Шестая глава документально-психологического проекта «PRODUCER. История Ильи Элвуда» рассказывает о музыкальных проектах Петербурга 2000-2006 годов.
***
Когда в интеллигентно-богемной среде начинают пафосно рассуждать об искусстве? После скольки бокалов?
Шестая глава для меня - как шестая рюмка. А что, вполне уместная аналогия, учитывая, что я пишу эту книгу запоем. Первая глава была про друзей, про «как здорово, что всем мы здесь сегодня собрались».
За встречу!
Вторая глава — про то, «как молоды мы были, как искренне любили».
За муз и музыку!
Третья глава — про коллективное помешательство. «Все побежали, и я побежал» на «Наше радио». Вспомнили, улыбнулись.
За ошибки молодости!
Четвертая глава — это «воспоминание о былой любви» к бас-гитаре и фанк-джазу.
За то, что было, но прошло!
В пятой главе, как и после пятой рюмки, темы для обсуждения закончились, начались самокопание и переход к абстрактным понятиям. Ну не стал лично я наемным продюсером и артистом лейбла, выбрал независимость, а значит выпьем...
За свободу!
Ну и, наконец, к шестой главе застолье переходит в режим пьяных споров. В мещанской среде — о политике и экономике; в богемной — об искусстве. Участники выясняют отношения.
Ты уважаешь меня и то, чем я занимаюсь?
***
Рок-н-ролл. В 1960-1970-е он еще был искусством, музыкой протеста и все такое прочее; в 1980-90-е на фоне диско-революции, рэперов и первых рейвов западные рокеры делили рынок и разбирались, где у них там новая волна, где старая, кто умер в 27, а кто не успел.
В детстве мне было все это искренне интересно. Я изучал творчество «Битлз», у нас в школе был даже кружок на эту тему, директору показалось забавным освоение языка через тексты песен. В спектакле по мотивам поэзии «Битлов» в 1995-м году в конце 4-го класса я играл Пола Маккартни с бас-гитарой на перевес, а мои одноклассники изображали Ринго, Леннона и Харрисона.
Было весело, но я не мечтал собрать свою рок-группу и играть на стадионах. А во второй половине 1990-х, когда я поверил в электронику, мои творческие методы навсегда исключили живые барабаны, воодушевленное общение с группой на студии и совместное творчество. Главное, я не рвался на сцену, а рок-н-ролл ведь предполагает именно такое стремление?
***
Нет, это не отменяет всего того, о чем я писал в прошлых главах. Рок был и остается частью моей жизни, и про свою рок-группу я вам еще расскажу. Этот жанр всегда будет моден среди молодежи. Какой-нибудь пост-пост-брит-поп будет сменять пост-эмо, смешиваясь с пост-пост-гранжем. Постпанк будет «возрождаться» снова и снова (имеется в виду движение постпанк-ривайвл от англ. post-punk revival — «возрождение постпанка», прим. ред.); но в актуальности рок-музыки как искусства я начал сомневаться с первыми звуками компакт-диска Prodigy в 1995-м году, а продолжил — под трек Trigger Hippie группы Morcheeba в 1997-м.
Естественно, здесь можно проследить влияние отца, который привозил все эти компакт-диски с английских гастролей «Аквариума», но увлечение Олега Сакмарова электроникой оказалось мимолетным. В нулевые годы он вернулся в классический рок-н-ролл, с размахом отметил «15 лет на сцене» в 2004 году в окружении маститых рок-артистов.
Ну а я искал собственные ориентиры и нашел их достаточно быстро. Для начала убедился, что электронная музыка как жанр развивается, и техно-революция еще не завершилась. В 1998 году у нас дома установили спутниковую тарелку, где я не мог оторваться от телеканала VIVA 2. Европейское техно там расцветало бурным цветом.
