшенных на обочину жизни.
– Приехали, – глухо произнёс отец, выходя из машины, словно вынося приговор.
Сергей последовал за ним, оглядываясь по сторонам. Место было мрачное и зловещее, словно пропитанное духом запустения и отчаяния. Холодный ветер пронизывал насквозь, заставляя поежиться, словно прикосновение смерти. В воздухе витал запах прелой листвы и сырой земли, словно запах гниения и забвения.
Отец решительно направился к дому, Сергей – за ним, словно обречённый на заклание. Каждый шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине, словно барабанная дробь, отсчитывающая последние мгновения. Они подошли к двери, сколоченной из грубых досок, словно преграде на пути к спасению. Отец постучал, и в ответ раздалось лишь зловещее молчание, словно тишина перед бурей. Тогда мужчина без колебаний толкнул дверь, и она с противным скрипом отворилась, открывая путь в тёмную пасть старого дома, словно в бездну.
Внутри царил полумрак, лишь слабый луч света пробивался сквозь щели в досках, освещая пыльную обстановку, словно призрачный свет надежды. Запах плесени и старости ударил в нос, заставляя поморщиться, словно вдохнул саму смерть. В углу стоял старый, покосившийся стол, покрытый слоем пыли, словно забытый всеми свидетель прошлого. На стенах висели потемневшие от времени иконы, с которых сурово взирали лики святых, словно осуждая их вторжение.
Внезапно из глубины дома послышался тихий шорох, словно дыхание самого зла. Сергей напрягся, готовый к любому повороту событий, как зверь, загнанный в угол. Отец же, казалось, сохранял невозмутимость, словно опытный охотник, знающий свою добычу. Он медленно двинулся вперёд, вглубь тёмного коридора, словно в лабиринт судьбы. Сергей следовал за ним, стараясь не упустить из виду, словно тень.
Они вошли в просторную комнату, в центре которой стояла женщина, одетая во всё чёрное, её лицо скрывали тени, словно маска. От неё исходила аура силы и опасности, словно от хищника, готовящегося к прыжку. Это была Агата.
– Здравствуй, Николай, – произнесла она тихим, но властным голосом, словно приказывая, а не приветствуя. – Давно не виделись. Не ждала.
– И я не горел желанием, – хмуро ответил отец Сергея, словно отбиваясь от нечистой силы. – Зачем ты это делаешь, Агата? Оставь девочек в покое.
Агата усмехнулась, и в полумраке сверкнули её глаза, словно угли в пепле.
– Ты, правда, думаешь, что всё так просто, Николай? Это не я выбираю, это судьба. Рок. Предначертание, – слова соскользнули змеёй с её губ.
Сергей почувствовал, как его передернуло от отвращения, словно от прикосновения к чему-то грязному.
– Хватит нести чушь! – выкрикнул он, не выдержав, словно сорвавшись с цепи. – Ты больная! Где девочки? Мы не шутим!
– Девочек здесь нет… Они уехали…
– Хватит врать…, – закричал Сергей, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости. – Оксана здесь…
– Не смей так со мной разговаривать, мальчишка, – прошипела Агата, словно змея, готовящаяся к броску. – Ты не знаешь, с кем имеешь дело.
– Знаю. С безумной старой каргой, которая сломала жизнь не одной семье, – огрызнулся Сергей, не в силах сдержаться.
Николай остановил сына и незаметно намекнул, словно успокаивая разгорячённого быка:
– Иди, погуляй, остынь….
Сергей с трудом сдержал гнев, готовый вырваться наружу, как лава из вулкана. Он понимал, что отец прав, нельзя давать безумной женщине повода для злорадства. Сделав глубокий вдох, он повернулся и вышел из дома, хлопнув дверью так, что старые стёкла в окнах зазвенели, словно протестуя против творившегося беззакония.
Оказавшись на улице, Сергей принялся бесцельно бродить по двору, осматривая покосившиеся сараи и заросший сорняками огород, словно ища спасение в окружающем хаосе. Сердце бешено колотилось в груди, не давая покоя, словно птица, бьющаяся в клетке. Он чувствовал, что Оксана где-то рядом, что Агата что-то скрывает, словно клубок змей под камнем. Интуиция кричала об опасности, словно сирена, предупреждающая о надвигающейся катастрофе. Не в силах больше стоять на месте, Сергей решил действовать самостоятельно, словно волк-одиночка, идущий по следу. Он обошёл дом с другой стороны и заметил полузаваленный погреб, прикрытый старой доской, словно вход в подземное царство.
С трудом отодвинув доску в сторону, Сергей заглянул внутрь. В погребе царила кромешная тьма, лишь слабый запах сырой земли выдавал его существование, словно дыхание самой преисподней. Рискуя провалиться в темноту, Сергей осторожно спустился вниз по шатким ступенькам, словно входя в пасть зверя. Каждый шаг отдавался гулким эхом в узком пространстве, словно приближение к истине. Достигнув дна, он нашарил в кармане зажигалку и зажёг её. Слабый огонёк высветил небольшое помещение, стены которого были покрыты плесенью, словно прокляты. В углу, на полу, лежала старая тряпка, прикрывавшая что-то, словно тайну, которую не следовало знать.
Сергей подошёл ближе и откинул тряпку. Под ней лежала окровавленная женская кофточка и телефон, вещи, принадлежавшие Оксане, словно безмолвные свидетели злодеяния.