В дневниках Тараса Шевченко есть одна страшная запись: "Шёл я в декабре по набережной. Навстречу босяк. Дай, говорит, алтын. Я поленился расстегивать свитку. Бог, отвечаю, подаст. Иду дальше, слышу — плеск воды. Возвращаюсь бегом. Оказывается, нищий мой в проруби утопился. Люди собрались, пристава зовут... С того дня я всегда подаю любому нищему. А вдруг, думаю, он решил измерить на мне предел человеческой жестокости..."
В дневниках Тараса Шевченко есть одна страшная запись:
"Шёл я в декабре по набережной. Навстречу босяк.
Дай, говорит, алтын. Я поленился расстегивать свитку.
Бог, отвечаю, подаст. Иду дальше, слышу — плеск воды.
Возвращаюсь бегом. Оказывается, нищий мой в проруби утопился. Люди собрались, пристава зовут...
С того дня я всегда подаю любому нищему.
А вдруг, думаю, он решил измерить на мне предел человеческой жестокости..."
