ГЛАВА 14
Лес начали окутывать сумерки, когда Арсений скомандовал привал. Паршин и Семёнов тут же, без сил, свалились на землю. Ноги звенели от усталости и перенапряжения. Все трое молча лежали, глядя в темнеющее небо, сквозь пышные ветки высоких сосен.
— А всё таки троих мы успокоили, а, Арсений Матвеевич, — выражая явное удовольствие от содеянного, нарушил звенящую тишину Паршин.
— Угу, — устало буркнул Сенька, — успокоили. — Он ещё немного помолчал, прокручивая в памяти всё произошедшее. — Ты Авдеева с Карташовым когда последний раз видел?
— Они с капитаном к вокзальному зданию побежали, когда мы пистолеты вытаскивали. После этого я их и не видел.
— Туда же раненых сносили после налёта. Они, скорее всего их эвакуировали. Арсений поднялся с земли и сел, повернувшись к Семёнову.
— А ты того раненого на себе тащил, откуда?
— С вокзала.
— Ты там двоих младших лейтенантов, танкистов, не видал?
— Были вроде какие-то. Они кажись, носилки вдвоём несли.
Но я их сразу обогнал, добежали или нет, не могу знать. Он тоже
приподнялся с земли и сел. — Там так пулемёты работали, что мама не горюй.
— Да уж. — Сенька тяжело вздохнул.
— Да может, добежали, — вклинился Паршин. — Многие добежали. Я видел, и перед нами народ в лес вбегал, и после нас. Всех-то по — любому не перестреляли.
— Вот где теперь по лесам искать их? Разбрелись кто куда.
Как теперь всем в кучу собраться? Мы, похоже и впрямь в окружении. Как понять, куда дивизия отошла, и где сейчас прикрывающий полк? Куда идти? — Арсений поднялся на ноги и покрутил головой, ориентируясь в пространстве.
— Комиссар сказал, что немцы прорвались на юго-западе,
и дивизия отходит на запасные позиции. По логике вещей, это
в противоположной стороне. — Он ещё раз покрутился на месте,
и указал рукой в направлении предположительного нахождения
отступившей дивизии.
— Думаю, нужно идти туда. На ночлег останавливаться
не станем, ночью будем идти.
Его слова прервал хруст ветки, отчётливо раздавшийся в тихом, вечернем лесу.
— К бою, — скомандовал Сенька, и присел за дерево. Паршин с Семёновым подскочили, и быстро найдя себе укрытие, направили пистолеты в сторону донесшегося хруста. Все притаились, вслушиваясь в звенящую тишину.
— Может свои,товарищ лейтенант, — прошептал Семёнов.
— Может. — Арсений, напрягая зрение, вглядывался в сумрачный лес.
— Стой, кто идёт? — крикнул он громко. — Рассредоточиться занять позиции, приготовиться к бою.
— Не стреляй казак, в своих попадёшь. — Сенька узнал голос старшины, с которым познакомился у колодца. Конюхов вышел из-за широкой сосны, метрах в ста от них. За ним показалось ещё несколько силуэтов.
— Наши, — с радостью заметил Паршин. Старшина подошёл
в сопровождении восьми бойцов, вооружённых дубинами.
— Ну, здорова ещё раз, брат — казак. — Он обнял Арсения. — Вроде только в обед виделись, а ощущение, как будто вечность прошла.
— Это точно. Я уж думал, мы одни остались в этом лесу.
— Да вроде многие добежали, а ходим, ищем, никого нет, сховались все. На вас вон случайно наткнулись. Ничего не видно уже. Сколько вас?
— Да вот, трое только.
— Не густо. Ты как командовать начал, я думал, рота, не меньше . — Конюхов засмеялся .
— Рота моя вся на станции осталась,— с болью в голосе сказал Сенька . — Вон, Паршин только, да ещё двое, что на колодце со мной были . И то потерял тех, когда со станции бежали .
— Ничего лейтенант, повоюем ещё, к своим нужно идти . Какие планы?
— Думаю, на северовосток нужно двигаться . Дивизия скорее всего туда отошла . — Арсений показал рукой .
— Мне тоже так кажется. — Старшина посмотрел в ту сторону. — Карту бы добыть где-нибудь, да оружие, веселей бы было .
— Паршин, ты второй пистолет не потерял?
— Никак нет, товарищ лейтенант, тута он . — Николай залез за пазуху и достал закопчённый наган, добытый у погибшего товарища на станции .
