ГЛАВА 15
Крепкого телосложения полковник, с наспех перевязанной
головой, в фуражке, одетой поверх бинтов, отдавал приказания.
Перед ним стоял капитан лет тридцати, с немецким автоматом
на шее.
— Ты пойми, Сидихин, мне язык нужен позарез, — он провёл
ладошкой себе по горлу. — И карты немецкие нужны. А иначе
мы так и будем, как слепые котята, тыкаться, пока нас тут всех
не перебьют.
— Я понимаю, товарищ полковник.
— Ну, раз понимаешь, тогда бери людей, и иди в поиск. Попробуй где-нибудь, на просёлочной дороге засаду сделать.
В общем, что я тебя учу, ты ж разведчик, разберёшься. Главное
добудь мне языка, любой ценой. Слышишь, Сидихин? Любой
ценой.
— Слушаюсь товарищ полковник. Сделаем. — Он козырнул. — Разрешите приступать?
— Давай, иди, чтобы к вечеру язык у меня вот тут сидел,
и разговаривал. На тебя, Сидихин, вся надежда. Не подведи.
Капитан отошёл от землянки, которая служила временным,
полевым штабом полка.
— Егоров, — окликнул он старшего сержанта, помогающего
медсестричке перевязывать раненого.
— Я, товарищ капитан, — отозвался тот, подбегая.
— Как ты умудряешься ещё шуры — муры крутить, а Егоров?
— Да какие шуры — муры, товарищ капитан, я ж помогал перевязку делать.
— Ну-ну, видел я, с каким лицом ты это делал. Как тот кот
на сметану. Офицер улыбнулся.
— А то медсестра без твоей помощи не справится.
— Да я ж, — попытался было оправдаться сержант, но капитан его перебил.
— Ладно, шучу. — Он сделал серьёзное лицо. — А вот теперь
по существу. Через пять минут, построй мне двадцать бойцов.
Выбери поопытней. За языком пойдём.
— Есть поопытней. — Егоров козырнул и убежал. Сидихин
ценил своего сержанта. Он был и впрямь бабником. Любую свободную минутку старался уделять женщинам. Даже в условиях
окружения, постоянного отступления и непрерывных боёв, этот
ловелас не отказывал себе в удовольствии женского общества.
Но, несмотря на это, Егоров в бою был отважен, как лев. С первых дней войны они воевали вместе, и капитан успел полюбить
его за его самоотверженность, и бесстрашие перед врагом.
Вскоре отряд из двадцати бойцов стоял перед своим командиром. Сержант выбрал бывалых бойцов, с кем вместе начинал
войну, и с боями пришёл сюда, в леса Смоленщины. Сидихин
вкратце обрисовал задачу, и они немедля выдвинулись в на-
правлении деревни, расположенной в двадцати километрах
от них. Прошлой ночью разведчики выяснили, что в этой
небольшой деревушке, стоящей недалеко от трассы, ведущей
на Смоленск, расположился временный штаб наступающей
немецкой дивизии. Капитан был уверен, что там можно поживиться говорливым и многознающим языком. Но он также понимал, что просто войти в деревню, и взять нужного офицера не получится. Даже если силами своего, истрёпанного, но всё же
полка, ввязаться в бой — толку будет мало. Было принято решение устроить засаду на просёлочной дороге, ведущей к шоссе.
По его расчётам, рано или поздно, по ней должен был проехать
какой-нибудь штабной офицер. Отряд занял позицию, по обе
стороны дороги, укрывшись в лесочке. Время от времени то туда, то обратно, по ней проезжали штабные машины, в сопровождении бронетранспортёров. Ввязываться в противостояние
с бронемашиной, напичканной пулемётами и пехотой, было
опасно, но время шло, и не давало особого выбора. Вот на горизонте, показался очередной офицерский Мерседес. За ним, метрах в пятидесяти, шёл бронетранспортёр.
— Действуем, — шепнул Сидихин сержанту, — ждать больше
нельзя. Бери на себя броню, я возьму кабриолет. — Он, пригнувшись, пробежал метров двадцать и залёг рядом с бойцом.
— Как с тобой поравняется, бей по колёсам.
— Есть, — ответил тот, и передёрнул затвор немецкого шмайсера.
Вскоре штабная машина проехала мимо них. Раздалась автоматная очередь, и она, накренившись, остановилась, немного
съехав с дороги. Капитан дал несколько очередей по водителю.
С обеих сторон дороги началась пальба. Егоров подскочил,
и бросил по очереди две гранаты, под колёса бронемашины.
Она остановилась, и огрызнулась пулемётами по опушке леса,
из которой виднелись красно — жёлтые огоньки выстрелов.
Из раскрывшегося заднего люка выскочили восемь немцев,
и укрываясь за бронёй, начали отстреливаться. Попав под перекрёстный огонь, они быстро были уничтожены. Пулемёты
продолжали работать. Красноармеец, выбежав из леса, петляя, подлетел к технике, и забросил в открытый люк две гранаты.