Творчество петербургских артистов тоже доходило до меня; в основном — через сборники и радиостанции. Далеко не все местные артисты были близки мне по духу, и все-таки вдохновение и уверенность в том, что в Петербурге можно и нужно создавать электронную музыку, приносили расслабленные «Нож для Фрау Мюллер» техничные «DeadУшки» и даже «попсовый» DJ Groove, который прогремел на всю страну треком про счастье.
***
За пару лет во мне вырос полноценный электронный артист, а итогом стал альбом Einfach («простой» в переводе с немецкого) в жанрах минимал-техно, эмбиент и IDM (от англ. Intelligent Dance Music — «интеллектуальная танцевальная музыка»).
Альбом был записан без компьютера на портативную студию Roland VS-880 с использованием секвенсора Groove Box MC-303. Этот аппарат был популярен в кругах любителей эйсид-хауса, но отец успешно использовал его на концертах «Аквариума» в 1996-1997 годах. Затем прибор осел у нас дома, чем я и воспользовался.
Голоса и шумы, которые слышны в треках, записаны (засэмплированы) «на лету». В основном это были отрывки эфира спутниковых каналов. Особенно мне нравилось использовать христианские проповеди и арабские новости. Еще на альбоме можно услышать, как поет Федор Шаляпин, ругаются персонажи какого-то английского фильма, звучит итальянская и польская речь. Звуки из компьютерных игр тех времен тоже пригодились.
***
Понятно, что Einfach не был и не будет официально издан из-за отсутствия авторских прав на многочисленные сэмплы, но тогда меня это волновало в последнюю очередь. Если такой творческий метод использовали Prodigy и десятки других артистов, которыми я вдохновлялся, все остальное казалось неважным.
В конце концов, авторские права — это вопрос времени. Если ты целишься своим альбомом в вечность, то разборки правообладателей в ближайшие 70 или даже 100 лет кажутся ничтожными. Надо только не забыть написать в завещании, чтобы альбом опубликовали, когда все эти сэмплы перейдут в статус общественного достояния.
Кстати, пусть альбом и был записан 14-летним подростком, у меня состоялась его презентация «вживую»! В первый и последний раз в жизни я вышел на сцену с электронной программой. То выступление в большом концертном зале музыкальной школы им. Андреева на Московском проспекте больше всего было похоже на диджей-сет. Я включал мультитреки (восьмиканальные записи) своих песен на портастудии и изображал, что «свожу» их в реальном времени.
Неожиданно поклонником техно-творчества оказался тогда мой преподаватель флейты Александр Кискачи. Сложно представить, чем барочного музыканта покорили электронные эксперименты, но для меня это стало противоречивым сигналом. Если в академической среде меня посчитали композитором, пусть и электронным, то это значит, что я продолжаю дело Баха и Моцарта… Вот уж чего мне совершенно не хотелось!
Как раз в те годы начали появляться первые музыкальные произведения, созданные искусственным интеллектом. Стало ясно, что любой компьютер скоро будет не только обыгрывать шахматных гроссмейстеров, но и не хуже глухого Бетховена сочинять последовательность нот, а потом облачать их в любые мыслимые звуки. Я еще с детства твердо решил, что не буду тратить жизнь на то, в чем роботы могут быть лучше меня; кстати, именно поэтому я был не против изучать менеджмент на экономическом факультете СПбГУ, ведь менеджер - это всегда человек, который управляет другими людьми.
Короче говоря, после «признания» альбома Einfach в музыкальной школе у меня пропало желание выстраивать свои произведения на основе специально сочиненных партий и нот. Мое убеждение только росло, когда через год я купил альбом Play малоизвестного артиста Moby.
Музыка показалась мне скучной (даже скучнее моей), но я позавидовал барабанным и вокальным сэмплам, которые затем прославили Moby на весь мир. Вот оно — настоящее современное музыкальное искусство: найти несколько случайных отрывков звукозаписей, вызывающих эмоции, смешать их и получить новую композицию! Пусть это называется ремикс или ремейк, но такой творческий метод кажется до предела человеческим. Пусть робот попробует объединить отрывки разных записей так, чтобы это нравилось живым людям, посмотрим, как у него это получится.
