— Зачем это тебе? — Света положила визитку адвоката обратно в чемодан. — Мам, ты что-то решила, а я даже не понимаю что!
— Ничего я не решила, — мамин голос дрожал. — Просто так, на всякий случай.
— На всякий случай развестись с Анатолием после двадцати лет? — Света сколько помнила, разговоры о семейных проблемах всегда упирались в тупик. — Вы же были счастливы!
— Счастливы? — Валентина Стефановна усмехнулась так горько, что Света поежилась. — Ты считаешь счастьем, когда жена боится слово неправильное сказать?
— О чём ты говоришь? Он же добрый, заботливый...
— Добрый? — мать вынула из чемодана помятый альбом с фотографиями. — А почему тогда фото у меня только те, где я одна или с тобой? Где семейные снимки, если мы такие счастливые?
Света замерла. И правда, фотографий с отчимом почти не было. А если и были, то официальные, постановочные.
— Мама, ты меня пугаешь. Что произошло?
— Ничего не произошло. Так жилось. — Валентина достала из чемодана стёртую записную книжку. — Вот, смотри. Записи каждый день. Когда спать лёг, когда встал, что ел, какое настроение. Я боялась забыть, когда он добрый, а когда... нет.
— Мам, при чём тут записи? Да и что значит «когда он добрый»?
— А ты никогда не замечала, как он на меня смотрел, когда ты приходила в гости? Как быстро ты убегала домой?
Света почувствовала, как что-то сжимается в груди. Она и правда никогда не задерживалась у родителей надолго.
— Анатолий всегда был... напряжённым, когда я приходила. Но я думала, он просто устаёт.
— Устаёт? — Валентина открыла записную книжку. — «15 марта. Света приходила. Он три дня потом кричал, что я её против него настраиваю. Не разговаривал. Не ел то, что готовила. Спала на диване».
— Что? — Света взяла книжку дрожащими руками. — Ты вела дневник?
— Двадцать лет вела. Каждый день записывала, что было. А то забудешь, решишь, что привиделось.
Страница за страницей. «Ударил за то, что поздно вернулась из магазина». «Трое суток не разговаривал — не угадала, какой суп сварить». «Говорит, что я толстая. Неделю ничего не ела, но он не заметил».
— Мама! — у Светы перехватил дух. — Почему ты молчала? Почему не говорила?
— Кому говорить? Тебе? У тебя семья, дети. Милиция? Он же не бил регулярно. Только когда сильно злился. И не сильно. И потом извинялся.
— Не бил регулярно? ТОЛЬКО когда сильно злился? — Света не могла поверить в то, что слышит. — И сколько это продолжалось?
— С первого года после свадьбы.
Света схватилась за стол. Двадцать лет. Мама терпела это двадцать лет.
— Почему сейчас? Что случилось?
Валентина закрыла дневник.
— Вчера он ударил меня перед соседкой. При людях. А раньше всегда ждал, пока никого не будет. Я поняла: дальше будет только хуже.
— И что ты сделала?
— Собрала чемодан. Сказала, что еду к тебе в гости. А сама... — она показала на визитку. — Нашла адвоката. Завтра иду подавать.
Света не знала, что сказать. Мир, в котором она жила, где у неё есть добрый отчим и счастливая мама, рассыпался на глазах.
— Я не знала, — прошептала она. — Мама, прости. Я должна была догадаться...
— Ты не виновата. Я скрывала. Хотела, чтобы у тебя была семья. Чтобы ты думала, что всё возможно, всё поправимо.
— А теперь?
— А теперь я поняла: ничего не поправится. И тебе не надо этого видеть. Ты уже выросла. Взрослая. У тебя своя семья. — Валентина закрыла чемодан. — Я не хочу, чтобы ты думала, что с мужчинами нужно терпеть. Что любовь — это когда больно.
— Мам... я не знаю, что сказать.
— Не говори ничего. Давай просто чай попьём. Как в старые времена. До Анатолия.
Света поставила чайник. Руки тряслись. Сколько раз она была у родителей и не замечала? Сколько раз мама улыбалась через боль?
