Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Играла в бедную — стала ею

Когда мы планировали ребенка, у меня появилась идея: — Слушай, ну это не грех, — сказала я, пролистывая страницу на госуслугах. — Это государство должно быть благодарно, что я сама детей тянуть буду, а не тебе на шею сяду. — Ты вообще слышишь себя? — хмуро ответил муж. — Мы в развод собираемся ради денег. — Фиктивно! Мы же не разъезжаемся. Просто на бумаге. Тебе-то что? Ты всё равно на мою зарплату живёшь. Павел шумно выдохнул. Он у меня человек мягкий, без амбиций. Работал то тут, то там — монтажник, грузчик, охранник... Вроде старался, но стабильности — ноль. А я — бухгалтер. Цифры мои друзья, схемы мои союзники. И вот в одной такой схеме я увидела шанс. — Гляди, — продолжила я. — Если я разведёнка с ребенком непонятно от кого и без квартиры, мне полагаются субсидии, пособия, очередь на жильё, льготы. А если у меня есть муж и квартира — фиг. — И ты решила стать бедной и несчастной, чтобы жить лучше? — горько усмехнулся он. Я не ответила. Потому что в моей голове это был не обман,
Оглавление

Гениальный план

Когда мы планировали ребенка, у меня появилась идея:

— Слушай, ну это не грех, — сказала я, пролистывая страницу на госуслугах. — Это государство должно быть благодарно, что я сама детей тянуть буду, а не тебе на шею сяду.

— Ты вообще слышишь себя? — хмуро ответил муж. — Мы в развод собираемся ради денег.

— Фиктивно! Мы же не разъезжаемся. Просто на бумаге. Тебе-то что? Ты всё равно на мою зарплату живёшь.

Павел шумно выдохнул. Он у меня человек мягкий, без амбиций. Работал то тут, то там — монтажник, грузчик, охранник... Вроде старался, но стабильности — ноль. А я — бухгалтер. Цифры мои друзья, схемы мои союзники. И вот в одной такой схеме я увидела шанс.

— Гляди, — продолжила я. — Если я разведёнка с ребенком непонятно от кого и без квартиры, мне полагаются субсидии, пособия, очередь на жильё, льготы. А если у меня есть муж и квартира — фиг.

— И ты решила стать бедной и несчастной, чтобы жить лучше? — горько усмехнулся он.

Я не ответила. Потому что в моей голове это был не обман, а оптимизация. А квартира... Да, была на мне. Однушка от бабушки. Старенькая, но своя. И чтобы не мешала в документах — я решила её временно «подарить» брату.

— Коля согласен. Подпишем дарственную, а после рождения подождем сколько нужно и обратно переоформим. Чисто. Никто не догадается.

— А если... — начал Павел.

— Не начинай, — перебила я. — Всё будет по уму. Всё законно. Просто бумажки.

Мы подали на развод. И плотно взялись за процесс зачатия. Через пять месяцев тест показал две полоски, через 3 месяца УЗИ показало двойню. Спустя месяц после родов я стояла в соцзащите, изображая усталую женщину с двумя малышами, без поддержки, без жилья.

— Вы совсем одна? — сочувственно спросила молодая девушка за компьютером.

— Да... Совсем одна, — сдержанно кивнула я. — Дети — смысл жизни. Но тяжело...

Она кивала, записывала, шуршала бумагами. Через две недели мне пришли выплаты.

На карту.

С настоящими деньгами.

Законными.

Всё как надо.

И тогда я подумала:

Глупо было бы не воспользоваться таким шансом.

Первые удары

С братом всё прошло гладко.

Мы зашли в МФЦ, подали документы на дарственную, пошутили про «семейный офшор» и вышли довольные.

— Сделаю «хозяином», — подмигнула я Коле. — А потом обратно.

— Да ладно, мне что, жалко? Главное, чтоб тебе помогло, — отмахнулся он.

Коля был лёгкий человек. Байкер, балагур, два раза женат, вечно в дороге. Его нынешняя, Марина, смотрела на меня с прищуром, но молчала. Не лезла.

Мы с "мужем" продолжали жить в этой квартире. Мне начали приходить деньги. И чем больше я получала, тем меньше чувствовала угрызений. Всё работало. Начала искать квартиру побольше, под материнский капитал, думала поплачу ипотеку немного, потом перепишу однушку обратно, продам и закрою кабалу в два счета.