Так моими «учителями» в 2000-м году стали даже не Moby, а скорее Fatboyslim и Propellerheads. Неплохо справлялись с техникой смешивания сэмплов еще Beastie Boys, хоть это и был хип-хоп, который я всегда считал скорее поэтическим творчеством, а не музыкальным.
Из российских артистов мне ужасно понравились треки «Дискотеки аварии», целиком построенные на сэмплах («Заколебал ты», «Яйца»), но разочаровала их танцевальная электроника («Пиво»). «Руки вверх» тоже бодро начали с сэмплирования детского голоса в треке «Малыш», а затем переключились на поп-песенки вроде «Студента».
Ну а я с появлением Pentium 4 на Windows 98 в 2001-2002 годах с утроенной силой начал смешивать сэмплы ударных, шумов, голосов. Даже записанные гитарные партии, которые рождались у меня или одноклассника Олега, я мгновенно нарезал на отрывки, копировал, переставлял, использовал в неожиданных местах.
Так за пару лет на свет появилось с десяток треков. Сами собой они собрались в еще один альбом, который было невозможно издать, не «очистив» авторские права. Я назвал его E-Motion Center.
***
Тон альбому задают все те же христианские проповедники со спутниковых телеканалов. В первом треке New born believer речь идет о рождении верующего, который воспринимает и осознает идею прощения.
Бурю эмоций, связанных с моментами рождения и перерождения, я попытался передать в достаточно длинной фанк-композиции. Не знаю, что сказал бы Fatboyslim, но я был приятно удивлен, когда услышал этот трек спустя 10 лет.
***
В заключительном треке альбома проповедник прощается с прихожанами, напоминая всем, что господь есть закон. Утрируя это изречение, я назвал композицию The Only Law (единственный закон). Кажется, с начала и до конца трека мне удалось поддержать светлую и мотивирующую на хорошие дела атмосферу. Такую, которая намекает, что врата рая для праведных душ всегда открыты.
***
Из 9 треков была на альбоме песня The Sky («Небо»), еще была композиция Himmel — «небо» по-немецки, потому что английское слово было уже занято. Кстати, этот трек был вдохновлен первой российской электронной композицией, попавшей в западные чарты. Речь о сингле ResuRection («Воскрешение») ростовского проекта «ППК» на мелодию советского композитора Эдуарда Артемьева.
***
Вспоминаю сейчас и понимаю, что изначально я не записывал альбом, а просто сочинял трек за треком. Так почему же целых два года я выдерживал эту небесно-божественную тему в своих электронно-сэмпловых экспериментах? Видимо, мне нужна была поддержка высших сил, чтобы порвать с методами рока и классики в своем музыкальном искусстве. Происходило настоящее очищение…
И только Масяня смогла отвлечь и соблазнить меня. Ради культового мультперсонажа я перестал петь хвалу небесам и приземлился на грешную Землю.
Да, с ноября 2001-го года по июль 2002-го вся российская интернет-тусовка ждала выхода новых серий юмористического сериала про петербургскую неформалку. Потом Масяня перекочевала в телевизор, и я утратил к ней интерес, но трек с использованием аудиодорожки мультфильма к тому времени был уже готов, и он был прекрасен! Я даже написал автору с просьбой разрешить издать композицию, но ответа не получил.
***
Дальше в моей жизни были активности, которые основательно отвлекали меня от размышлений об искусстве и высшем предназначении. Последний год в школе и поступление, первая влюбленность, попытки создать хит для радио, увлечение бас-гитарой и наемная работа продюсером-аранжировщиком...
Все это время я честно старался не предавать свои новые идеалы, но вместо использования сэмплов чужих голосов приходилось петь любовные оды самому, синтезированный бас постоянно хотелось переиграть вживую, а на студии в Шлиссельбурге мои любимые ударные «петли» заменили на попсовые тембры.