— А где ты будет жить? — спросила Света, когда они сели за стол.
— Пока не знаю. Может, сниму где-нибудь. У меня отложено немного. Он не знает.
— Мам, оставайся у нас.
— Не хочу быть обузой.
— Какая обуза? Дети тебя обожают. Да и мне помощь нужна.
Валентина впервые за вечер улыбнулась. Настоящей улыбкой.
— Спасибо, доченька.
Они пили чай в тишине. За окном падал снег. Света думала о том, сколько всего она не знала о жизни мамы. Сколько боли пряталось за привычным «всё нормально».
— Мам, а как ты решилась? После стольких лет?
— А ты знаешь, что меня больше всего поразило? — Валентина поставила чашку. — Не то, что он ударил при соседке. А то, что она сказала: «Валя, а ты чего терпишь?»
— И что ты ответила?
— Ничего. Но подумала: и правда, чего? Я же не обязана терпеть. Никто не обязан.
Света кивнула. Слов не было.
— Света, — мама посмотрела на неё серьёзно. — У тебя с Димой всё в порядке?
— Да, мам. У нас нормально.
— Если что — говори. Не молчи, как я. Обещаешь?
— Обещаю.
Валентина встала, подошла к окну.
— Знаешь, первый раз за двадцать лет я не боюсь завтрашнего дня. Не знаю, что будет, но не боюсь.
Света обняла маму сзади.
— Мы справимся, мам. Вместе справимся.
За окном всё сильнее падал снег, засыпая старую жизнь и открывая дорогу к новой.
Утром Света проснулась от звука, которого не слышала уже лет десять — мама пела на кухне. Тихонько, вполголоса, какую-то старую песню. Света вылезла из постели и прокралась к кухне.
— Мам? Ты нормально спала?
— Лучше, чем за последние годы. — Валентина стояла у плиты и переворачивала блинчики. — Знаешь, я забыла, как это — не прислушиваться ночью к каждому звуку.
Света смотрела на мать и удивлялась. Будто вчерашний разговор сбросил с неё какой-то невидимый груз. Валентина двигалась увереннее, даже говорила громче.
— Мам, а расскажи... как это началось?
Валентина сложила блинчик пополам, потом ещё раз.
— В первый раз он ударил меня через два месяца после свадьбы. Я пришла домой в новом платье. Он спросил, где взяла денег. Я сказала — сэкономила. Он не поверил.
— И что ты чувствовала?
— Шок. Я думала, случайность. Он потом две недели цветы носил, извинялся. Говорил, что на работе стресс.
— А во второй раз?
— Через месяц. За то, что соседка слишком громко здоровалась. Сказал, я её специально встречаю, чтобы посплетничать о нём.
Света молчала, переваривая информацию.
— И после каждого раза он извинялся?
— Не всегда. Сначала — да. Потом стал говорить, что сама виновата. Что довожу его. — Валентина поставила тарелку с блинчиками на стол. — А я верила. Думала, если буду идеальной женой, всё наладится.
— Мама... — Света обняла её. — Мне так жаль, что я не знала.
— Я боялась, что ты перестанешь приходить. Что внуки будут расти без дедушки. Анатолий — не плохой дедушка.
— Но плохой муж.
— Да. Очень плохой муж.
В этот момент в кухню забежала Алиса — младшая дочь Светы.
— Бабуля! А почему у тебя чемодан?
Света напряглась. Что говорить детям?
— Бабуля к нам приехала в гости. Надолго, — спокойно ответила Валентина.
— Ура! А дедушка Толя тоже приедет?
— Нет, солнышко. Дедушка дома остался.
Алиса пожала плечами и схватила блинчик.
— А папа где? — спросила Света.
— Дима уехал рано. Сказал, в командировку на три дня.
— И не сказал толком куда?
Света почувствовала странное беспокойство. Обычно муж всегда уточнял, когда вернётся, звонил несколько раз в день.
— Может, забыл. Работа у него нервная сейчас.
Валентина посмотрела на дочь внимательно.
— Света, он часто в командировки ездит?
— Ну... в последнее время да. Два раза в месяц точно.
— И не говорит куда?
