Новость о том, что в полк приедут артисты быстро разнеслась по подразделениям. Бойцы и их командиры стали приводить своё обмундирование в порядок, ведь наверняка среди артистов будут девушки, а показаться им неопрятным – это не дело.
- Митька, - ныл совсем молодой боец, толкая в плечо своего земляка, - если Русланова приедет, то ты хорошенько её рассмотри, а потом мне опиши, буду в деревне хвастаться, что видел её.
Мишка оставался в траншее, всех на концерт командиры не отпустили, нужно же было кому-то и за противником приглядывать.
- Рассмотрю, Мишка, обязательно рассмотрю. Ты главное за пригорком смотри, немец ведь сразу за ним, а то как концерт нам испортит? На тебя вся надёжа!
- Митя, я не подвиду!
Первой выступила девушка с русой косой. Она спела две песни Руслановой, было очень похоже на то, что бойцы слышали до войны. Митька, а он же боец Барский Дмитрий Алексеевич хорошо запомнил девушку. «Её и опишу Мишке» - решил он, узнав, что Русланова не приехала.
Следующим выступил мужчина в чёрном фраке и с бабочкой на шее, который прихрамывая, поднялся по лесенке на грузовик служащий сценой. Голосом Шаляпина он исполнил две его песни. Большое впечатление у бойцов вызвала песня «Вдоль по Питерской». Аплодисменты были такие, что не в каждом театре услышишь.
Только бойцы расчувствовались, как прозвучала команда: «Все в траншею! Немец наступает!». Следуя командам своих командиров, бойцы побежали в сторону траншеи, валя на землю наспех сколоченные лавки.
- Ты то куда? – спросил старший агитбригады своего артиста, когда увидел, что исполнитель песен Шаляпина поспешил за бойцами.
- Сгожусь, - крикнул тот, не оборачиваясь.
Артист последним прибыл в траншею, оглянувшись, увидел в нише ручной пулемёт и коробку с дисками. Установив его на бруствер, проверил, готово ли оружие к бою.
- Ты чего, артист? Фрак казённый замараешь! – спросил его сержант, но тот отмахнулся.
Немецкие солдаты приближались, самые нетерпеливые бойцы стали стрелять, но их остановил приказ: «Подпустить ближе! Патроны экономить!».
Каски фрицев блестели на солнце, то ли они были новые, то ли их специально так начистили, чтобы произвести впечатление на красноармейцев.
Противник наступал тремя линиями пехоты, восемь бронетранспортёров открыли огонь из пулемётов, когда до траншеи красноармейцев осталось не больше трёхсот метров.
- А теперь, ребятки, ударим по гаду со всей силы! – крикнул взводный.
Ребятки были только рады такому приказу. Первая линия вражеских солдат легла на землю, раненые отползали.
- А ты чего, артист, молчишь, не стреляешь? – спросил боец.
- Ещё не мой куплет! Ждать надо, когда в кучу соберутся.
Третья линия немецкой пехоты догнала вторую, санитары оказывали помощь раненым из первой линии.
- А вот теперь пора! – артист нажал на спусковой крючок пулемёта.
- Это вас так в театрах учат? – спросил боец справа.
- Там и учат! Неси патроны, вторая волна идёт.
Боец принёс две коробки с дисками.
- Артист, а давай я тебе помогать буду? - пригибаясь от пуль, спросил боец, - ловко у тебя получается.
- Хорошо. Сиди рядом, диски подавай. Есть чем снарядить?
- Есть, ты за Тоньку мою пару десятков фрицев положи, и за мать не меньше.
- Обещаю!
Утихнувший на минут десять бой, возобновился. Пять немецких танков, выехав на пригорок, с ходу открыли огонь.
- Не дрейф, боец! Они ещё не прицельно бьют! – успокоил артист своего помощника, как ни как, а тот был у него вторым номером по военным меркам.
- А я и не боюсь!
Это было последнее, что сказал боец, разрыв немецкого снаряда убил его наповал, а артиста оглушил. Когда он менял диск, к нему подполз командир взвода, руки, ноги перевязаны, как только двигался?!
- Держи под огнём поляну правее вон той берёзы. Попрут они оттуда, чую, попрут! Патроны есть?
- Есть, боец принёс, только вот нет уже бойца.
- Другого к тебе отправлю. Держись, артист!
И ведь попёрли! Артист ранее сам сползал за другим пулемётом, расчёт которого был убит почти в самом начале боя, но оружие было исправно. Когда из кустов показались серые фигуры немецких солдат, он вспомнил сцену из балета «Щелкунчик и мышиный король», всё выглядело именно так же. Подпустив поближе солдат противника, артист открыл огонь из запасного пулемёта, дав время «отдохнуть» другому. Не один он там воевал. Слышались выстрелы винтовок, стрельба из ППШ, отбили две атаки, здесь немец успокоился, но левее бой продолжался.
Двое бойцов приданных ему командиром взвода, ползком перетащили патроны и два пулемёта. Каким-то Богом артист не получил ни одного ранения, не считая царапин на лице от осколков камней и деревянные щепки в икре правой ноги.
- Готовы воевать? – спросил артист своих помощников.
- Готовы, иначе бы нас здесь не было. Командуйте! – ответили бойцы, одному из них может только семнадцать и было.
- Один пулемёт на старую позицию, а здесь я сам справлюсь. Огонь по моей команде! Не раньше, не позже. Понятно?
- Понятно.
И без бинокля было видно, что противник перебрасывает силы с одной стороны на другую, артиллеристы били по танкам, три уже было подбито.
Немец начал новую атаку под вечер, темнело. После миномётного обстрела пошла пехота, танки. Последние не очень интересовали артиста в качестве цели. Что он им может сделать, а вот отбить солдат от механики, это большое дело. Танк без пехоты – мишень! А эти злобные твари с карабинами – угроза.
Возле лога, на краю которого стояло для чего неизвестно предназначенное сооружение из брёвен, артист оборудовал себе боевую ячейку.
- Неси диски с патронами, и будь готов принести ещё, – предупредил, артист.
- Я их быстро заряжаю, - попытался убедить его в своей смелости и умению молоденький боец.
- Не хвались, а покажи!
Артист закурил папиросу, она была первой за день. Глядя на приближающегося врага, вспомнил тридцать девятый год. Затушив папиросу, прижал приклад пулемёта к плечу.
Бой закончился в полной темноте. Артист вернулся в траншею, где его ждали. Командир батальона не сразу поверил, что немецкие атаки отражал не его боец, а артист из приехавшей агитбригады.
- Молодца! – похвалил он, - я с КП всё видел. Ты где так воевать научился?
- Я же не всегда пел. Был на Халхин-Голе, на финской. Комиссовали по ранению. Пригласили в театр, ездим по фронтам.
- Возвращайся к своим, они к отъезду готовятся. Тебя проводят.
Вернувшись к автобусу, артист получил нагоняй от старшего, ведь от фрака осталось только название.
Через полгода Колотов Иван Сергеевич, тот самый артист, погиб. Немецкий лётчик расстрелял из пулемётов автобус с агитбригадой, возник пожар, вся труппа погибла. Посмертно Ивана Сергеевича наградили орденом Красной Звезды.
Мишка, вернувшись с войны, рассказывал в деревне, что видел саму Русланову. С причмокиванием он описывал молодую девушку с русой косой. Деревенские удивлялись, ведь хоть раз да слышали они голос Руслановой с патефонной пластинки. «Неужто молоденькая так сможет?», но Мишке верили, так как другой информации у них не было.