Ирина нервно поправила выцветшую занавеску и взглянула на треснувший циферблат настенных часов. Пятнадцать минут до приезда Сергея с его адвокатом. Она представила его — высокого, уверенного, в дорогом пальто, с этой его привычкой слегка приподнимать подбородок, когда собирается кого-то раздавить.
На кухонном столе лежала папка с документами — потертая, с аккуратно приклеенным корешком. Пять лет сбора квитанций, выписок и распечаток. Пять лет жизни после предательства.
— Мам, я пошёл, — Миша, четырнадцатилетний худощавый подросток, появился в дверном проёме с потрёпанным рюкзаком. На локте куртки, когда-то принадлежавшей Сергею, виднелась аккуратная заплатка.
— Погоди, — Ирина подошла, поправила ему воротник. — Папа сегодня приедет. Насчёт квартиры.
Миша посмотрел на мать — в её глазах читалось беспокойство, но спина оставалась прямой, как всегда.
— Мне всё равно, — он дёрнул плечом, но задержался в дверях.
— Не говори так, — привычно отозвалась она, хотя в глубине души понимала сына.
Пять лет назад, когда Сергей ушёл к своей молодой коллеге, он обещал помогать. Первые месяцы деньги приходили нерегулярно, потом — пропали совсем. Она работала на трёх работах, чтобы содержать детей. После развода он оставил им свою двушку, но теперь, когда дела в бизнесе пошатнулись, внезапно решил её продать и разделить деньги.
Лиза, семнадцатилетняя дочь, выглянула из комнаты. Её тонкие пальцы музыканта нервно теребили старую фотографию в рамке — единственную, где Сергея не вырезали из семейного снимка.
— Я оденусь перед уходом. Не хочу видеть этот спектакль.
В прихожей тихо звякнул дверной звонок. Ирина глубоко вдохнула, расправила плечи и пошла открывать.
Сергей стоял на пороге — выглаженная рубашка, дорогие часы, свежая стрижка. Рядом — полный мужчина с кожаным портфелем. От них обоих пахло уверенностью и дорогим одеколоном.
— Проходите, — Ирина отступила в сторону, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
Сергей вошёл в квартиру, которую не видел почти два года. Его взгляд тут же начал осмотр: старый диван, потертый ковёр, видавшая виды кухонная мебель. В углу — разбитое пианино с потускневшими клавишами.
— Познакомься, Геннадий Сергеевич, это мой адвокат, — сказал он, не глядя на бывшую жену.
Адвокат важно кивнул и сразу направился к столу, где Ирина разложила документы.
— Чаю? — спросила она не потому, что хотела угостить, а потому, что так было принято.
— Давай сразу к делу, — Сергей остался стоять. — Я решил продать квартиру. Сейчас хорошее время, район в цене.
— Я знаю, — тихо ответила Ирина. — Ты мне писал.
— Вам придется съехать через месяц. Мы уже нашли покупателя.
Она молча смотрела на бывшего мужа, пока адвокат шуршал бумагами.
— Прогуляйся, посмотри, в каком состоянии твоя недвижимость, — вдруг предложила она. — Тебе же интересно?
Что-то в её голосе заставило Сергея напрячься. Он медленно прошёл из прихожей в комнату. Старый шкаф, где-то треть вещей — его, оставленные пять лет назад. На стене — школьные грамоты Лизы по музыке и письмо о предварительном зачислении в музыкальный колледж с пометкой «ожидается оплата». На столе — тетради Миши с пятёрками по физике и рецепт на дорогие лекарства, наполовину закрытый стопкой учебников.
— Лиза поступает? — вырвалось у него.
— Пытается. Нужно пятьдесят тысяч на первый взнос. И нормальный инструмент, — Ирина говорила ровно, без упрека.
Он заглянул в ванную — старая плитка, но идеально чистая. Потом на кухню — холодильник гудел как трактор, но внутри был идеальный порядок: контейнеры с подписями, пакеты с крупами, недорогие продукты.
На холодильнике — магнитик с курорта, где он отдыхал в прошлом месяце. Фото из соцсетей, распечатанное на дешевой бумаге. Он с новой подругой на яхте, шампанское, закат.