— Мам, при чём тут...
— А он тебе не говорит, что ты не умеешь готовить? Что неправильно одеваешься? Не встречает ли тебя с вопросами, где была, с кем разговаривала?
Света поперхнулась чаем.
— Ну... иногда... Но это нормально! Мужья волнуются!
— Волнуются, — повторила Валентина. — Света, а ты давно перестала встречаться с подругами?
— Мам, ну зачем...
— А дедушка тебе говорит, что у тебя лишний вес? Что волосы неправильно уложены?
— Мама, хватит! — Света встала резко. — У нас всё нормально!
Валентина подняла руки.
— Извини. Я только... хочу, чтобы ты обращала внимание.
— На что обращать? У нас обычная семья! Дима хороший муж!
— Хороший муж не заставляет жену оправдываться за каждую встречу с подругой.
— Он не заставляет! Просто интересуется!
— А почему ты вздрагиваешь, когда звонит телефон?
Света замерла. И правда, в последнее время она всегда боялась не успеть взять трубку. Дима нервничал, если она не отвечала сразу.
— Это... это просто...
— У меня тоже было «просто», — тихо сказала Валентина. — Пока не стало «сильно».
— Мам, мы поговорим потом. Мне на работу нужно.
— Конечно. Иди. А я с Алисой останусь.
Света быстро собралась и выбежала из дома. По дороге на работу она думала о мамином вопросе. Когда она в последний раз встречалась с подругами? Вроде Нинка звала на день рождения... но Дима сказал, что у неё мигрень, и Света осталась дома. А до этого? Катька приглашала в кафе... но в тот день Дима поздно пришёл с работы голодный, и Света готовила до ночи.
«Это случайности, — убеждала себя Света. — Обычная семейная жизнь. Мужья устают, жёны понимают».
Но почему-то на душе было неспокойно.
А дома Валентина смотрела в окно и думала: «Только бы не повторилось. Только бы не повторилось».
В обед Света получила три СМС. Первая от мамы: «Если что — я тебя люблю». Вторая от незнакомого номера: «Валентина Стефановна, это адвокат Комаров. Приходите завтра в 10.00». Третья от Димы: «Где ты? Почему не отвечаешь? Звоню уже час!»
Света быстро набрала Дimin номер. Он ответил с первого гудка.
— Света! Где ты пропадала?
— Я на работе, Дим. Обед же сейчас.
— На обеде? В это время? А почему телефон не брала?
— Ты же знаешь, у нас совещание было. Телефоны выключали.
— Какое ещё совещание? Ты вчера ничего не говорила!
Света почувствовала знакомую тяжесть в груди. Она действительно забыла сказать о совещании.
— Дим, извини. Забыла сказать. Срочно назначили.
— Забыла? — голос Димы стал холодным. — Ещё что забыла? Может, забыла сказать, почему твоя мама у нас живёт?
— А что не так? Мама приехала в гости.
— В гости с чемоданом? И почему Анатолий Викторович не отвечает на звонки?
Света замерла. Она не думала, что Дима может звонить отчиму.
— Ты звонил Анатолию? Зачем?
— Хотел поздравить с повышением. А мне сказали, что он две недели на больничном. Что за спектакль вы устроили?
— Никакого спектакля! Мама... у них проблемы. Личные.
— И ты решила принять решение за всю семью? Не посоветоваться со мной?
— Дим, она моя мама!
— А я кто? Квартирант? Моё мнение что, не важно?
Света чувствовала, как разговор скатывается в ссору.
— Важно. Но я не могла оставить маму на улице!
— На улице? — Дима засмеялся зло. — Там квартира трёхкомнатная! И почему вдруг проблемы? Они же прекрасно жили!
— Дима, не всё так просто...
— Слушай, — голос мужа стал ещё холоднее. — Когда вернусь — поговорим серьёзно. И чтобы твоя мама к тому времени объяснила, что происходит.
— Дима!
Но он уже бросил трубку.
Света сидела, уставившись в телефон. Мамины слова эхом звучали в голове: «А ты давно перестала встречаться с подругами?»
Когда она пришла домой, Валентина сидела на кухне с блокнотом.