— Дай старшине .
— Тот протянул оружие Конюхову.
— На вот, пока повеселись, глядишь,
и с картой что-нибудь получится .
— Ну, так уже гораздо лучше, а то мы
с дрынами воюем, аж срамно как-то. — Он открыл барабан, прокрутил его и захлопнул обратно .
— Предлагаю выдвигаться прямо сейчас . Будем идти ночью,днём отдохнём .
— Согласен.
— Их диалог слушали изнурённые бойцы, оперевшись на свои дубины .
— Ну, всё, тогда вперёд . Идём осторожно, слушаем лес, смотрим по сторонам . Старшина, возьми двоих бойцов, и в боевое охранение . Мы выдвигаемся за вами через десять минут.
— Есть.
— Конюхов взял двоих, стоящих рядом солдат, и без лишних слов скрылся в темноте . Через десять минут, Арсений повёл свой, вновь образовавшийся отряд, в выбранном направлении .
Уже рассвело, когда он скомандовал привал, увидев возвращающегося старшину. Уставшие бойцы попадали на землю, кто где стоял . Конюхов подбежал к нему.
— Лейтенант, там, километрах в трёх,
озерцо есть, не плохое. Мы там водички набрали. Хорошая водичка такая, вкусная. — В голосе старшины прослеживался какой-то задор и азарт.
— Водичка — это хорошо, — не понимая его интригующего тона, ответил Сенька. — Нужно напоить людей, а ещё лучше помыться.
— Ага, а заодно и фрица потопить.
— Немцы?
— Принимают утренние процедуры, гады. На берегу стоит три танка, орудиями к озеру, а экипажи в одних труселях плюхаются. Двенадцать человек их там. Если прямо сейчас побежим, успеем их тёпленькими застать. Без одного выстрела потопим всех.
У Арсения загорелись глаза.
— Подъём, — скомандовал он. — Паршин, ко мне.
Все, прилагая усилия, поднялись с земли.
— В трёх километрах отсюда, двенадцать немцев купаются в нашем озере. Приказ. На максимальной скорости преодолеть
это расстояние, и уничтожить врага. Стрелять запрещаю. Наверняка, где-то рядом их подразделение. Нам нельзя себя обнаружить. Всё, времени нет, выдвигаемся. Старшина, ведите.
Конюхов рванул вперёд, все последовали за ним.
Тяжело дыша, они добежали до опушки леса, и залегли. Немцы продолжали купаться, ничего не подозревая. Кто-то плавал, кто-то, намылившись с ног до головы, тёр себя мочалкой. Несколько человек ныряли, подкидывая друг друга по очереди.
Над водой стоял весёлый смех, перемешанный с чужой речью.
От опушки до озера было около двухсот метров.
— Нужно спешить, лейтенант, — поторопил старшина командира. — Если выйдут с воды, тяжелей будет.
— Я понимаю. Арсений встал с земли и взял лежащую рядом суковатую палку.
— Максимально тихо бежим к озеру, и молча забиваем их палками. Старайтесь, чтобы вас не было видно из-за танков. По моей команде бежим.
Все изготовились, нервно сжимая в руках дубины.
— Ну, с Богом. Вперёд.
Он, пригибаясь, рванул с места, набирая максимальную скорость. Все последовали его примеру.
Через несколько секунд они достигли цели. Лавиной, ворвавшись в воду, разъярённые бойцы, начали избивать опешивших немцев. Радостный смех сменился на остервенелые крики и стоны. Вода начала окрашиваться в бордовый цвет. Разбивая вдребезги головы, и ломая кости, красноармейцы топили врага. Вкус победы и ярость придавали им сил.
Через несколько минут всё было кончено. Вокруг стоявших по колено в воде бойцов плавали трупы, сверкая голыми спинами на солнце. Они тяжело и радостно дышали, торжествуя над поверженным врагом.
Вдруг, у противоположного берега вынырнули двое, и, сделав
несколько больших махов руками, выбежали на берег.
— Ушли всё-таки, гады, — ударил по воде кулаком Паршин.
Все наблюдали за ними, не в силах что-то сделать. Вдруг, из камышей, на них выскочили двое красноармейцев, и, налетев сзади, начали душить, обхватив за горло тыльной стороной локтя.
Бойцы, не отрывая глаз, смотрели на происходящее, на противоположном берегу.
— Это же, кажись, Авдеев и Карташов, — закричал Паршин.
