Тимофей шёл по знакомой тропе, прислушиваясь к шорохам леса. Утро было тихим, лишь редкие птичьи трели нарушали спокойствие. Он уже сорок лет сторожил эти места, знал каждый ручей, каждое дерево, каждый звериный след. Но сегодня лес приготовил ему неожиданную встречу.
Возле старой ели, где когда-то охотники ставили капканы, он услышал слабый писк. Остановился, насторожился. В кустах что-то шевелилось. Осторожно раздвинув ветви, он увидел двух косулят, запутавшихся в ржавой проволоке. Малыши бились, но только сильнее увязали в колючих петлях.
— Ну и дела… — пробормотал Тимофей, опускаясь на колени и качая головой.
Он достал складной нож и начал осторожно освобождать малышей. Те дрожали, их тонкие ножки были исцарапаны, а в глазах стоял немой ужас. Неподалёку металась взрослая косуля — мать. Она фыркала, била копытом землю, но близко не подходила.
— Не бойся, не трону твоих деток, — тихо сказал старик.
Проволока наконец отпустила малышей, но они не смогли встать. Слишком долго были скованы, мышцы ослабли. Тимофей вздохнул: если оставить их здесь, лиса или волк быстро найдут лёгкую добычу.
— Ладно, пошли ко мне, — бережно подхватил он косулят и понёс к сторожке.
Мать последовала за ними на почтительном расстоянии, нервно вздрагивая при каждом его движении.
Дома Тимофей устроил малышей в старом сарае, застелил пол соломой, принёс воды и свежей травы. Косулята были слабы, но жадно пили. Он назвал их Зорькой и Рыжиком — один был чуть светлее другого.
Весь день мать кружила вокруг сторожки, не решаясь подойти ближе. К вечеру Тимофей вышел с ведром воды и поставил его у забора.
— Иди, пей, — кивнул он в сторону кустов.
Косуля замерла, потом осторожно шагнула вперёд.
На следующий день Тимофей соорудил небольшой загон рядом с сараем — пусть мать видит детёнышей. И вскоре она начала подходить ближе. Сначала робко, потом всё смелее. А однажды утром он нашёл её спящей рядом с малышами.
Шли дни. Косулята крепли, их ножки снова стали сильными. Мать теперь приходила каждый вечер, а утром уходила в лес.
И вот настал день, когда Тимофей открыл загон.
— Ну, вольные вы теперь, — сказал он.
Косулята выскочили, мать радостно прыгнула им навстречу. Они постояли, покружились на месте, а потом… не убежали. Лишь отошли на несколько шагов и стали щипать траву.
Тимофей улыбнулся.
С тех пор они не уходили далеко от сторожки. Каждое утро он видел их у ручья, а вечером они приходили спать под старый дуб рядом с домом.
Лесничий часто сидел на крыльце, курил трубку и смотрел, как резвятся Зорька и Рыжик.
— Вот ведь, — думал он, — спасаешь кого-то, а оказывается, это они тебя спасли.
И сердце его наполнялось тихой радостью.