— Мам, что пишешь?
— Список вещей, которые мне нужны. Решила не возвращаться в ту квартиру.
— Совсем?
— Совсем. Попрошу кого-нибудь собрать необходимое.
— А Дима звонил Анатолию.
Валентина побледнела.
— И что?
— Ему сказали, что Анатолий на больничном. Дима подозревает что-то.
— А что ты ответила?
— Что у вас проблемы. Личные.
— Ты не сказала... подробности?
— Нет. Но он злой. Говорит, что принимаю решения за всю семью.
Валентина отложила ручку.
— Света, а он часто так злится? Когда что-то происходит без его разрешения?
— Мама, ну... Он глава семьи. Имеет право знать.
— Имеет право знать — да. Имеет право решать за тебя — нет.
— Мам, хватит! Не лезь в мою семью!
— Я не лезу! Я боюсь за тебя!
— Боишься чего? Дима не Анатолий! Он меня не бьёт!
— А что делает?
Света замолчала. Что делает Дима? Контролирует звонки. Выясняет, где была. Сердится, если она принимает решения сама. Не даёт денег без объяснений. Критикует готовку. Говорит, что поправилась...
— Света?
— Ничего он не делает! — отрезала Света. — Он нормальный муж!
— Если ты так думаешь — хорошо.
— Мама, а что ты будешь делать, когда он вернётся? Дима требует объяснений.
— Скажу правду.
— Всю?
— Достаточную.
Вечером, когда дети легли спать, Света долго не могла уснуть. Она думала о маминых словах, о Димином гневе, о том, что завтра мама пойдёт к адвокату.
В полночь пришла СМС от Димы: «Завтра буду к обеду. И чтобы все были дома. Разбираемся со всем этим цирком.»
Света показала сообщение маме.
— Ты боишься? — тихо спросила Валентина.
— Чего мне бояться? — Света натянула на себя одеяло. — Я же жена, не прислуга.
— Света.
— Что?
— Если что — помни: ты не одна.
— Я знаю, мам. Спокойной ночи.
Но спокойной ночь не была. Света лежала и думала: когда в последний раз Дима говорил, что любит её? Когда они смеялись вместе? Когда она не боялась его реакции на свои слова?
«Это усталость, — говорила она себе. — Кризис среднего возраста. Бытовая неустроенность. У всех так».
А в соседней комнате Валентина тоже не спала. Она смотрела на потолок и думала: «Только бы не повторилось. Только бы дочь не слепая была. Только бы увидела вовремя».
Утром за завтраком Света спросила:
— Мам, а что ты скажешь Диме?
— Что у меня кризис в браке. Что мне нужно время подумать.
— А то, что Анатолий... нет?
— Посмотрю на реакцию.
— А если он скажет, что ты не имеешь права здесь жить?
Валентина положила руку на дочкину ладонь.
— Света, это твой дом или его?
— Наш.
— Тогда и решение — наше.
Через полчаста Валентина ушла к адвокату, а Света на работу. Они договорились встретиться дома к приезду Димы.
В офисе Света не могла сконцентрироваться. Она всё думала о том, что Дима приедет со своими вопросами, а у неё нет готовых ответов.
В час дня ей позвонила Нинка — подруга, с которой она не говорила уже два месяца.
— Светка! Как дела?
— Привет, Нин. Нормально.
— А что голос такой печальный?
— Ничего. Работаю.
— Слушай, а я Катьке на день рождения подарок покупаю. Не хочешь составить компанию? Завтра вечером?
Света уже открыла рот, чтобы сказать «не могу», но вспомнила мамины слова.
— Да. Хочу. Во сколько?
— Ой! — Нинка удивилась. — А Дима не против?
— А при чём здесь Дима? — Света сама удивилась своей реакции. — Это же подарок для Катьки.
— Ну да... Просто обычно ты всегда советуешься...
Све́та замолчала. И правда, последние годы она всегда спрашивала разрешения.
— Нинка, а можно вопрос? Твой Серёга злится, если ты с нами встречаешься?
— С вами? А почему он должен злиться?