Ну и ничего страшного. Это было во имя любви, страсти и первых заработков. В юности ведь простительно?
Впрочем, достаточно часто я все-таки напоминал себе, что являюсь полноценным электронным артистом.
***
Сайт Realmusic.ru запустился в 2001 году, и это был первый портал для музыкальных продюсеров в России. Там можно было загружать свои треки, настраивать профиль, оценивать работы коллег, писать комментарии. Прекрасное место для демонстрации аудиозаписей! Еще долгие годы в русском сегменте Интернета не было альтернативных сайтов, где можно «на других посмотреть и себя показать».
А еще на портале регулярно проводились конкурсы ремиксов. Для поддержания своего продюсерского тонуса я с удовольствием поучаствовал в трех или четырех из них, но успеха добился только в одном. Свой новый сингл Nusinam всем известный рокер Найк Борзов решил дополнить неожиданными версиями.
С этой целью организаторы конкурса выложили на сайт отдельные дорожки вокала и соло-гитары, дали участникам пару недель и объявили, что на итоговый сборник попадут 10 лучших ремиксов.
Помню, что я подошел к делу максимально серьезно, ведь как раз тогда в 2001 году в Петербурге появилось «Наше радио», и Найк Борзов казался очень свежим и актуальным, провокационным и интеллигентным одновременно. Кажется, я даже играл его песню «Три слова» в школьных компаниях и на турслетах у костра. В общем, связь с артистом я чувствовал, поэтому ремикс удался. Это признали и организаторы, мой трек красовался в итоговом mp3-сборнике.
***
Не оставляли меня без дела и друзья. По ходу рассказа я уже много раз упоминал разных знакомых (моих или отца), которые заходили на нашу домашнюю студию с целью сделать демо-запись или просто поделиться творчеством, песнями и стихами. Все они приходили с надеждой на то, что на меня накатит вдохновение, родится аранжировка, а с нею — и запись. Но только с одним из друзей меня еще с детства связывало нечто большее, чем музыкальные вкусы или общие увлечения.
С Кириллом, известным сейчас под псевдонимом DJ Bagus, мы познакомились во втором классе школы №220, которая тогда работала рядом с Площадью Восстания во дворе кинотеатра «Нева». Наша семья около года жила на Пушкинской улице в том самом легендарном доме 10, самозахваченном художниками и музыкантами в конце 1980-х. Кирилл жил через несколько домов, и в том учебном году второго класса, пока мы не переехали, и я не перешел другую школу, мой новый друг постоянно зависал у нас дома. Мы переслушали весь русский рок на пластинках, которые дарили отцу: Майка Науменко, «Кино», «Крематорий», «Выход». Тогда же мы с Кириллом начали ходить вместе заниматься гитарой, сочинять песни и записывать их на кассеты.
Переход в другую школу разъединил друзей ненадолго. Через три года наша семья вернулись жить в район Лиговского проспекта, и Кирилл снова смог регулярно меня навещать. В подростковом возрасте он увлекся гранжем, при каждом удобном случае рисовал логотип «Нирваны», приносил слушать записи группы Military Jane (будущий «Пилот»), а еще все время звал меня на рок-фестивали и сольники «Короля и шута». И я соглашался. Сейчас понимаю, что только благодаря Кириллу во второй половине 1990-х я потихоньку втягивался в концертную «повестку».
Потом мой старый друг увлекся игрой на барабанах. С одноклассником Олегом у нас уже был дуэт, поэтому втроем в 2003 году мы собрали рок-группу, где я пытался одновременно играть на бас-гитаре и петь. Совмещать получалось так себе, поэтому мы были в постоянном поиске бас-гитариста, а через пару лет Кирилл окончательно решил стать диджеем и забросил барабаны, группа развалилась. Потом у нас с Олегом были другие составы и другие амбиции, но сейчас не об этом.