Арсений всматривался в борющихся, и не мог никого различить.
— Ну, точно они, товарищ лейтенант. Вскоре немцы перестали подавать признаки жизни. Бойцы поднялись с земли. Теперь Сенька точно их признал.
— Живые, слава Богу, — прошептал он еле слышно.
— Карташов, Авдеев, плывите сюда,— закричал он во весь голос, подставляя руки ко рту, в виде рупора.
— С нами раненый, он не доплывёт, — крикнул в ответ Авдеев.
— Стойте там, я сейчас. — Арсений быстро взобрался на немецкий танк и запрыгнул в люк.
— Паршин, Конюхов. Разберитесь с трофеями, я сейчас.
Он завёл мотор, дёрнул машину задним ходом, и развернувшись, поехал вокруг озера, на тот берег.
Младшие лейтенанты ждали его, вытащив из леса к берегу, носилки с раненым бойцом. Он полусидел в них, потирая перевязанную ногу. Танк, на полном ходу, резко остановился рядом с ними, подняв клуб пыли и песка. Сенька выпрыгнул из него, и подбежал к ним.
— Слава Богу, живые, — он обнял их.
— Как вы тут оказались? — Они, обрадованные встречей, начали говорить наперебой, как малые дети хвастаются перед отцом.
— Стойте, стойте, по одному, — прервал их командир. — Авдеев, докладывай.
— В общем, мы, оторвавшись от погони, углубились в лес. Потом приняли решение идти ночью на северо-запад, предположив, что дивизия отошла в этом направлении.
— Ай, молодцы ребята, недаром учились, и офицерские звания получили вполне заслуженно. Всё правильно сделали.
— Ночью, в паре километров отсюда, мы наткнулись на немецкую танковую роту, остановившуюся на ночлег в небольшом хуторе. С утра они по очереди, ездят сюда мыться.
Эти, — он показал на лежащие на берегу два немецких трупа, — похоже последние в очереди, но может ещё одни будут, точно не скажу, сбились со счёту. Мы их тут пасём, и не знаем, как подобраться. А тут смотрим, старшина с двумя бойцами, по камышам, по камышам, и водички набрали. Мы было к ним, да не успели. Ну думаем, если они тут недалеко, значит точно вернутся. Мы ж тоже думали, если б хотя бы человек пять, шесть, палками их забить. Вот мы и ждём старшину с войском, и не думали, что вы вместе.
— Ну, молодцы ребята, ну молодцы, — радовался Арсений тому, что ход их мыслей совпал, и они встретились тут, на этом озере.
— Товарищ лейтенант, — перебил его похвалы Карташов, — там, в хуторе, их танки стоят, как мишени в тире. Если мы сейчас на эти машины сядем, они же на них, нас вплотную к себе подпустят. Мы за десять минут, в упор, сожжём их всех, они даже
пикнуть не успеют. Тем более, я смотрю, там ребят достаточно, — он махнул в сторону противоположного берега. — Укомплектуем экипажи и вперёд. И из пулемётов их пополиваем, как они давеча нас.
— Отлично братцы, только нужно действовать быстро, пока они пропажи не обнаружили. А ну, давай, раненого грузим.
Они подняли его под руки, и подсадили на броню, затем помогли ему спуститься в люк.
— Вот Костя, садись за пулемёт, — усадил раненого Авдеев. — Тут ноги не нужны, тут руками нужно работать. Повоюешь ещё.
Боец, кряхтя от боли, уселся на место пулемётчика.
— Вот я им, волкам драным, шкурки то подпорчу сейчас, — оскалившись, злорадствовал он, примеряясь к незнакомому оружию.
Сенька завёл машину и рванул в обратном направлении.
— Ну, как с трофеями дела обстоят? — поинтересовался он у старшины, вернувшись назад.
— Восемь автоматов, с полным боекомплектом, двенадцать пистолетов. В танках тоже полный боекомплект, харч кое-какой имеется, — доложил Конюхов.
— У меня там тоже четыре автомата есть.
— В общем, удачно это мы за зипунами сходили, — пошутил старшина.
— Теперь мы вооружены до зубов, можно повоевать.
— Повоюем сейчас. Лейтенанты мои разведку провели, будем давать фрицу бой.
Он всех построил, и вкратце описал
ситуацию.
— Братцы, нужно действовать быстро, пока они не очухались. Есть среди вас кто трактористы, шофёры, механизаторы?