— Ну... что денег тратишь, время на подруг убиваешь...
— Света, ты что? О чём вообще речь?
— Ничего, ничего. Завтра встречаемся. Напиши время и место.
После разговора Света долго сидела, глядя в пространство. А потом взяла телефон и написала Диме: «Завтра вечером иду с подругами за подарком для Катьки».
Ответ пришёл через пять минут: «Мы поговорили об этом? Я же сказал, что нам нужно экономить!»
Света стёрла сообщение и написала новое: «Хорошо. Поговорим, когда встретимся».
Но отправить не нажала.
Дима пришёл домой в два часа. Света услышала, как хлопнула дверь, и её сердце забилось быстрее. Она выглядывала в окно всё утро, ждала маму с адвоката.
— Света! — крикнул Дима из прихожей. — Где все?
— Дети в школе, мама ещё не пришла.
Дима зашёл в кухню. Он выглядел усталым и злым.
— И где же твоя мама? В десять утра ушла, а сейчас два дня.
— У адвоката была.
— У АДВОКАТА? — Дима повысил голос. — И ты знала?
— Да.
— И не сказала мне! Опять!
— Дим, это не мои дела. Это мамины проблемы.
— А мой дом — это мои дела! Или нет?
Света почувствовала, как что-то переворачивается внутри. «Мой дом?»
— Дима, это наш дом.
— Да? А кто платит за квартиру? Кто зарабатывает деньги?
— Я тоже работаю!
— На полставки! И сколько ты приносишь?
Света молчала. Её зарплата действительно была намного меньше.
— То-то же, — Дима сел за стол. — А теперь давай без вранья. Что происходит с Анатолием Викторовичем?
В этот момент в дверях появилась Валентина. Она выглядела спокойно, но Света видела, что руки у неё слегка дрожат.
— Добро пожаловать, мама, — сказал Дима с натянутой улыбкой. — Как у адвоката дела?
— Спасибо, хорошо.
— И что же вы там делали?
Валентина повесила пальто и прошла на кухню.
— Дмитрий, я подаю на развод с Анатолием.
— Что?! — Дима вскочил. — Как это — на развод? Вы же двадцать лет прожили!
— Двадцать лет терпела.
— Терпела что? Что значит — терпела?
Валентина посмотрела на Свету, потом на Диму.
— Анатолий поднимает на меня руку.
— Что? — Дима опешил. — Да вы что! Он же такой спокойный, интеллигентный...
— При людях. А дома...
— Но почему сейчас? Почему не раньше?
— А что толку было раньше? Света маленькая была, мне работу надо было держать, квартиру... А теперь дочь выросла, внуки есть, я поняла — нет больше смысла терпеть.
Дима сел обратно, потёр лицо руками.
— Это... это меняет всё.
— Что именно? — спросила Света.
— Как что? Мама останется с нами? Надолго? А дети что скажут? Соседи? — Дима смотрел на Валентину. — А может, вы попробуете помириться? Семейная терапия, разговоры...
— Дмитрий, — Валентина села напротив. — Если тебе дочь придёт домой с синяком под глазом, ты скажешь ей: «Попробуй помириться?»
— Это же другое дело!
— Ничем не другое. Тем более что Света — моя дочь.
— Но вы же совершеннолетние! Взрослые люди! Должны сами разбираться!
— А где написано, что взрослые дочери должны терпеть, когда их матерей бьют?
Дима замолчал. Света чувствовала, как напряжение возрастает.
— Хорошо, — наконец сказал Дима. — Допустим, развод. Но зачем жить у нас? Можно же снять квартиру, найти работу...
— Можно, — согласилась Валентина. — Но Света предложила остаться у неё. Это её выбор.
— А моего мнения никто не спрашивает?
— Дим, — встряла Света. — Ты сам всегда говорил, что семья — это святое. Что родителей нужно уважать.
— Говорил. Но не думал, что они будут у нас жить постоянно!
— Постоянно? — удивилась Валентина. — А кто сказал про постоянно?
— А сколько? Неделю? Месяц? Полгода?
— Пока не решу, что делать дальше.