— Вот так надо жить, — говорила я подруге. — Не ныть, а думать головой.

А потом Коля разбился.

В один день.

Ночью, мотоцикл, трасса.

Звонок от Марины был истеричным. Я поехала в морг, трясущимися руками подписывала бумаги. Брат лежал на столе, как будто не он.

Сильный, живой, свободный — и вот так. В одночасье...

Я не плакала.

Я была в шоке.

Но потом пришло сознание: а как же квартира?

Через неделю Марина вызвала меня на разговор.

— Квартира теперь моя, — спокойно сказала она.

— Ты с ума сошла? Это моя квартира! Это была схема! Он должен был мне её вернуть!

— У него было завещание? — холодно уточнила она.

— Нет, но мы же договорились!

— Тогда прости. Он умер. Я жена. Я буду вступать в наследство. Всё законно.

Я чуть не задохнулась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Обжалуешь — будешь платить адвокатам. И не факт, что выиграешь. Это дарственная.

— Но ты же знала, что это не по-настоящему!

— А теперь по-настоящему.

Ушла, даже не попрощавшись. Дала мне время пожить до момента продажи.

Я осталась без квартиры.

Совсем.

Как и написано в моих бумагах в соцзащите.

Одинокая мать без жилья.

Только теперь — это была не роль. Это была реальность.

Одинокая, как и притворялась

Я пыталась держаться.

Жила у близкой подруги на раскладушке, матери сказала, что у нас «ремонт».

В соцзащите мне продолжали перечислять пособия — теперь уже честно, как положено матери-одиночке без крыши над головой.

Муж приходил всё реже.

Говорил, что много работает. Уставал. Для него не было места в квартире подруги, он кантовался в общаге у своего брата.

— Ты сама хотела развода, помнишь? — бросил как-то, не глядя.

— Так это ж формальность была, ради денег…

— А мне понравилось. Свободно дышится, знаешь.

Он будто чужой стал.

Не ругался, не кричал. Просто растворялся.

А потом случайно попалось фото в соцсетях, я увидела фото — его, загорелого, с какой-то дамой в купальнике.

На фоне озера.

С надписью: «Жизнь начинается заново».

Мне стало дурно.

Я набрала его, голос дрожал:

— Это кто?

— Моя женщина. Мы с ней уезжаем.

— А дети?

— Какие? У меня в паспорте пусто. Что ещё ты от меня хочешь?

Я отключилась.

Смотрела в потолок всю ночь.

Вот и всё.

Мужа нет.

Брата нет.

Квартиры нет.

Подруга устали от моего «временного проживания».

Я осталась одна.

По-настоящему.

Как в бумагах — мать-одиночка без жилья.

Только теперь это была не бумажка.

Это была моя жизнь.

Падение и прозрение

Когда муж уехал с новой, я не плакала, не было сил.

Я сидела в кухне, считала на калькуляторе, как сводить концы с концами.

А квартира…

Жена брата вступила в наследство, выставила квартиру на продажу.

Я пришла — просила, уговаривала.

— Это же формально, — говорила я. — Верни хотя бы половину.

Она усмехнулась:

— Ты формально мне её подарила. Так что и формально, и по-человечески — до свидания.

Я вернулась на старую работу.

Бухгалтером. Не в ту фирму, где была раньше — там тоже слухи пошли, а в маленькую организацию, через знакомых.

Работы много, платят средне, но я держусь.

Потому что дети. Потому что совесть.

Я долго думала, почему так вышло.

Почему мне всё это прилетело.

А потом поняла: я притворилась бедной, одинокой, без дома.

И судьба сказала — хочешь так жить? Живи.

Мне казалось, я всех переиграла.

А на деле переиграла себя.

Но и это — не конец.

Я ещё молода, дети растут. Я снова честно работаю, снова поднимаюсь. Пришлось переехать к матери и все рассказать.

В тесноте, но не в обиде. Без афер. Без схем.

И знаете, впервые за долгое время, мне не стыдно смотреть в зеркало.



Потому что теперь я — настоящая, хоть и дура.

Дорогие мои, не забывайте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые истории, полные жизненных уроков, мудрости и искренности. Ваши комментарии, лайки и поддержка значат для меня многое!

С любовью, Лариса Гордеева.