Цифровая тишина
— Эй, Олег, ты где? Твой респаун (*точка возрождения) глючит! — голос в комм-чате треснул, как перегруженный процессор.
Аватар Олега Литвина стоял на краю виртуального небоскреба, вцепившись в парапет из пикселей. Его цифровое лицо, обычно поджарое и насмешливое, напоминало теперь зависшую программу: глаза — два статичных кадра, губы полуоткрыты, будто застряли между «онлайн» и «офлайн».
— Чего молчишь? — спросил игрок в костюме киберниндзя, тыкая в него игровым мечом. Клинок проходил навылет, оставляя дыры, как в плохом изображении. — Может, админ банит…
Но тело не исчезало. Оно оставалось — неестественно плотным для метавселенной, словно кто-то заменил пиксели свинцом. Над головой аватара мигал никнейм @Real_Oleg_Litvin, а внизу, в реальном мире, у Олега уже час как не билось сердце.
— Эй, чел, ты как там? — киберниндзя снял шлем, обнажив прыщавое лицо подростка из Новосибирска. — Я щас в реале гляну его стрим…
На стриме Олег лежал в геймерском кресле, будто уснул с открытыми глазами. Нейрошлем с трещиной на виске — подарок подписчика — мерцал синим, как экран смерти. В чате уже полыхало:
«Фейк?», «Новый челлендж?», «Где админы?».
— Твою ж… — подросток вырубил трансляцию. Его руки пахли чипсами и потом. — Это не глюк.
~~ ~~ ~ ~~ ~ ~~ ~ ~~ ~ ~~
В метавселенной «NeoSphere» дождь из данных струился по стеклянным стенам, но капли застывали в воздухе, превращаясь в уведомления:
Сервер 404. Перезагрузка…
Игроки тыкали в аватар Олега, как в зависший интерфейс, но он лишь медленно падал вперед — не вниз, а сквозь текстуры, слоями: сначала исчезли ботинки с NFT-подписью, потом торс в футболке «Я — контент», наконец, пальцы, все еще впившиеся в несуществующий парапет.
— Что за дичь? — прошептала девушка в аватаре лисы, отдергивая хвост-антенну. — Он же… Он же не должен так…
Она не договорила. Над ними всплыл баннер:
Сервис временно недоступен. Причина: смерть пользователя.
Следствие вошло в игру
Алиса Ветрова ненавидела запах серверных. Он напоминал ей о брате — смесь озона, пластика и чего-то органического, словно техника медленно переваривала людей. Но сегодня она дышала глубже обычного. На столе перед ней лежал нейрошлем Олега Литвина с трещиной на виске, как шрам от пули.
— Вы уверены, что хотите войти под его аккаунтом? — спросил техник, постукивая карандашом по голограмме с логами. — Там же… э-э, труп. Цифровой.
— Труп не стреляет, — Алиса потянула пальцами невидимые нити в воздухе, будто настраивая невидимый интерфейс. — А вот алгортим может. Вы же не хотите, чтобы я объясняла вашему начальству, почему вы не скопировали кеш аутентификации?
Она надела шлем. Мир распался на пиксели, а потом собрался заново — слишком резко, как плохой монтаж. Алиса стояла на том самом небоскребе из прозрачного кода, где застыл аватар Олега. Его тело исчезло, но остались следы: вмятины на парапете, будто кто-то вбивал гвозди в облака.
— Литвин, — прошептала она, и система выдала меню.
Последняя активность: фишинговый линк «Эксклюзив для топ-подписчика».
Голос в комм-чате заставил ее вздрогнуть:
— Ветрова? Это Даня. Ты в его инвентаре? Ищи артефакт «Код 22» — он как вирус-невидимка.
— Знаю, — соврала Алиса, листая голограммы. Ее пальцы дрожали — не от страха, а от памяти. Брат умер так же: зависший аватар, перегрев шлема. Она тогда не успела…
В инвентаре Олега среди NFT-медалей и донат-кристаллов затесался файл без иконки. При попытке открыть — ошибка:
Доступно только при уровне стресса выше 90%.
— Даня, что это?
— Фиг его знает. Но его пульс перед смертью скакал как курс биткоина. Думаешь, игра его… заглючила?