Кто сможет сходу эту технику повести.
— Я тракторист, — Семёнов вышел из строя.
— А ну, тронься, проедь немного и вернись обратно. -- Младший лейтенант Паршин, с ним.
Они вдвоём запрыгнули в танк. Николай провёл небольшой
инструктаж, и новоиспечённый танкист выполнил задание на отлично. Также оказалось, что Конюхов имеет опыт вождения техники, и ещё одного бойца посадили на управление. Авдеева
и Карташова он назначил наводчиками. В каждую машину определили заряжающего орудие и пулемётчика. Трое оставшихся,
были назначены в десант.
— Парни, нам тренироваться некогда, — обратился Арсений к своим младшим лейтенантам. — Проводите инструктаж по дороге. Карташов, идёшь первым, показываешь дорогу на хутор. Я
по центру, ты, Авдеев, замыкаешь. Входим в хутор, становимся в цепь и в упор расстреливаем танки. Бьём по два снаряда на машину. Один пускаем под башню, второй по ходовке, чтобы никакому ремонту не подлежали. С пулемётов бьем экипажи. -- Десант, — повернулся он к трём бойцам, стоящим перед ним,
с немецкими автоматами на груди, — как мы встанем в цепь, спрыгиваете с брони, укрываетесь за танками, и методично уничтожаете экипажи. Всё понятно?
— Так точно, — отчеканили бойцы в один голос.
У всех горели глаза в предвкушении новой жертвы. Кровь гоняла адреналин так, что всю усталость как рукой сняло.
— Ну всё, братцы, с Богом. — Он, по инерции пощупал молитву в кармане.
— По машинам.
Они колонной въехали в небольшой хутор с одной улицей, по обеим сторонам которой стояли неказистые, старенькие домики. В конце улицы расположились шестнадцать вражеских танков. Они стояли в два ряда, друг за другом. Перед ними немцы соорудили импровизированные ворота и гоняли в футбол.
Кто-то, расположившись на броне, вялился на мягком, утреннем
солнышке.
Никто не обратил внимания на вернувшихся с помывки. Они заняли позиции, как обуславливались, напротив танков, на расстоянии ста метров. Немцы продолжали свои занятия.
Лишь офицер, увидев непонятные действия танкистов, начал махать руками, указывая им на место в строю. Он то и принял в себя первую очередь, выпущенную раненым бойцом, из танка Арсения. Тут же, как по команде, заработали все три пулемета, и ахнули орудия. Все футболисты посыпались на землю, срезанные свинцом, не успев понять, что произошло. Три танка, подпрыгнув от удара, загорелись. Оставшиеся в живых после первого удара в панике заметались, падая и корчась, под ураганным огнём. Один выстрел следовал за другим, превращая грозную технику врага в кучу металлолома. Трое бойцов, расположившихся за танками, уничтожали противника, чудом уходившего с линии огня пулемётов. Вскоре все танки были объяты огнём и дымом. Они стояли, потупив башни, и распустив гусеницы, как бы склоняя головы и колени, перед победителем.
Увидев, что дело сделано, красноармейцы прекратили огонь. Сенька высунулся из люка, и огляделся. У крайнего дома стоял старик, и оперевшись на плетень, наблюдал за происходящим.
— Бать, уходить вам надо с хутора, — крикнул он ему. Тот приставил руку к уху, показывая, что не слышит его.
Все вылезли из танков, с наслаждением оглядывая останки
поверженного врага.
— А не плохо мы повоевали, — радостно, как мальчишка, выразил своё удовлетворение Паршин.
— Пусчай знают гады, как безоружным в спину стрелять, — с презрением сплюнул на землю Семёнов.
— Умылись кровью, падлюки. — К ним подошёл разгорячённый старшина.
— Я пойду, трофеи пошукаю, лейтенант.
— Давай. Харчей бы ещё нарыть. Людей накормить надо бы.
Да побыстрей. Нам долго тут нельзя задерживаться. Нашумели мы добро.
— Нароем. Трое, за мной, — он призывно махнул бойцам.
Арсений подошёл к старику.
— Батя, люди есть в хуторе? Вам уходить надо.
— Нет сынок, никого нету. Как немец пришёл, все в лес подались.
— А ты чего здесь?
— Так я на хозяйстве остался. Ироды проклятые пограбят же всё. Дед прищурился и улыбнулся в седую, длинную бороду.