— Это что еще за... — начал он.
— Дети подписаны на твою страницу, — просто ответила Ирина. — Миша подсчитал, что твой отпуск стоил как два года алиментов.
Вернувшись в комнату, Сергей машинально открыл шкаф и замер. На дверце висел календарь с отметками о платежах. Среди дат и сумм — несколько красных крестиков: «Обещал на Новый год», «Обещал на 1 сентября», «Обещал на лекарства». Внизу аккуратным детским почерком: «1275 дней без помощи папы».
Желудок неприятно сжался. Он захлопнул дверцу и обернулся.
— Что все это значит? — спросил, хотя прекрасно понимал.
— Это значит, что твои дети знают математику, — ответила Ирина, стоя в дверях. — И ещё они прекрасно умеют считать чужие деньги. От меня они этому точно не научились.
Адвокат откашлялся:
— Если мы вернёмся к нашему вопросу...
— Сейчас, Геннадий, — Сергей поднял руку, останавливая его. — Ирина, ты что-то хочешь этим всем сказать?
Она прошла к столу, спокойно достала из папки несколько листов.
— Здесь расчёт алиментов за пять лет. С пеней. Четыреста восемьдесят семь тысяч, — её голос не дрогнул. — Я подала документы приставам на прошлой неделе. И в налоговую — об источниках твоих доходов.
Сергей побледнел:
— Ты угрожаешь мне?
— Нет. Просто информирую, — она смотрела прямо ему в глаза. — Я пять лет ждала, когда ты вспомнишь о детях. Пять лет подрабатывала по ночам, чтобы Миша мог заниматься физикой, а Лиза — музыкой. А ты приходишь и говоришь, что через месяц мы должны съехать на улицу. Так?
Адвокат взял листы, бегло просмотрел и наклонился к Сергею. Их разговор был едва слышен:
— Тут всё оформлено юридически грамотно... Если в суд подаст... Могут счета блокировать... В уголовное дело может перерасти...
Сергей стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки:
— И что ты предлагаешь?
— Ничего. Продавай квартиру, — Ирина пожала плечами. — Только учти: по новому закону приставы могут арестовать деньги прямо у покупателя. И Миша болеет, ему нужны лекарства. А Лиза... ты слышал, она в музыкальный поступает?
— Лиза всегда хорошо играла, — машинально ответил он.
— На этом разбитом пианино, — кивнула Ирина. — Сыграла бы тебе, да уже ушла. Представляешь, какой талант пропадает? А ведь она могла бы в будущем и помогать отцу в старости. Если бы был шанс.
В дверь позвонили. Ирина открыла, вошли двое подростков.
— Вот и Миша, — улыбнулась Ирина. — А это Костя, одноклассник. Они на физику идут заниматься.
Миша замер, увидев отца. Молча кивнул и прошёл мимо, не глядя в глаза. Вдруг остановился на полпути:
— Пап, ты это... зря приехал. Мы справляемся.
Костя уставился на Сергея с нескрываемым интересом:
— Здрасьте! А вы Мишин папа? А я вас знаю. Михалыч про вас рассказывал. Вы на Мальдивах отдыхали недавно, да? Крутые фотки! А у нас с Мишкой проект по физике, мы хотим выиграть конкурс и деньги там дают. На обучение в университете.
Сергей почувствовал, как горят уши. Ирина мягко подтолкнула ребят в комнату:
— Занимайтесь, мальчики.
Когда дверь за ними закрылась, Сергей сжал кулаки:
— Ты настраиваешь против меня детей.
— Нет, — покачала головой Ирина. — Я просто не вру им о том, где ты и что делаешь. Не сочиняю сказки про командировки или сломанные банкоматы. В отличие от тебя, я не верю, что детей можно обмануть.
Она открыла ящик стола и достала простой конверт.
— Вот, Лиза просила тебе передать, если встречу.
Сергей машинально взял конверт, открыл. Внутри — записка детским почерком: "Папа, спасибо за твои отцовские уроки. Я усвоила главный: никогда не верить мужчинам, которые клянутся в любви. Удачи на новой яхте".
Что-то в его лице изменилось. Он молча сел на стул, сгорбившись.
