Когда я приехала в Киев учиться, моя жизнь круто изменилась. Новые люди, шумный город, университет — всё это было захватывающе, но и немного пугающе. Первое время я снимала квартиру вместе с подругой Лерой, но вскоре поняла, что пора обзаводиться своим жильём. Родители и родственники здорово помогли мне с деньгами, и я накопила сумму на небольшую двухкомнатную квартирку. Лера тоже мечтала о своей квартире, но пока не собрала нужную сумму, поэтому мы договорились, что она поживёт со мной, когда я куплю жильё. Была только одна загвоздка: я с детства боялась высоты. Жить выше пятого этажа для меня было настоящим кошмаром — от одной мысли о балконе на высоте кружилась голова.
Я часами листала объявления, искала что-то подходящее: недалеко от университета, в приличном районе и, главное, не выше пятого этажа. И вот однажды наткнулась на объявление, от которого у меня перехватило дыхание. Трёхкомнатная квартира в новом доме, в хорошем районе, всего в пятнадцати минутах от универа. Цена была лишь чуть выше той суммы, что я собрала на двушку. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Только один минус — квартира находилась на 28-м этаже.
Лера, увидев объявление, загорелась идеей. «Ты что, это же находка! Трёшка за такие деньги! А высота… привыкнешь, это ерунда!» — уговаривала она. Я сопротивлялась, но её энтузиазм и мысль о просторной квартире взяли верх. В итоге я позвонила по номеру из объявления. Хозяева оказались вежливыми, всё объяснили, пригласили посмотреть. Мы с Лерой поехали, и я была поражена: дом новый, с красивым холлом, лифты блестят, а сама квартира — светлая, с большими окнами и шикарным видом на город. Правда, от этого вида у меня подкашивались ноги, но я старалась не думать о высоте. В тот же день я решилась и подписала документы. Квартира стала моей.
Первые сутки прошли спокойно. Мы с Лерой были так уставшими от переезда, что заснули как убитые в одной комнате — она на диване, я на кровати. Мебель ещё не всю расставили, коробки громоздились в углах, но мы были счастливы. Новая жизнь, своя квартира — что может быть лучше?
Но на вторую ночь началось что-то странное. Я проснулась от резкого звука — будто на кухне что-то упало и разбилось. Сердце заколотилось, но я решила, что это Лера возится. Повернулась к ней, чтобы спросить, но она мирно спала на диване. Звук больше не повторялся, и я, списав всё на усталость, снова заснула.
На следующую ночь кошмар вернулся. Меня разбудил не только стук, но и шаги — тяжёлые, шаркающие, будто кто-то ходил по коридору. Потом послышался шорох, треск, словно кто-то ронял посуду или двигал мебель. Я уже хотела встать и наорать на Леру за шум, но, повернувшись, увидела её рядом. Она не спала. Глаза её были широко раскрыты, а лицо белее мела. «Ты… это слышишь?» — прошептала она, дрожа. Я кивнула, чувствуя, как холод пробирает до костей. Шум нарастал: теперь это был не просто стук, а настоящий грохот, будто кто-то в ярости швырял вещи на кухне. Я набралась смелости, подкралась к двери и повернула ключ в замке. Мы ждали, что сейчас увидим грабителей или, на худой конец, соседей, но за дверью было тихо. Я открыла её — и ничего. Кухня сверкала чистотой, всё стояло на своих местах, ни одной разбитой тарелки. Только в воздухе витало что-то тяжёлое, словно кто-то только что был здесь.
На следующую ночь всё стало ещё хуже. К грохоту и шагам добавился стук в окна. Резкий, настойчивый, будто кто-то барабанил пальцами по стеклу. Мы с Лерой сидели, прижавшись друг к другу, и боялись даже шелохнуться. Выглянуть за занавески? Да ни за что! Я пыталась убедить себя, что это ветер или птицы, но на 28-м этаже? В три часа ночи? Мы не спали до утра, а утром, как и прежде, не нашли никаких следов.
В отчаянии мы решили обратиться за помощью. Первой была бабка-гадалка, которую посоветовала знакомая Леры. Старуха встретила нас настороженно, провела вокруг нас какими-то травами, бормоча под нос. Вдруг она замерла, глаза её расширились, и она с криком начала гнать нас прочь: «Уходите! Проклятое место! Нечистое!» Мы выбежали, ошарашенные, а её вопли ещё долго звенели в ушах. Ночевать домой мы не решились — бродили по улицам до утра, благо было конец августа, и ночи были тёплыми. Но страх не отпускал.
На следующий день мы нашли другую целительницу. Эта женщина, спокойная и молчаливая, выслушала нас внимательно. Она попросила показать фотографии квартиры, потом начала читать молитвы, держа в руках икону. Внезапно она побледнела и рухнула на пол без сознания. Мы с Лерой еле привели её в чувство. Очнувшись, она посмотрела на нас с ужасом и сказала: «Продавайте эту квартиру. Немедленно. Там… там что-то, с чем вам не справиться. Уходите, пока не поздно». Что именно там было, она не объяснила, только покачала головой и велела больше не возвращаться.
Мы дали объявление о продаже, но, как назло, никто не звонил. А ночные кошмары продолжались: шаги, стук, шорохи, а иногда — тихий, едва слышный шепот, от которого волосы вставали дыбом. Мы уже почти не спали, вздрагивали от каждого звука. В конце концов, мы поехали к ещё одной бабушке, о которой говорили, что она «видит» и может помочь. Эта старушка, добрая и тихая, долго слушала нас, потом дала несколько оберегов — маленькие мешочки с травами и крестики. Научила молитвам и велела повесить обереги в квартире. «Но жить там нельзя, — добавила она строго. — Ищите новое место. И не спрашивайте, что там. Вам лучше не знать».
Мы вернулись в квартиру, повесили обереги, но каждый день там был испытанием. Шумы стали тише, но не исчезли. Казалось, что-то следит за нами из углов, выжидает. Через месяц, к нашему облегчению, нашлась семья, которая купила квартиру. Мы не стали их предупреждать — побоялись, что сделка сорвётся. Не знаю, как сложилась их жизнь в том доме, но надеюсь, что они не столкнулись с тем, что мучило нас.
Сейчас Лера купила себе квартиру, а я живу одна в небольшой двушке на третьем этаже — никакой высоты, никакого страха. Жизнь наладилась, и те кошмарные ночи кажутся дурным сном. Но иногда, когда я слышу случайный стук или шорох, сердце замирает. Что это было? Почему та бабка так боялась говорить? Я до сих пор не знаю. И, честно говоря, не уверена, что хочу знать.