— А лихо вы им всыпали перцу в зад, сейчас черти в аду ещё добавят.
— Отец, нам уходить надо, скоро немцы на шум прибегут.
Где можно харчами разжиться?
— Да войди в любую хату, можа опосля этих оглоедов чяво и осталось. Только не бедокурь, людям тут жить яшо.
— Спасибо, отец. — Сенька пошёл в направлении ближайшего дома.
— Ты бы тоже уходил к своим. — Старик махнул рукой.
— Иди с Богом, сынок, — и перекрестил его в спину.
Они быстренько прошвырнулись по домам, и добыв немного еды, среди которой были немецкие сухпайки, погрузились на танки. Старшина с бойцами прихватил ещё оружия, и целый ящик противопехотных гранат. Загрузив всё это добро, танки взревели моторами и колонной покинули хутор.
Проехав километров пятьдесят по просёлочным дорогам, вдоль опушки леса, они свернули вглубь. Пробивая себе дорогу, сквозь густой молодняк, машины затерялись в чаще, и остановились. Адреналин
начал выветриваться из крови, и усталость от бессонной ночи и сложного дня, давали о себе знать. Поставив танки в треугольник, стволами наружу, бойцы расположились на отдых. Арсений
приказал старшине расставить караулы. Немного перекусив трофейными харчами, утомлённые бойцы легли отдыхать.
К вечеру все более-менее отдохнули. Солдаты доедали оставленную на вечер еду, когда Конюхов с двумя бойцами вернулись из разведки.
— Ты поспал хоть? — поинтересовался у него Сенька.
— Да, вздремнул несколько часиков, хватает пока.
— Возьми, поешьте ещё. — Паршин протянул пришедшим разведчикам по куску краковской колбасы, из немецких сухпайков. Откусывая от неё, старшина подсел к командиру.
— Лейтенант, мы тут с ребятами разведали. — Он подкрутил
свои залихватские усы. — Дело, конечно, поопаснее предыдущего, но если повезёт, можем ещё разок посчитаться с немчурой.
— Гутарь.
— Километрах в пяти, идёт шоссе. По нему, время от времени, проходят танки, грузовики с топливом, машины с пехотой. Мотоциклистов видели. С роту, наверное, проехали, час назад. По всему видно, что перебрасывают силы. Тыловики тоже идут. Если повезёт, и они на ночь остановят движение, то можно занять выгодную позицию. Я там присмотрел несколько вариантов.
Арсений внимательно слушал, видя, как его глаза загораются в новом азарте.
— С танками связываться не будем, силы не равны, а вот другую технику можно пожечь, да живую силу проредить.
— Ну что ж, казаче, положимся опять на твою чуйку, — улыбнулся Сенька.
— Только нужно минимизировать риски. Пойдём туда вместе, там сориентируемся и примем решение. Товарищи офицеры, ко мне, — обратился он к младшим лейтенантам. Те подбежали и вытянулись перед ним.
— Мы со старшиной в разведку. Позже пришлём посыльного. Он передаст мои указания. Паршин, остаёшься за меня.
— Есть, — козырнул тот.
— Всем бодрствовать, кроме сменившегося караула. Смотреть в оба, слушать в четверо. Всё понятно?
— Так точно, всё понятно, — ответили офицеры в один голос.
После инструктажа, они со старшиной и двумя бойцами исчезли
в лесу.
Когда разведчики подошли к шоссе, уже стемнело. Ещё издалека они увидели свет фар и звуки движущейся техники. Подкравшись вплотную к трассе, бойцы залегли и приступили к наблюдению. По дороге шла колонна груженной техники. Мимо них проехало машин сорок, и всё стихло. Через полчаса появилась новая колонна. Так, с небольшими интервалами, по ночной трассе, шли одна за другой, колонны различной техники.
— Неужели всю ночь будут идти? — негодовал Конюхов. — Если до утра не остановятся, не сможем подогнать танки незаметно.
— Да, похоже, они не собираются останавливаться. Видимо, торопятся наступать, раз ночью перебрасывают силы. Вась, —
обратился Сенька к старшине по-дружески, — нужно им хоть как-то помешать. Может, выиграем спасительное время, чтобы дивизия успела закрепиться на новых позициях.
— Нужно, значит выиграем.
— Как думаешь, если танки подогнать сюда, поближе, не включая фар? В промежуток между колоннами, поставить их на расстоянии двухсот метров, друг от друга. Мы тогда охватим
огнём полкилометра трассы. Как раз можно будет первую машину подбить, и последнюю. Заблокируем пути отхода, и сожжём все.
