Когда Император Семи Секторов умер — в третий раз, — я как раз заваривал чай с лимоном. Обычно я не пью чай во время государственных переворотов, но в этот раз предчувствие настояло: с лимоном, и немедленно. — Его Величество больше не подаёт признаков жизни, — сообщила Лисса, моя полуразумная служанка, материализовавшись прямо из аромата бергамота. У неё был голос, как у симфонии, которую сочинил бы Шопен, если бы родился на Марсе. — Он и раньше не был особенно бодр, — ответил я и осторожно отхлебнул. — Теперь, значит, по-настоящему? Лисса кивнула. Её глаза отразили звёздную карту всех известных секторов. Надо отдать должное: у неё был стиль. Император умер на третий день после подписания Акта о Свободе Искусственного Сознания. Враги у него были: все. Союзников — тоже слишком много, чтобы назвать это безопасным. — Вы не желаете возглавить Совет Наследников? — спросил у меня регент в чёрных перчатках, которые пахли ртутью и страхом. Я не желал. Но, к несчастью, мой двойник уже дал согла