Его Императорскому Величеству начальника главного штаба 2-й Западной армии генерал-адъютанта графа Сен-При рапорт
С горестным сокрушением сердца осмеливаюсь донести Вашему Императорскому Величеству, что главнокомандовавший 2-й Западной армией, генерал от инфантерии князь Багратион (Петр Иванович), после полученной им, 26-го минувшего августа, на поле сражения, у деревни Семеновской, жестокой раны в левую ногу, волею Божьею, сего сентября 12-го числа, пополудни в 1-м часу скончался Владимирской губернии в селе Симах, принадлежащем генерал-лейтенанту князю Борису Голицыну.
При сем повергаю к освящённым стопам Вашего Величества, через адъютанта его, лейб-гвардии гусарского полка штаб-ротмистра князя Меншикова, подробное описание раны и болезненного состояния покойника.
А как он о погребении своем не сделал никакого назначения, то я решился, совершив оное над ним по христианскому обряду, положить тело его в склепе, в здешней церкви св. Димитрия, ожидая впредь Высочайшего Вашего Императорского Величества повеления, где и как совершить погребение с подобающей толико знаменитому герою честью.
Начальник главного штаба 2-й Западной армии, генерал-адъютант граф Сен-Пpи, 14 сентября 1812 г., село Симы, № 761 (препровождается по воле Государя в департамент военного министерства в № 1).
Его сиятельство, господин главнокомандующий 2-й Западной армией, князь Петр Иванович Багратион, бывши 26-го августа у деревни Семеновской в сражении, получил рану на середине берцовой кости левой ноги, причиненную черепком чинёного ядра.
Первая перевязка была простая. При второй же, г-н главный медицинский инспектор Виллие рану несколько расширил и вынул из оной малой отломок кости. На дороге от Можайска до Москвы князь чувствовал жестокую боль в ноге по причине тряски в карете и скорого переезда.
Воспаление, как неразлучный сопутник новой раны, было жестокое, с лихорадкой, сопровождаемой сильными припадками. Врачебные средства, для ослабления оных употребленные, состояли из питья воды с лимонным соком, или кремортартаром и употребления умеряющих порошков (pulveres temporantes); мягчительные припарки по вечерам на квартирах не были опущены.
30-го числа августа, по приезде в Москву, сделана была перевязка и найдено большое количество гноя. После того, хотя князь и чувствовал слабое облегчение боли в ноге, но лихорадка не переставала и упорствовала помянутому способу лечения.
По поводу сего, я и находившийся при князе, 2-й Западной армии главный медик Гангарт, при советах графа Ростопчина и других особ согласились пригласить на консилиум г-на доктора и профессора московского, старшего Гильдебрандта, с которым обще, вошед в состояние болезни и всех припадков, предположили, что лихорадка происходит от скрывающегося в ране инородного тела, а может быть и перелома самой кости.
Общие наши догадки, наконец, подтвердились самим опытом. Надобно было приступить к большому разрезу раны, но сего нельзя было учинить, как по причине продолжавшегося еще воспаления раны и жестокой лихорадки, так наиболее от неприятельских движений на Москву, от которых, вынужденным нашел князь 2-го сентября отправиться в дальнейший путь, пригласив с собой, для содействования врачам в пользовании его, и помянутого доктора Гильдебрандта.
3-е, 4-е, 5-е, 6-е и 7-е числа сентября проведены были в дороге, в продолжение которой князь чувствовал жестокую и несносную боль в ране. Лихорадка, или, паче, горячка открывались со всеми припадками, показывающими гнилое растворение соков и издалека, так сказать, угрожали к вреду самой жизни.
На предложение медиков князю, чтобы он позволил себе, не отлагая времени, сделать большой разрез в ране для изъятия из оной черепка и других, может быть, инородных тел, настоятельный ответ всегда состоял в прекословии оному и несоглашении на минутное терпение от операции, до приезда в село Симы, где князь намерен был остановиться на несколько дней.
Что касается до лечения раны и горячки, то оно, сколько дорога позволяла продолжать оное, состояло из внутреннего употребления декокта хины с настоем имбирного корня (decoctum соrt. chinae cum infuso calami aromatici), питья воды с вином, лимонным соком, или Галлеровым эликсиром (Elexir acidum Halleri) и перевязывания раны арцеевой, или стираксовой мазями (Balsam. Arcaei et ungventum Styracis), не опуская и припарки из ароматических трав (species resolventes) и других врачебных пособий, до содержания в чистоте поверхностной только раны относящихся.
8-го числа, в селе Симы сделана была предполагаемая операция и знатным разрезом мягких частей около раны открыт в оной совершенный перелом и раздробление берцовой кости, которой острые и не равные концы, вместе с черепком ядра, глубоко в мясистые части вонзившимся, неоспоримо причиняли во время болезни князя жестокую и нестерпимую боль и самую горячку.