— Рискованно, конечно, но другого выбора у нас нет. Как рассветёт, вообще ничего не сможем сделать. — Арсений не видел лица Конюхова, но чувствовал его азарт перед предстоящим боем.
— А так, может, мы их тут на всю ночь остановим. Они полюбому на нас будут силы отвлекать. Хорошую фору дадим дивизии.
— Значит, так и сделаем. Бог нам в помощь. — Арсений нащупал в темноте молитву в своём кармане. Это стало для него уже добрым знаком. Всякий раз, когда сердце вырывалось из груди от чувства опасности, рука сама тянулась к монаховой молитве.
— Боец, ко мне. — Сенька окликнул одного из солдат, лежащих неподалёку.
— Братец, дуй к нашим, передай Паршину мой приказ. Не зажигая фар, подводишь колонну сюда. Поедешь в головном танке, покажешь дорогу. В пятистах метрах заглушите моторы. Как понял?
— Всё понял, — послушно ответил боец. — С выключенными фарами подогнать танки, моторы заглушить в пятистах метрах.
— Всё, давай. — Арсений хлопнул его по плечу, и тот растворился во тьме.
Через час посыльный вернулся к шоссе с Паршиным.
— Всё готово, — доложил тот.
По шоссе шла очередная колонна.
— Тихо, тихо, — прервал его Бандурин, не отрывая взгляда от дороги.
— Карташова и Авдеева ко мне. — Посыльный мигом позвал офицеров. Они присели на корточки, рядом с командиром.
— Слушайте меня внимательно. По моей команде, Карташов, занимаешь позицию на правом фланге, в двухстах метрах от меня. Авдеев, на левом, на таком же расстоянии. Паршин, подгоняешь танк сюда. Если пойдут танки или грузовики с пехотой, пропускаем, с ними нам не совладать. Берём на себя колонну с горючкой. Их тут много идёт. Похоже, серьёзный танковый удар готовят. Топливо тоннами прут. Офицеры внимательно слушали командира, вглядываясь в полутьме в его лицо.
— Карташов, первый удар за тобой. Как появляется колонна,
берёшь первую машину на прицел. Пропускаешь метров на сто вперёд, и жжёшь. Авдеев, на тебе сразу крайняя. Ты закупориваешь. Затем начинаем планомерное уничтожение колонны.
-- Ну, вроде на словах всё ясно, а там как Бог даст.
Все заняли выжидающую позицию. Минут через десять, движение на дороге стихло, колонна прошла, оставив после себя запах солярки, зависший в воздухе.
— Ну, всё братцы, пора, — скомандовал Арсений. — Действуем быстро, скоро появится следующая. — Лейтенанты убежали к своим трофейным машинам. Взревели моторы, и тяжёлая броня поползла в темноте на свои позиции, сминая перед собой молоденькие сосенки. Минут через пятнадцать всё стихло. Экипажи были готовы к бою. Сенька, указав Паршину место расположения своего танка, побежал проверить фланги. Удостоверившись, что позиции заняты правильно и проверив углы обстрела, он занял своё место наводчика. Вскоре, вдалеке послышался приближающийся шум, и заморгал свет фар. На удачу, появление новой колонны сопровождал свежий запах горючки. С небольшим интервалом, в направлении фронта двигалась очередная колонна с топливом. Она миновала позицию Авдеева, прошла среднюю, и начала отдаляться от Карташова. Раздался оглушающий хлопок, и первая машина, подлетев в воздух, перевернулась и вспыхнула, как факел. Колонна хаотично остановилась, кое-где налетев друг на друга. Тут же загорелась замыкающая машина.
Водители и охранение, в панике начали выпрыгивать из кабин.
По ним заработали пулемёты и автоматы. Последовали один за другим выстрелы башенных орудий. Вскоре вся колонна полыхала. Разрывами горящее топливо разнесло на сотни метров вокруг. Высохший под июльским солнцем лес вспыхнул как спичка.
Командирский танк взревел и включив фары, начал удаляться от шоссе. Остальные последовали за ним. Трасса была парализована. Огромный её участок, от горящих деревьев превратился в раскалённую печь, к которой было невозможно приблизиться. Переброска немецких сил к фронту была остановлена на двое суток. Это время стало спасительным для отступающей дивизии.