Артём ощущал каждый удар сердца так отчетливо, будто в груди у него бился не мышечный орган, а тот самый проклятый колокол. Его пальцы судорожно впивались в сырую землю, когда он пытался отползти от колодца. Вода в нем теперь не просто пузырилась — она кипела черной, густой жижей, издавая запах гниющей плоти.
"Нет-нет-нет..." — его голос звучал хрипло, будто кто-то скреб гвоздем по ржавому ведру.
Дзыыынь...
Звон раздался не снаружи, а изнутри, будто кто-то ударил молотком прямо по его ребрам. Артём скривился от боли, чувствуя, как что-то горячее и липкое стекает по его подбородку. Кровь. Его собственная кровь теперь пахла медью — точь-в-точь как тот проклятый колокол.
Внезапно верёвка на колодце дернулась.
Первое движение было едва заметным — лишь легкое покачивание прогнившей пеньки. Затем — сильнее. И вот уже толстая, покрытая плесенью веревка извивалась, как живая змея, кончик ее тянулся прямо к Артёму.
"О нет..." — прошептал он, отползая назад. — "Только не это..."
Шаг.
Прямо за ним.
Шаг.
Справа.
Шаг.
Слева.
Его медленно окружали тени — те самые, безликие, но теперь у них появились рты. Слишком большие. Слишком много зубов. И эти зубы... они были металлическими, крошечными колокольчиками, звенящими при каждом движении.
"Позвони еще раз," — прошептали они хором, и их голоса сливались в один жуткий звон. — "Позвони, и мы отпустим тебя."
Артём резко обернулся, ища взглядом бабку Агафью. Она стояла в стороне, ее сломанная шея позволяла голове качаться, как маятнику старых часов.
"Врёшь!" — крикнул он, чувствуя, как его собственный голос становится хриплым, неестественным. — "Ты же сказала — это конец!"
Старуха рассмеялась — звук напоминал треск рвущейся плоти.
"Я сказала — твой конец. Их..." — она кивнула на тени, — "...их бесконечность только начинается."
Верёвка снова дернулась. На этот раз так резко, что деревянный ворот колодца скрипнул под давлением. Из темной глубины донеслось бульканье — звук, будто что-то огромное и склизкое поднималось со дна, цепляясь за стены шахты.
Артём посмотрел на свои руки. Они светились в темноте — бледным, зловещим светом, исходящим из-под кожи. Точно так же, как его грудь уже несколько часов. Будто внутри него засел осколок того самого проклятого колокола, медленно превращая его в одного из них.
"Ну и ладно..." — прошептал он, чувствуя, как что-то внутри ломается.
Он поднялся.
Сделал шаг к колодцу.
Тени замерли. Даже бабка Агафья замолчала, ее качающаяся голова застыла под неестественным углом.
Артём схватил верёвку. Она оказалась мокрой и скользкой, как свежевытащенные из тела кишки. От нее исходил запах — смесь ржавчины и разложения.
"Если я должен звонить..." — прошипел он, чувствуя, как его голос становится чужим, — "...то позвоните так!"
И дернул изо всех сил.
Дзыыыынь!
Звук был нечеловеческим — будто сама ткань реальности разорвалась пополам. Земля заходила волнами под ногами, деревья вокруг склонились, как под ураганным ветром. Тени закричали — по-настоящему, по-человечески испуганные. Бабка Агафья разлетелась на куски, как старая гнилая тряпка.
А потом... колодец заговорил.
"Ты..."
Голос был слишком громким для человеческого слуха. Артёму потекла кровь из ушей, но он продолжал сжимать верёвку, чувствуя, как она впивается в его ладони, сливаясь с плотью.
"Ты осмелился!"
Из шахты вырвалось пламя — черное, как самая глубокая ночь, густое, как смола. Оно схватило Артёма за руки, стало заползать в рот, в нос, в глаза...
Тьма.
Тишина.
А затем... первый звонок нового дня.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ
🔔 "Думаешь, это был конец? Это только начало..."
Подпишись на [Полуночный Архив], чтобы узнать:
- Что произошло с Артёмом на самом деле
- Куда исчезли все тени
- И почему колокол молчит теперь
💀 Комментарий "Я не позвоню" — если осмелишься прочесть продолжение.
#ужасы #мистика #подпишисьииспугайся