— То есть неопределённый срок, — Дима встал и начал ходить по кухне. — Света, ты понимаешь, что это значит? У нас двухкомнатная квартира! Дети в одной комнате, мы в другой. А мама где?
— На диване в зале, как договорились.
— Договорились? Когда? Без меня?
— Дим, ну что ты...
— Что я? Я не имею права голоса в собственном доме?
Света почувствовала, как что-то лопается внутри.
— В собственном доме? Дома у нас два собственника. И один из них — я.
— А-а, — Дима зло засмеялся. — Теперь понятно. Мамочка пришла и научила тебя высказывать мнение?
— Она меня ничему не учила!
— Да? А почему тогда ты впервые за пять лет смеешь мне возражать?
— Я не возражаю! Я объясняю!
— Объясняешь? — Дима подошёл ближе. — А ещё что объяснишь? Почему вместо «можно я завтра пойдуду с подругами» ты написала «иду с подругами»?
Света почувствовала, как щёки горят.
— Потому что я не прошу разрешения. Я информирую.
— Ах вот как! — Дима повернулся к Валентине. — Отличный результат! Вы тут сутки, а дочка уже восстаёт!
— Дмитрий, — спокойно сказала Валентина. — А почему жена должна просить разрешения встретиться с подругами?
— Потому что в семье всё решается вместе!
— Все значит все. И мужт тоже должен спрашивать разрешения на встречи с друзьями?
Дима помолчал.
— Это другое дело. Я зарабатываю деньги, я несу ответственность...
— Значит, кто больше зарабатывает, тот больше прав имеет? — уточнила Валентина.
— В общем-то... да.
Света смотрела на мужа и не узнавала его. Вернее, узнавала слишком хорошо.
— Дим, а когда я в декрете была, ты тоже считал, что я меньше прав имею?
— При чём здесь декрет?
— При том, что я тогда вообще не работала. Значит, и права никакого не имела?
— Света, ты софистикой занимаешься!
— Нет. Я понимаю, как у нас всё устроено.
Дима встал перед Светой.
— И как же устроено?
— Как ты решишь, так и будет. А если я не согласна — я плохая жена.
— А разве не так? — Дима говорил всё громче. — Мужчина — глава семьи!
— А женщина что? Приложение к семье?
— Женщина — жена! Мать! У неё другие функции!
— Какие именно?
— Растить детей, вести хозяйство, поддерживать мужа!
— А собственного мнения не иметь?
— Мнение может быть. Но решение принимает муж!
— Даже если решение касается её лично?
— А что может касаться жены лично? Мы же семья!
Света почувствовала, что больше не может молчать.
— Дим, а если я не хочу второго ребёнка, а ты хочешь? Кто решает?
— Мы решаем вместе, естественно.
— А если не сходимся во мнении?
— Ну... — Дима заколебался.
— А если я хочу поменять работу, а ты против?
— Света, при чём здесь...
— При том, что ты каждый раз говоришь «вместе решаем», а на деле решает тот, кто больше зарабатывает. То есть ты.
— А что в этом плохого? Кто платит, тот и музыку заказывает!
— А любовь где? Уважение? Партнёрство?
Дима рассмеялся.
— Партнёрство? В семье? Света, ты совсем крышу снесла?
И тут Света поняла, что мама была права. Она видела то, что происходило каждый день, но не хотела признавать. Дима не бил её, как Анатолий маму. Но он точно так же считал, что имеет право решать за неё.
— Знаешь что, Дим, — сказала Света, вставая. — Мама остается. До тех пор, пока не решит, что делать дальше. А завтра вечером я иду с подругами за подарком. И мне всё равно, согласен ты с этим или нет.
— Как ты со мной разговариваешь? — Дима побагровел.
— Так же, как ты со мной. Ровным счётом.
— Света! — Дима повысил голос. — Я последний раз говорю: убери мать из моего дома!
— Из нашего дома. И нет.
— Тогда я...
— Что ты? — Света не отводила глаз. — Что ты сделаешь?
Дима поднял руку. Секунду они смотрели друг на друга. Света не шевелилась. Валентина замерла.
Потом Дима опустил руку.