Увлечение Кирилла электронной музыкой и диджеингом началось без моего влияния. В начале нулевых он подрабатывал расклейщиком афиш и потихоньку втянулся в ночную клубную жизнь. Так я узнавал про страсти вокруг легендарного клуба «Тоннель», который закрывали и открывали. В разговорах Кирилла постоянно мелькали имена и названия прогрессивных музыкантов вроде DJ Slon, P.C.P., приносились-уносились сборники клубной электроники на кассетах.
Представляю, какая нешуточная борьба развернулась в душе моего друга в те годы. Он по-настоящему любил рок, играл рок, продолжал сочинять песни под гитару и ходить на концерты, а в 12 ночи происходило почти сказочное превращение. Только карета не обращалась в тыкву, скорее наоборот, Кирилл превращался в лучшую версию себя за диджей-пультом.
В 2019 году Кирилл Багус запустил видеоблог «Мастерская Багуса», посвященный расцвету петербургской рейв-культуры 1990-х. Кроме интервью с ведущими диджеями тех времен, на канале появляются ролики, посвященные, например, журналу «Птюч», хип-хоп-культуре и стрит-арту, а самыми популярными выпусками стали «КаZантип — Щастливая республика» и «The Prodigy — провальный концерт в России».
***
Превращение гранж-артиста в диджея вряд ли кого-то могло удивить в те годы, андеграундная неформальная тусовка была гораздо более сплоченной, чем сейчас. Удивительным было то, что в 2001-2002 годах мне удалось соединить уходящую и будущую страсть Багуса на студии.
Мы записали странный мини-альбом без названия. Кирилл рубил рок на гитаре и изображал из себя нового Курта Кобейна, а я на лету делал из всего этого диджейские ремиксы просто потому, что не хотел делать ничего другого.
Главным хитом альбома должна была стать «Нирвана».
Бей гитары, барабан по башне дай
Моя группа называется, так и знай
«Нирвана»!
Не сохранилась запись забавного философского трека про трамвай, под который лирический герой в припеве ложился. Еще две песни получились инструментальными, не помню почему. Кажется, Кирилл все-таки охладел к эксперименту и не стал записывать рок-вокал в откровенно электронные композиции, хотя трек «Земля» получился очень увлекательным. По гармоничности взаимодействия гитарных партий, сэмплов и электроники — это была вообще лучшая композиция моих первых лет в роли продюсера. Секрет в том, что Кирилл для этих записей приносил свою гитару, у него был Ibanez, а у меня — что-то без названия.
***
Не только через диджея Багуса, но и самостоятельно в первой половине нулевых я следил за своими петербургскими единомышленниками; завидовал белой завистью тем электронным музыкантам, которые упорно шли вперед. Например, мне попадался журнал БульDozer, где писали о новых русских героях индастриала, эмбиента и других направлений экспериментальной электроники.
В 2004 году одни из этих героев, группа Theodor Bastard, покорили рунет своим анимированным клипом на песню «Пустота». Я еще мог смириться, что шикарный трип-хоп могли выдать DeadУшки в сотрудничестве с Бутусовым на совместном альбоме в 2000-м году, но неожиданная популярность андеграундных артистов с песней в моем самом любимом стиле очень сильно возбуждала.
Из других волнующих душу событий стало создание электронным дуэтом «Ёлочные игрушки» экспериментального хип-хоп-проекта 2H Company.
Все эти ребята в итоге вдохновили меня на запись концептуального альтернативного трип-хоп-альбома в 2005-2006 годах, на котором, по большому счету, завершился мой путь в музыкальном искусстве (об этом — в следующей главе), и начался путь в шоу-бизнесе (а об этом — в главе последней).
***
Да, к 2006 году рок точно умер, хип-хоп перерождался, а электроника уверенно двигалась в сторону танцев на стадионах. «Радио Рекорд» развернуло какой-то нереальный «движ». «Пиратская станция», «Колбасный цех», транс, драм-н-бэйс, десятки тысяч людей на танцполах…
Нетанцующих электронщиков все это удручало. Из всей «рекордовской» тусовки меня вдохновлял лишь проект «MC Вспышкин & Никифоровна». Во-первых, в текстах они иронизировали над танцевальной музыкой, фактически высмеивали ее, и во-вторых, голос дедушки Вспышкина всегда звучал так, будто его сэмплировали из какого-то советского фильма.