Гнойной и вонючей материи вышло из раны чрезвычайное количество, и рана представилась на взгляд весьма глубокою, с повреждением важных кровеносных сосудов и нервов.
Между тем слабость и изнеможение сил еще более увеличивались и больной князь страдал попеременно то ознобом, то жаром и нервными некоторыми припадками. Внутреннее лечение в течение сего и 9-го чисел, при вышеупомянутом декокте из хины с прибавлением серпентарии соображаемо было с усиливающимися жестокими припадками.
Так, например, в приключавшихся ночью жестоких лихорадочных пароксизмах с тошнотой и рвотою даваемы были или настойка опия (tiuct. оріі), или Ривьерово питье (haustus Riverii), теплый обыкновенный чай, а во время сильного жара питье лимонада и натирание тела уксусом.
При перевязке раны, источавшей гнойную и смрадную материю, употреблялось спринцевание из декокта хины с чаем бараньей травы (infusum florum агnісае) и настойками то мирры, то вонючей камеди (tincturae mirrhae). Полость раны выполнялась корпией, намачиваемой тем же декоктом, или насыпаемою мельчайшим порошком хины и мирры.
Припарки из ароматических трав поутру и ввечеру аккуратно были употребляемы.
10-го числа, по общему рассуждению медиков, нужно было предложить князю об отнятии ноги. Сие предложение навлекло гнев князя. Почему опытнейший доктор и профессор Гильдебрандт, доктора Говоров и Гангарт согласились только в том, чтобы усилить врачебные средства.
Начали давать князю декокт из хины, которой две унции бралось на один фунт и к процеженной микстуре прибавлено было настойки валерианы летучей два золотника (tinct. valer. lentini).
День прошел в чрезвычайной тоске, а ночь, так как и прошедшие две, была без сна, при беспрестанных движениях с места на место тела, при ужасной тоске, неутолимой жажде и подёргивании сухих жил.
Душевные способности и память мало-помалу ослабевали. Достойное здесь замечания было то, что князь, не согласившийся прежде на операцию отнятия ноги, сегодня к ночи показывал некоторым образом согласие на оную.
Сильная гнилая горячка, крайнее изнеможение сил и нервные припадки служили уже явным противопоказанием к предприятию отнятия ноги.
11-го числа больной князь уже не стал принимать лекарств, а под вечер летарг (sic) совершенно лишил его чувства. День и ночь, - судорожные страшные припадки. Последний долг христианина исполнил перед священником в совершенном забвении и беспамятстве.
12-го числа в 1-м часу пополудни князь скончался.
Краткое рассмотрение всей болѣзни
Рана, полученная князем Багратионом на поле сражения, с первого взгляда казалась неважной; поскольку наружное, малое отверстие оной, скрывало раздробление берцовой кости и повреждение кровеносных сосудов и нервов.
Со дня сражения беспрестанные переезды с места на место и слухи о неприятельских движениях на Москву, равным образом и вторжение их в столицу, представляли для князя опасность, чтобы не попасться в план. Сия опасность, вынуждала князя с того времени до самой ночи 8-го числа сентября ежедневно торопиться ездой до села Симы, исключая полтора дня, проведенные в Москве.
Худая осенняя погода, тряская дорога, двукратный на квартирах вынос в сутки князя из кареты и опять в оную, трудности, сопряженные с тем, от которых боль и страдание князя увеличивались до чрезвычайности, и другие неблагоприятные обстоятельства, сопутствующие дороге, были причиной того, что рана день ото дня становилась хуже, а с тем и умножились жесточайшие припадки горячки.
Врачебные пособия, через помянутое состояние князя не только не могли способствовать к успокоению болезненных припадков, но, от сырой погоды, тряски и других вышесказанных обстоятельств, более вредными становились для раненого князя.
При сем надобно упомянуть, что предшествовавшие ране разные болезни (здесь многоточие) от которых князь, по уверению доктора Гангарта, многократно им и другими врачами был пользован, сделали сложение его тела столь слабым и истощенным, что оно никак не было надежно для вынесения раны.
Вот главные причины, усилившие опасность раны и сделавшие оную напоследок смертельной. "Лейб-гвардии Литовского полка доктор, надворный советник Говоров".
Свидетельствуем и утверждаем вышеописанное пользование князя: доктор и профессор, коллежский советник и кавалер Иван Гильдебрандт; главный медик 2-й Западной армии, надворный советник и кавалер Иван Гангарт.
Несмотря на сильные страдания, о которых свидетельствует граф Сен-При, князь Багратион, по-видимому, продолжал заниматься некоторыми делами. Имеется рапорт князя Багратиона "о награждении тайного советника сенатора Ланского" (генерал-интендант 2-ой Западной армии), представленный на Высочайшее имя, помеченный 1 сентября 1812 г. (в Москве) и подписанный совершенно твердым почерком.