— Я ухожу, — сказал он тише. — К матери. Пока ты не образумишься.
— Как знаешь.
— И деньги вам не дам ни копейки!
— Не надо. У мамы пенсия есть, у меня зарплата. Как-нибудь проживём.
Дима схватил куртку.
— Меня дома не будет до понедельника. Может, за выходные мозги встанут на место.
Дверь хлопнула.
Света и Валентина сидели молча. Наконец Света заговорила:
— Мам, а ты и правда не побоишься одна в новой квартире?
— Побоюсь. Но всё равно переезжу.
— А я вот боюсь, что Дима не вернётся.
— А ты хочешь, чтобы он вернулся? Таким, как был?
Света подумала.
— Знаешь... нет. Не хочу. Хочу, чтобы он вернулся другим. А если не может другим — то лучше не вернётся вообще.
Валентина обняла дочь.
— Вот и молодец. Вот и правильно.
За окном начинало смеркаться. Где-то у соседей играли дети. Где-то кто-то готовил ужин. Обычная жизнь продолжалась.
А в семье Светланы что-то очень важное закончилось. И что-то новое началось.
За выходные много чего произошло. Валентина съездила за вещами с соседкой — Анатолий не появился. Света ходила с подругами за подарками и впервые за долгое время смеялась от души. Дети как ни в чём не бывало делали уроки и играли с бабушкой.
В воскресенье вечером Света сидела в ванной и думала. Завтра Дима должен был вернуться. Что она ему скажет? Что он ей?
Телефон в комнате звонил уже третий раз за час. Алиса выбежала из зала:
— Мама! Там папа звонит!
— Скажи, что я укладываю Мишку спать.
— А я уже сказала. Он спрашивает, долго ли ещё.
— Скажи, что не знаешь.
Алиса убежала. Через минуту вернулась:
— Мама, а папа сердится?
— Не знаю, солнышко. Может быть.
— А он придёт домой?
— Не знаю.
— А если не придёт?
Света присела рядом с дочкой.
— Алис, а тебе нравится, когда папа дома?
Девочка задумалась.
— Не всегда. Он громко разговаривает. И мам кричит иногда.
— А когда его нет?
— Спокойнее. И бабуля с нами играет. Раньше она не приходила часто.
— Почему не приходила, как думаешь?
— Не знаю. Папа говорил, что у неё дел много.
Света обняла дочку.
— Иди спи, малыш. Завтра всё решится.
В понедельник утром Дима пришёл, когда все завтракали. Он выглядел усталым и растерянным.
— Привет, — сказал он неуверенно.
— Привет, — ответила Света.
— Привет, папа, — сказал Миша. — Ты больше не хочешь с нами жить?
— Миш... — начал Дима, но осёкся.
— Папа просто был в командировке, — сказала Света. — У взрослых бывают дела.
— Да... — согласился Дима. — Дела.
Валентина молча встала и вышла из кухни. Дети доели и убежали собираться в школу.
— Света...
— Дим, посиди. Я их провожу, и поговорим.
Когда она вернулась, Дима сидел с чашкой кофе. Выглядел он непривычно — растерянно и грустно.
— Света, я не хотел... то есть... я хотел сказать...
— Дим, давай без суеты. Говори, что думаешь.
— Я думаю... — он помолчал. — Я понял, что был неправ.
— В чём именно?
— В том, что... — он искал слова. — Что пытался тебя контролировать.
— Только контролировать?
— И... принимать решения за тебя. И считать, что моё мнение важнее.
Света молчала.
— Я провёл выходные у мамы. Она мне много чего сказала. Вещи, о которых я не думал.
— И что же она сказала?
— Что женщина — не собственность мужа. Что брак — это партнёрство. Что если я не изменюсь, то останусь один.
— И ты согласен с мамой?
— Я... — Дима замолчал. — Я боюсь.
— Чего боишься?
— Что если я тебе позволю всё, то ты... — он не мог закончить.
— Что я?
— Ты поймёшь, что я тебе не нужен.
Света смотрела на мужа и впервые за долгое время видела в нём не контролёра, а просто напуганного мужчину.
— Дим, а ты хочешь знать, что я думаю?