Пару месяцев назад (в августе 2011 года, прим. ред.) погиб в автокатастрофе Дмитрий «Никифоровна» Чеков, музыкальный продюсер проекта. Тогда я узнал чуть больше про этот колоритный дуэт и его участников.
Оказывается, MC Вспышкин, он же Владимир Турков (31 октября 1936 — 14 ноября 2011, прим. ред.) вырос совсем недалеко от меня, у «пяти углов». Ребенком пережил первый год блокады, был эвакуирован, а после войны вернулся в Ленинград, ходил на концерты в бард-клуб «Восток» в ДК Пищевиков на ул. Правды, где после выступления В. Высоцкого в 1967 году почувствовал любовь к музыке. Сам Владимир музыкантом тогда не стал, но пристроился администратором в ленинградскую рок-группу «Кочевники» (также известную под названием «Савояры»). Пишут, что к нему даже приходил заниматься на гитаре Михаил Боярский, живший неподалеку. А еще Турков основал в подвале на улице Рубинштейна клуб «Монолит», через который прошли сотни первых советских любителей культуризма. Получается, что MC Вспышкин основал бодибилдинг в России!
В нулевые годы уже в статусе пенсионера Владимир Турков прославился как ведущий танцевальных вечеринок, а потом и как артист.
Может быть и я лет через 30 стану веселым дедушкой-фриком, но в 2006 году меня и мой творческий метод настиг серьезный кризис. Я понял, что времена сэмплированной музыки прошли, а это значит, что вся современная музыка как искусство исчерпала себя. Все, что я мог сделать, это констатировать эту смерть.
***
Подражая «Никифоровне», свой последний трек, построенный на сэмплах ударных, флейты и гитары, я записал в псевдо-русско-народной манере на мотив той самой песни про пулю, которая «просвистела и в грудь попала мне» (стала известна в исполнении Сергея «Чижа» Чигракова). Женский вокал в песне «Эй, диджей!» принадлежит Mari Shu, которая тогда же в 2006 году стала соавтором моего главного хита про безумную больную любовь (подробнее в главе 3).
Рок-н-ролл умер давным-давно
Остались только «Битлз» и песни «Кино»
Идолы истлели, превратились в прах
Рейверы пляшут на их хрупких костях
Рок-н-ролл умер давным-давно
Остались только «Битлз» и песни «Кино»
На танцполе яркий зажигают свет
Там, где есть хип-хоп, места смерти нет
У меня еще оставалось желание развиваться хотя бы в качестве создателя ремиксов, но и здесь в 2006 году мой стакан переполнили две последние капли.
***
С барабанщиком Степаном Ситкиным мы познакомились на какой-то тусовке в 2004 году. Я уже писал, что мой лучший концерт в качестве басиста (тот самый, про который Сергей Шнуров сказал: «Как круто вы скачете») мы вместе отыграли в составе группы Олега Сакмарова в клубе «Грибоедов» в 2005 году; но это было уже после того, как Степан «привел» меня в пауэр-метал группу Citadel в роли флейтиста.
На 2006 год пришелся пик субкультуры, которая по сути была фолкерской (поэтому моя флейта была ко двору), но с уклоном в тяжеляк. Сначала Citadel старалась играть в духе финских Nightwish, а потом к женскому оперному вокалу добавился хард-роковый мужской, и началось движение в сторону Scorpions.