Алиса не ответила. Она смотрела на чат с подписчиками. Последнее сообщение Олегу: «Заходи на стрим, обсудим хейтеров» — от аккаунта с аватаркой-зеркалом. Тот же стиль, те же хештеги, только имя другое: @Real_Олег_Литвин_Pro.
— Подделка, — она щелкнула по ссылке. Система завизжала:
Вход с нового устройства. Подтвердите двухфакторной аутентификацией.
Но Олег уже не мог подтвердить.
Теневой интернет заговорил голосами
Алиса пила кофе, который давно остыл, но все еще пах горечью нераскрытых дел. На экране перед ней шевелился чат в теневом интернете — словно змеиное гнездо, где вместо букв ползали бинарные коды. Даня, ее информатор, прислал координаты канала с говорящим названием «Крипта-могильщики».
— Там был пост, — голос Дани в наушниках напоминал шум плохой связи, хотя Алиса знала: он просто боялся. — Типа: «Приручил крысу, слил через боль». Дата совпадает с днем смерти Олега.
Сообщение светилось на фоне черного экрана:
[Пользователь_X]: Крыса думала, что зеркало — ее друг. А оно сожрало ее сердце.
— Зеркало… — Алиса потянулась к голограмме переписки Олега. Тот фейковый аккаунт с аватаркой-двойником. @Real_Олег_Литвин_Pro — не зеркало ли это?
Дверь в серверную скрипнула. На пороге стояла София, сестра Олега, с лицом, будто собранным из осколков.
— Вы нашли того, кто это сделал? — спросила она, не здороваясь. — Или опять будете говорить про «технические сложности»?
— Мы близки, — Алиса намеренно щелкнула пальцами по клавиатуре, чтобы звуки заполнили тишину. — Ваш брат расследовал NFT-аферу. Продажу поддельных артефактов через ботов. Ему прислали ссылку…
— Знаю. Он говорил, что это «большая рыба», — София закусила губу. — А вы думаете, его убили из-за этого?
— Нет. Убили потому, что он поверил в свое отражение.
София ушла, оставив за собой шлейф духов с ароматом «черный тюльпан». Алиса вернулась к чату. Пользователь_X хвастался новым «троллингом»: скриншот переписки с кем-то под ником @Стример-2000.
— Даня, найди этого Стримера.
— Уже ищу. Но тут фишка… — на экране всплыла карта метавселенной с горящей точкой. — Он активен только в «NeoSphere», и только когда игроки стримят. Как призрак, блин.
Алиса запустила нейрошлем. Мир сузился до строки поиска. @Стример-2000 оказался ботом, который подражал голосу Олега. Он рассылал фейковые приглашения на «закрытые стримы», а взамен требовал доступ к медицинским данным.
— Вот как они его достали, — прошептала Алиса. — Он же вел стримы с датчиком пульса. Если синхронизировать с нейрошлемом…
— …можно подменить сигнал, — закончил Даня. — Типа, мозг получит команду «ты умираешь» — и бац, инфаркт. Но для этого нужен доступ к его медкарте.
Голограмма Олега мелькнула в чате теневого интернета — архивный ролик, где он смеялся над провальным стартапом: «Глеб Савельев? Да он даже нейросеть не отличит от кофеварки!»
Алиса замерла. Глеб Савельев — экс-сотрудник Олега, уволенный за утечку данных. Его стартап разорился после этого стрима.
— Даня, проверь Савельева. И найди связь между ним и…
Она не договорила. На экране всплыло уведомление:
@Стример-2000 начал трансляцию. Присоединиться?
Обратный отсчёт
Алиса вошла в аккаунт Олега через черный ход — так, как это делал убийца. Виртуальный мир встретил ее фейерверком глюков: небоскреб из пикселей дрожал, как холст под дождем кислоты. На месте, где завис аватар, теперь зияла дыра — вход в ловушку, которую кто-то назвал «квестом».
— Ты уверена, что это сработает? — Даня дышал в трубку так громко, словно пытался надуть воздушный шар. — Если он и тебя…
— Заткнись, — Алиса надела нейрошлем с трещиной. Пластик впился в висок, как зубы старой собаки.
