Нурхаят Хатун сидела в покоях и читала книгу. Все ее мысли были о бущем. Она твердо решила, что не позволит кому бы то ни было встать между ней и Озаном.
— ДОРОГУ! СУЛТАН ОЗАН ХАН! – послышалось за дверью
Хатун встала с кровати, отложив книгу в сторону. она опустила голову, ожидая любимого. Падишах вошел в комнату фаворитки. Его взгляд был холодным и суровым. Озан приблизился к Нурхаят, не говоря ни слова. Его молчание было тягостным, давящим на плечи грузом. Она подняла на него глаза, пытаясь прочесть в них хоть что-то, но видела лишь непроницаемую стену.
— Как ты могла? - спросил он наконец – Как посмела только предать меня?! Отвечай!
— Повелитель... я... Я не понимаю о чем Вы
Нурхаят отступила на шаг, сердце бешено колотилось в груди. В голове проносились обрывки мыслей, но ни одна не могла объяснить гнев султана. Предать Озана? Это было немыслимо. Она жила лишь им, дышала им, все ее существо было пронизано любовью к этому человеку.
— Я всегда была верна Вам, мой повелитель, – прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Моя жизнь принадлежит Вам.
Озан усмехнулся, и эта усмешка была горче любого упрека. Он достал из-за пояса свернутый в трубочку пергамент и бросил его к ногам Нурхаят.
— Это ты называешь верностью? – в голосе его слышались стальные нотки. — Эти письма, адресованные Мехмеду паше? В них ты клянешься ему в любви и предлагаешь помощь в свержении меня с трона!
Нурхаят, словно пораженная громом, рухнула на пол. Письма? Мехмед? Этого не могло быть. Она никогда не писала ничего подобного. Это клевета, грязная ложь! Но слова султана звучали как приговор. Она понимала, что в его глазах она уже осуждена. Отчаяние захлестнуло ее, лишая сил и надежды.
Фаворитка попыталась собраться с мыслями, осознавая всю серьезность обвинения. Мехмед паша всегда вызывал у нее неприязнь, его скользкий взгляд и льстивые речи заставляли ее чувствовать себя неуютно. Она никогда не доверяла ему и старалась избегать встреч. Неужели он мог пойти на такое? Подделать ее почерк, сочинить эти ужасные слова…
— Это ложь, повелитель! – воскликнула она — Я клянусь, я не писала этих писем! Это подделка, коварный замысел врагов, чтобы поссорить нас!
Озан молчал, лишь презрительно смотрел на нее сверху вниз. В его взгляде не было ни капли сочувствия, лишь разочарование и гнев. Нурхаят знала, что в его глазах она уже предательница, и никакие слова не смогут изменить его мнение.
Она бросилась к его ногам, обхватила его колени, умоляя поверить ей. Слезы градом катились по ее щекам, смешиваясь с пылью на полу. Она готова была отдать жизнь, чтобы доказать свою невиновность, но как это сделать, когда ее слова ничего не значат?
— Озан, прошу тебя, выслушай меня! – молила она, задыхаясь от рыданий. — Позволь мне доказать свою верность! Я никогда не предам тебя, ты - вся моя жизнь!
Он отошел на шаг назад с призрением смотря на девушку
— Я ведь верил тебе. Я надеялся, что ты чиста и невинна. А ты... ты вонзила мне нож в спину. Я больше не хочу видеть тебя и голоса твоего слышать больше не желаю
— Любимый, я прошу тебя не верь этим грязным сплетням. Нас хотят рассорить. Я никогда бы не посмела пойти против тебя и своих чувств. Не уходи, Озан. Не бросай меня
Внутри мужчины что-то болезненно сжалось. Он смотрел на нее и боролся с самим собой. Было желание упасть рядом с ней и прижать к себе. Но онн просто стоял и ничего не делал. Он наблюдал, как Нурхаят молит его о пощаде, как ее руки и тело дрожат. Султан ничего не сказав, вышел из комнаты, оставив гречанку наедине с ее болью.
Азизе Султан вернувшись с Вакфа, столкнулась с сыном в одном из коридоров. Женщина видела, что ее лев чем-то расстроен
— Сынок, что с тобой? – спросила она
— Мама, я больше не желаю видеть Нурхаят в этом дворце – ответил он — Она предала меня!
— Что ты говоришь? Разве посмела бы она?
— Вы видимо ничего не знаете, мама. Что ж я сейчас все расскажу. Нурхаят изменяет мне! Женщина, которую я люблю... встречается с Мехмедом пашой.
Валиде Султан не могла поверить своим ушам
— Озан, ты хоть сам в это веришь?! Ты ведь знаешь, что Нурхаят не такая. Она светлый человек. Не глупи, сынок. Если ты сейчас ее выгонишь, что будешь делать, когда правда вскроется? Подумай, лев мой... разве Нурхаят стала бы рисковать так? Конечно же НЕТ! Озан, я понимаю, что тебе сложно доверять людям, но не стоит тебе так опрометчиво поступать. Ее кто-то хочет очернить в твоих глазах – закончила Азизе
— И кто же это? - спросил Падишах — Кого вы подозреваете?
— Понятно же, что кроме Нилюфер у Нурхаят нет врагов
— Мама, Вы хоть понимаете, что говорите? Вы обвиняете мать моего сына в подобном?! Нилюфер конечно не подарок, но, чтобы пойти на такое? Она не смогла бы.
— Лев мой, ты сам то себя слышишь? Что ты говоришь? Нилюфер спит и видит, чтобы избавиться от Нурхаят. Она ведь очень дорога тебе.
— Уже нет - солгал — Для меня ее больше не существует
Азизе схватила сына за руку
— Ложь! Не лги хотя бы самому себе. Твои глаза говорят больше. Иди к Нурхаят. Иди к ней пока не поздно. Если ты сейчас не пойдешь к ней, то потеряешь НАВСЕГДА!
Озан стоял, как громом пораженный. Слова матери запали ему в душу, заставив усомниться в своей правоте. Он вспомнил ее искренний взгляд, ее нежные прикосновения, ее клятвы в вечной любви. Могла ли она так лгать? Мог ли он ошибаться, поддавшись гневу и ревности? Сердце разрывалось между обидой и надеждой, между желанием наказать и стремлением простить.
Султан медленно повернулся и, не говоря ни слова, направился к покоям Нурхаят. Каждый шаг отдавался тяжелым эхом в его голове, напоминая о его сомнениях и терзаниях. Он уже не был уверен ни в чем, кроме одного – он должен был увидеть ее, заглянуть в ее глаза и попытаться разгадать правду.
Двери покоев были приоткрыты. Озан вошел внутрь и замер на пороге. Нурхаят лежала на полу, безучастно глядя в потолок. Ее лицо было мокрым от слез, волосы растрепаны, а в глазах застыла боль. При виде ее сердце султана сжалось от жалости и вины. Он приблизился к ней и опустился на колени.
— Нурхаят… — тихо позвал он, коснувшись ее руки.
Она вздрогнула и медленно повернула к нему лицо. В ее взгляде не было ни злости, ни обиды, лишь глубокая печаль и разочарование. Увидев его, она отвернулась, словно не желая больше видеть его. Озан понял, что нанес ей глубокую рану, которую будет нелегко залечить. Ему предстояло завоевать ее доверие заново, доказать свою любовь и верность.