На первой же репетиции я понял, что все ребята кроме вокалиста — молодые (19-20 лет), но уже очень круто играют. Степан увидел мое смущение и сказал: «Тексты можешь не слушать, их Вася пишет». И действительно, после глубокомысленной поэзии русского рока стихи не поражали воображение, зато ритм-гитарист Василий Кукута оказался талантливым композитором. Уже потом я узнал, что он закончил музыкальную школу как пианист-вундеркинд, в старших классах увлекся тяжелой музыкой и вместе с Сергеем Цхэ создал группу, которая стремительно набирала популярность.
Кстати, соло-гитарист Сергей, как и я, был сыном выпускников ленинградской консерватории, вокалистка Анастасия туда собиралась поступать (и поступила). А еще Цхэ с бас-гитаристом Виктором Оковитым учились на звукорежиссеров в Гуманитарном университете профсоюзов, так что количество молодых профессионалов музыкальной индустрии на квадратный метр в этой группе зашкаливало.
***
Вместе с «Цитаделью» я пережил немало славных моментов. В 2006 году мы выступали в СК «Юбилейный» и на фестивале «Окна открой» у стадиона им. Кирова (на месте нынешней «Газпром-арены», прим. ред.), на сольных концертах собирали больше 400 человек, пару раз ездили на гастроли в Москву и однажды - в Псков; «разогревали» Stratovarius, «Эпидемию» и Catharsis.
Инструментальная композиция «Шабаш», где я играл главную партию на флейте, была одним из хитов коллектива, именно ее я переработал в стиле транс с дабовым басом. На мой вкус эта домашняя версия получилась интереснее оригинала, записанного на студии «Нева», но на альбом трек не попал, хоть я и намекал, что бонус-треком ремейк поставить можно. На форуме «Цитадели» эту версию фанаты осудили.
***
Кроме «Цитадели» в тогдашней метал-тусовке был еще один лидер, Atomica. Главный их хит исполнялся на норвежском языке красивым женским вокалом. На акустический трек «Никогда» я как-то спонтанно решил сделал ремикс, нарезал песню на части, прибрал частоты оригинальной гитары. Потом ребята прислали мне отдельно вокальную дорожку, чтобы трек звучал чище.
В итоге мой вариант в стиле регги-дансхолл авторам понравился, но они тоже не стали включать его в свою официальную дискографию. После этого моя мотивация оставаться в электронной музыке испарилась окончательно.
***
Новые стили электронной музыки продолжают появляться. Например, я выступал в 2007 году в качестве флейтиста на вечеринке в стиле тустеп-гэридж в «Грибоедове». Сегодня молодежь танцует под дабстеп, завтра придумают что-то еще что-то.
Есть ли шанс, что я вернусь в электронную музыку?
В русской электронике сложно быть одиночкой. Это среда, где нужно вечно следовать за модой, тусоваться с диджеями, самому быть диджеем, обмениваться музыкой, не спать по ночам.
Те, кто хотят оставить свой след в искусстве, должны пытаться создать свой стиль, выпускать альбом за альбомом в выбранной эстетике. Если задаться такой целью, почти в каждом из записанных мною 30 или 40 электронных треков можно найти что-то оригинальное. Можно начать развивать собственные находки, но годами бить в одну точку, тиражировать и раздувать их, чтобы в каких-то узких кругах стать основоположником очередного поднаправления техно — не самое увлекательное занятие. В конце концов, мы живем не в Британии или США, где твой экспериментальный альбом, вдохновленный заброшенными ландшафтами условного Детройта, могут распиарить до глобальных масштабов.
***
В 2010-е годы сразу два сообщества петербургских электронных продюсеров обогатили мировую палитру жанров электронной музыки. Упомянутым в этой главе проектом P.C.P. был создан стиль somatik techno. Другим оригинальным электронным жанром из Петербурга считается хардбасс — одно из направлений пампинг-хауса, связанное с образом русского рейв-гопника. Этот тренд получил воплощение в мемах на английском языке и вирусное распространение на Западе.
***
Следите за новыми выпусками в удобном месте:
VK: vk.com/novayakultura
TG: t.me/novayakultura
DZ: dzen.ru/novayakultura