Вы знаете, в нашей школе окна — это не просто архитектурный элемент. Это портал. В другое измерение. Где у кого-то есть свой кабинет, а у кого-то… подоконник у раздевалки. Учитель английского идёт по коридору, заглядывает в окно моего класса, машет рукой и спокойно заходит. Он как будто дома. Его ждут. Его знают. А я?
А мне куда?
Вот в этом, собственно, и весь смысл. Он — в окно. А я — на стульчик. И если вы сейчас думаете, что я преувеличиваю, сгущаю краски, драматизирую — нет. Я просто описываю. Как есть. Без приукрашивания. И с грустью. Без претензии — с наблюдением. Просто потому, что это стало нормой.
Вот тебе ситуация из жизни. Звонок. Перемена. Дети выскакивают из класса — кто за булочкой, кто по лестнице круги наматывать. Я собираю тетради, сажусь у стены в коридоре. Мимо пробегает физрук: «Ты чего здесь?» А что я могу сказать? Там, где должна быть моя аудитория, сидит группа по информатике. Расписание. Совпало. И кабинет у меня не свой. Да и быть не может — у нас на всех, как говорится, три стола и один ключ.
Вот я и сижу. С краю. Чуть подальше от мусорки. На табуреточке. Проверяю задачи с дробями. Пишу карандашом: «Решение верное, но объясни подробнее». А в это время мимо проходят родители — кого-то в первый класс ведут. Глядят на меня. Вежливо. Но как-то… с сожалением, что ли. У них в глазах немой вопрос: «А что, у вас даже стола нет?» А у меня — немой ответ: «Нет. Уже давно».
Раньше, знаете ли, кабинет был. Свой. Пусть не личный, пусть с соседями, но был. Стены — с таблицей квадратов. Полка с задачниками. И даже — о, роскошь! — календарь, который никто не переворачивал с октября. А сейчас — всё по-другому. Учитель — как временный гость. Вход с улицы. Пожил, поработал и ушёл. Ни кружки. Ни шкафа. Ни фотографии своих выпускников.
Вот вы скажете: «Ну а чего ты, собственно, жалуешься? Дети же учатся. Ты же преподаёшь». Да. Преподаю. Но знаете, как тяжело преподавать, когда ты не укоренился? Когда ты как перекати-поле — то тут, то там. Без базы. Без опоры. Без ощущения, что это пространство — твоё. Потому что даже учитель — он, как дерево. Без корней долго не простоит.
Недавно зашла ко мне в класс девочка. Маленькая, из четвёртого. Говорит: «А можно у вас посидеть, пока маму жду?» Я киваю. Она садится, смотрит по сторонам и вдруг спрашивает: «А вы тут живёте?» Вот ведь… Как объяснить ребёнку, что я вроде бы и здесь, и нигде? Что сегодня я тут, а завтра — между библиотекой и спортзалом, на жёстком пластиковом стуле?
Понимаешь, дело не в удобстве. Я не из тех, кто мечтает о кресле с подлокотниками и цветах в горшке. Я про другое. Про уважение. Про ощущение, что ты нужен. Что ты не лишний. А когда ты сидишь в коридоре, с тетрадями на коленках, как будто тайком, как будто мешаешь — это и есть главное ощущение. Ты мешаешь.
Никто не говорит прямо. Никто не выгоняет. Но между строк читается: потерпи, обойдись, у нас нет места. Ни для тебя, ни для твоего предмета, ни для твоего уставшего взгляда. У нас оптимизация, ротация, реорганизация. У нас расписание такое, что «окошки» учителя — это не перерыв, а просто дырка в никуда. У нас и учительские-то больше нет, только название осталось в документах.
А между тем, вы бы видели, как дети реагируют, когда видят, что ты обустроился. Когда они заходят, а у тебя там кружка стоит, стопка книг, табличка с фамилией на двери. Они вдруг начинают вести себя иначе. Тише. С уважением. Потому что чувствуют: это — территория знания. А не просто «свободный кабинет номер шесть».
Вот в моё окно заходит учитель английского. Он улыбается, раскладывает материалы, ставит колонки. Его ждут. У него — база. А у меня… у меня нет даже подоконника своего. Меня не ждут. Меня терпят. До следующего урока. До конца четверти. До пенсии, в конце концов.
А ведь я люблю свою работу. Я не жалуюсь из злости. Я просто устал. Потому что ты не можешь отдавать, когда тебе негде даже положить сумку. Не можешь гореть, когда сидишь у батареи с замятой тетрадкой на колене. Это всё — мелочи, конечно. Но из них и складывается то самое ощущение: я здесь не хозяин. Я здесь — гость. На час.
И знаете, в какой-то момент начинаешь искать выход. Кто-то уходит. Кто-то смиряется. А я — я просто тихо перевожу детей на онлайн. Потому что там — у меня есть свой стол. Своё кресло. Своё окно. И никто не скажет: «Вы тут сидите?»
Там ребёнок заходит на урок и видит — я в порядке. Я не по коридору шатаюсь в поисках розетки. Я не за библиотекой прячусь от сквозняка. Я на месте. И он — тоже на месте. И тогда между нами появляется то, ради чего вообще всё это было задумано: контакт. Спокойствие. Тепло. Шанс на понимание.
Мне не нужен кабинет. Мне нужно ощущение, что я не случайный прохожий в этом здании. Что мой труд видят. Что моё место — не под лестницей и не в коридоре. А в системе. В уважении. В человеческом отношении. А если этого нет — не удивляйтесь, что учителя уходят. Мы же не машины. Нам тоже нужно — место.
А пока… пока я снова иду в коридор. Беру стул. Сажусь. Открываю тетради. И снова кто-то пройдёт мимо и скажет: «Ну вы тут удобно устроились!» Улыбнусь. Кивну. А внутри — тихо так. Грустно.
Но работать буду. Всё равно. Потому что ребёнок, который ждал математику, — он важнее, чем все эти неудобства. Важнее, чем расписание, чем кабинеты, чем формальные «условия труда». Он — причина, почему я до сих пор здесь.
Но, знаете… Было бы неплохо, если бы однажды и для меня нашлось окно. Не в коридоре. А в настоящем классе. Где меня ждут.