Адвокат ещё раз что-то шепнул ему на ухо, потом обратился к Ирине:
— При таких обстоятельствах, возможно, нам стоит обсудить мировое соглашение? У моего клиента есть предложение.
— Какое предложение? — Ирина скрестила руки на груди.
Сергей выпрямился, в его глазах читалась смесь раздражения и загнанности:
— Я не буду продавать квартиру. Вы можете жить здесь до совершеннолетия Миши.
— Это уже что-то, — кивнула Ирина.
— И еще я переведу деньги. Часть суммы. На лечение и на музыкальный колледж, — он говорил сухо, делово, избегая смотреть ей в глаза. — Остальное... постепенно. Ежемесячными платежами.
Адвокат уже составлял от руки соглашение. Ирина присела на край стула, наблюдая за движением его ручки. Пять лет мучений, а решилось за полчаса. Стоило только перестать бояться.
— Почему ты молчала пять лет? — вдруг спросил Сергей тихо. — Почему не обратилась к приставам раньше?
— Думала, ты сам вспомнишь, что у тебя есть дети, — она пожала плечами. — А потом... гордость, наверное. Не хотела просить или заставлять. Думала, дети должны получать от отца добровольную помощь, а не выбитую угрозами.
— Я собирался помочь, просто... — начал он и замолчал. На языке вертелись привычные оправдания, но здесь, в этой чистой квартире с потрепанной мебелью и разбитым пианино, они звучали особенно фальшиво.
Адвокат протянул лист бумаги:
— Вот, ознакомьтесь. Мы составим официальный документ на днях, а это — подтверждение намерений.
Ирина внимательно прочитала бумагу. Соглашение закрепляло право семьи жить в квартире, обязательство Сергея перевести сто тысяч в течение недели, и постепенное погашение долга по алиментам в течение года.
— Согласна, — она поставила подпись. — Но есть одно условие.
— Какое? — насторожился Сергей.
— Поговори с детьми. Не со мной — с ними. Они заслуживают объяснений.
Он неуверенно кивнул.
Через полчаса, когда все формальности были улажены, Сергей и адвокат стояли на пороге. Ирина держала в руках подписанный документ, все еще не веря в то, что произошло.
— Я позвоню Лизе насчет музыкального, — сказал Сергей на прощание. Потом добавил неловко: — Ты... молодец. Справилась.
— Знаешь, в чем разница между нами? — вдруг спросила Ирина. — Я все эти годы работала ради детей, а ты... ты работал, чтобы не возвращаться к нам.
Он опустил глаза, повернулся и пошел к лифту.
Когда дверь закрылась, Ирина медленно осела на пол в прихожей. Руки дрожали. Пять лет страха, что детям не хватит самого необходимого. Пять лет унижения. И вот — первая победа.
Миша выглянул из комнаты:
— Они ушли?
Она кивнула, не в силах говорить.
— И что теперь?
— Теперь... — Ирина глубоко вдохнула. — Теперь он будет помогать. И мы остаемся здесь. Лиза сможет поступить в музыкальный.
— Ты ему веришь? — недоверчиво спросил Миша. — После всего?
— Нет, — она покачала головой. — Я верю закону и приставам. Он не изменился, просто понял, что дешевле заплатить, чем иметь проблемы.
Миша хмыкнул и протянул руку, помогая ей подняться.
— И знаешь, что самое важное? — Ирина посмотрела на сына, видя в его чертах отголоски Сергея, но без той холодности.
— Что?
— То, что я наконец-то поняла: бороться за справедливость — не стыдно. Требовать уважения — не унизительно. Я боялась пять лет, а надо было действовать с первого дня.
Телефон звякнул уведомлением. Ирина взглянула на экран и слабо улыбнулась:
— Он перевел деньги. Прямо сейчас.
Миша обнял мать:
— А ты сильная. Всегда была.
— Нет, — она покачала головой. — Я не была сильной. Я просто сегодня научилась.
Друзья! Дзен почти не показывает мои новые рассказы подписчикам, поэтому буду публиковать анонсы в своем Телеграм-канале, а также там будут рассказы, которых не будет на Дзен.
⚡️Подписывайтесь 👇🏽
ССЫЛКА