Она нажала «Присоединиться».
Стрим начался с тишины. Потом голос, точь-в-точь олеговский, прошипел:
Ты же хотел знать, кто твои хейтеры? Они здесь.
Экран заполнили фейковые чаты. Сообщения множились:
«Сдохни, инфлюенсер», «Твой контент — мусор», «Мы знаем, где твоя сестра».
Аватары — клоны реальных подписчиков Олега — метались по краям экрана, как пчелы в закупоренной банке.
— Это нейросеть, — прошептала Алиса, чувствуя, как датчики шлема сканируют ее пульс. Его пульс. — Он не мог… он же знал, что это боты…
Но Олег не знал. В углу интерфейса мигал стресс-трекер: 85%, 90%, 95%. Игра подменяла реальность: фейковые уведомления о блокировке карт, звонки «из банка», голос Софии: «Помоги, они меня…».
— Даня! — Алиса схватилась за парапет. Виртуальные пальцы провалились сквозь текстуры. — Здесь триггеры на его страхи. Как они…
— Медкарта, — хрипел в наушниках Даня. — Они скачали его историю болезней. Сердечная недостаточность в 16 лет, панические атаки… Играла музыка?
Да. На заднем фоне — трек «Lacrimosa» в ремиксе нейросети. Тот самый, что Олег включил в последнем стриме.
Стресс-трекер застыл на 98%. Голос бота засмеялся:
— Теперь ты видишь, Олег. Ты — контент.
Экран погас. В реальном мире Алиса услышала, как ее собственное сердце бьется в такт метроному. Его сердцу.
— Даня, — она вырвала шлем, чувствуя вкус железа на языке. — Они не просто подменили данные. Они заставили игру считать его виртуальную смерть — реальной.
На столе лежала распечатка: Глеб Савельев купил нейроинтерфейсы для «коррекции стресса» за месяц до убийства. Его стартап оказался ширмой.
— Он не хотел его убивать, — сказала Алиса, глядя на код ловушки. — Он хотел, чтобы Олег увидел себя мёртвым. А система сделала всё остальное.
В чате теневого интернета всплыло новое сообщение:
User_X: Крыса умерла от собственной копии.
Кто ставит точку в игре?
Глеб Савельев сидел в пустой студии, где когда-то записывал презентации для инвесторов. На столе — разбитый нейрошлем с гравировкой «Первый. Лучший. Единственный». Алиса вошла без стука, бросив на стол распечатку переписки из теневого интернета.
— Вы хотели, чтобы он увидел себя мёртвым. Но зачем зеркало? — спросила она, указывая на фейковый аккаунт-двойник.
Глеб улыбнулся, как программист, заметивший ошибку в чужом коде.
— Он же любил отражения. Стримы, лайки, повторы… Я просто показал, что случается, когда зеркало ломается.
Экран за его спиной мигал архивными стримами:
Олег смеялся над стартапом Глеба, Глеб в коментах писал «Гениально!», сжимая кулаки под столом.
— Вы убили его из-за насмешек? — Алиса приблизилась, но Глеб вскинул руки, будто защищая невидимый интерфейс.
— Я не убивал. Я… синхронизировал. Его страх стать никем, мой страх быть им. Разве это не справедливо?
В углу экрана всплыло уведомление: «Система завершает процесс». Глеб потянулся к шлему, но Алиса была быстрее.
— Ваш код — говно, — сказала она, выдергивая кабель. — Вы забыли, что боль нельзя исправлять.
Полиция увела его под треск камер. Алиса осталась в студии, глядя на осколки шлема. В них отражались её глаза — и бесконечные ряды серверов за окном.
«Мы создали мир, где можно убить, даже не прикоснувшись», — подумала она, слыша, как где-то в метавселенной возраждается новый аватар.
~~ ~~ ~ ~~ ~ ~~ ~ ~~ ~ ~~
Когда последняя граница между вами и вашим аватаром исчезнет — вы станете бессмертным или просто обновляемым файлом?
🔥 Понравился сюжет? Поставьте 👍, чтобы поддержать истории о будущем, которое уже наступило. Подпишитесь — впереди материалы о том, как нейротехнологии переписывают понятие "человек".