— Да.
— Я думаю, что настоящая любовь не держится на запретах. И если ты меня любишь, то должен хотеть, чтобы я была счастлива. А счастлива я могу быть только тогда, когда свободна.
— А если ты поймёшь, что со мной несчастлива?
— Тогда честно скажу. И мы решим, что делать.
Дима кивнул.
— Света, я хочу попробовать. Быть другим. Но не знаю, как.
— Никто не знает сразу. Но можно учиться.
— А твоя мама... она останется?
— Пока да. А потом посмотрим.
— А мы... мы к психологу сходим?
Света удивилась.
— Хочешь?
— Не очень. Но мама сказала, что это нормально. Что семьи так спасают.
— Я согласна.
Дима встал, подошёл к Свете.
— Можно тебя обнять?
— Можно.
Они обнялись. Не страстно, не бурно — осторожно, словно знакомились заново.
— Света, я люблю тебя. Просто не умел показывать правильно.
— Я тоже тебя люблю. Поэтому согласилась попробовать ещё раз.
В дверях появилась Валентина.
— Можно войти?
— Конечно, мам.
— Дмитрий, я хотела сказать... Спасибо, что даёте мне жить у вас.
— Валентина Стефановна, это я должен извиниться. За то, что так грубо...
— Не надо. Вы испугались. Это понятно.
— А Анатолий Викторович... как дела?
— Пока не знаю. Адвокат думает, что быстро получится. Анатолий не хочет судов.
— А где вы теперь будете жить?
— Найду что-нибудь. В моём возрасте много не надо.
— Мам, — сказала Света. — А если мы познакомимся поближе? Поживёшь у нас пару месяцев, привыкнем друг к другу. А там видно будет.
Дима посмотрел на Свету, потом на Валентину.
— Да. Я согласен. Если Валентина Стефановна не против.
— Спасибо, дети. Я согласна.
Прошёл месяц. Валентина сняла маленькую квартиру рядом с детьми и стала жить отдельно, но приходила каждый день. Дима выполнил обещание — они ходили к семейному психологу. Было трудно, но постепенно что-то менялось.
Света встречалась с подругами, Дима учился не задавать тысячу вопросов «где была». Валентина получила развод и устроилась на работу — оказалось, что в шестьдесят лет это вполне возможно.
Однажды вечером, когда дети спали, а взрослые пили чай на кухне, Алиса проснулась и пришла на кухню.
— Мама, а почему вы не кричите больше с папой?
— Потому что мы учимся разговаривать, — ответила Света.
— А бабуля, почему дедушка Толя не приходит?
— Потому что мы больше не живём вместе, — спокойно сказала Валентина.
— А он скучает по тебе?
— Не знаю, солнышко. Но наверное, скучает.
— А ты по нему?
— Я скучаю по тому, каким он был давно. До того, как стал злым.
— А люди могут перестать быть злыми?
Света и Дима переглянулись.
— Могут, — сказал Дима. — Если очень захотят.
— А ты хотел?
— Хочу. Каждый день хочу.
Алиса кивнула, обняла всех по очереди и пошла спать.
— Мам, — тихо сказала Света. — Спасибо.
— За что?
— За то, что показала пример. За то, что в шестьдесят не побоялась начать сначала.
— За то, что научила нас всех быть честными, — добавил Дима.
Валентина улыбнулась.
— Знаете, что мне больше всего нравится в новой жизни?
— Что? — спросила Света.
— Что я не боюсь. Первый раз за двадцать лет не боюсь завтрашнего дня.
За окном светил фонарь. Падал снег. Где-то в городе Анатолий Викторович ужинал один, удивляясь тому, как пуста стала квартира. Где-то семьи ссорились и мирились. Где-то женщины терпели, а где-то впервые говорили «нет».
А в этой кухне трое взрослых людей учились быть семьёй заново. Учились не бояться говорить правду. Учились менять то, что казалось неизменным.
И получалось. Медленно, трудно, но получалось.
Потому что оказалось — никогда не поздно сказать «хватит» тому, что делает тебя несчастным. И никогда не поздно начать строить новое.