Раздался глухой взрыв, остановивший стрельбу. Все пулемётчики были уничтожены. В машине, на заднем сиденье, съёжившись, сидел офицер, прикрывая голову чёрным портфелем, забрызганным кровью водителя.
— Давай, давай, быстрей доставай его, — подгонял капитан
бойцов, подбежав к машине. Двери были заблокированы и не поддавались.
— А ну, хлопцы, разойдись, — гаркнул здоровый, под два
метра ростом боец, и с разбегу выбил ногой стекло в двери.
Мелкие осколки посыпались на немца, от чего он ещё больше
вжался в сиденье. Красноармеец сунул руку в образовавшийся
проём, и, подняв фиксатор двери, открыл её. Схватив перепуганного офицера за китель, его волоком вытащили из машины.
— Всё, быстро в лес, уходим, — крикнул капитан. Его слова
заглушил внезапно возникший шум моторов. Раздался звук застрочившего пулемёта. По машине звякнули пули. Несколько
красноармейцев упали, сражённые наповал. Остальные укрылись за мерседесом и подбитым бронетранспортёром.
— Квашнин, смотри, за языка головой отвечаешь, держи,
что б не убёг.
Сидихин поручил пленного немца здоровому
красноармейцу, выбившему ногой стекло машины.
— Егоров, как вы там?
— Держимся, товарищ капитан, а что нам будет за бронёй-
то.
Егоров с несколькими бойцами укрылись за бронетранспортёром, и огрызались оттуда, короткими очередями. С обеих сторон дороги, из леса отстреливались залегшие там разведчики. Три немецкие бронемашины, прилетевшие на шум боя, выстроились в цепь, и медленно двигались к обороняющимся
на дороге бойцам. Пехота шла, прячась за техникой. Ведя
непрерывный огонь из пулемётов и автоматов по лесу и машине, немцы не давали разведчикам высунуться.
— Егоров, гранаты остались? — крикнул надрывно капитан, лёжа за легковой машиной, по которой непрерывно звякали пули.
— Есть ещё несколько, — проорал в ответ сержант, стараясь
перекричать шум боя.
— Кидайте под гусеницы, не давайте приблизиться.
Немцы неумолимо двигались на сближение.
— Давай Санёк, делай красиво, — в панибратской форме, отдал приказ старший сержант бойцу. Тот вынул из-за пояса две гранаты.
— Раз, сел, два, сел, больше секунды не стой, — проинструктировал его Егоров. Боец молча кивнул головой.
— Давай. — Красноармеец приподнялся, и широко замахнувшись, швырнул гранату. Присев, как учил сержант, он повторил бросок. Одна за другой, разорвались гранаты, разведчик
упал, сражённый пулей в лоб.
— Эх, Санька, Санька, не красиво ты поступил.
Сержант провёл рукой по его широко распахнутым глазам. Разрывы гранат заставили технику остановиться.
— Петруха, приготовься, как опять поползут, кинь ещё парочку, — приказал Егоров, сидящему рядом бойцу
— Есть, — ответил тот послушно.
Бронемашины, не прекращая огня, немного постояли, в ожидании повторения, и опять двинулись на сближение. Петруха,
не поднимаясь, из-за брони, швырнул ещё две гранаты. Немцы
чуть сбавили ход, но всё равно продолжали ползти.
— Всё, товарищ капитан, одна граната осталась, не остановим мы их, нужно уходить. Патроны тоже кончаются.
До лесочка, откуда отстреливались редкими очередями разведчики, экономя боеприпасы, было метров двадцать. Пробежать по открытой дороге, под кинжальным огнём, это расстояние было нереально.
— Во попали, как кур во щи. — Сидихин вынул из кобуры пистолет.
— Не добежать нам с ним до леска, Квашнин.
Капитан показал на пленного немца, который не знал, куда себя деть
от своих же пуль, звенящих по железу, и пронзающих землю вокруг.
— Не добежим, — пробасил огромный Квашнин, — Свои же
его и подстрелят.
Сидихин передёрнул затвор своего ТТ, и молча выстрелил пленному немцу в лоб.
— Может, хоть сами добежим, а иначе они нас раздавят.
Квашнин молча смотрел на командира.
— Егоров, по моей команде, кидай последнюю гранату, и рвём в лес. Как понял?
— Понял, товарищ капитан.
— Внимание. Приготовиться…
Звуки начавшегося недальнего боя, застали новоиспечённых
танкистов лейтенанта Бандурина на привале, когда они доедали
последние немецкие сухпайки.
— Стреляют, кажись, товарищ лейтенант, — поднявшись
с земли, покрутил головой Паршин.
— Вроде оттуда, — показал рукой в сторону дороги Авдеев.
— Похоже, наши бьются.
— Конечно наши, Паршин, ни немцы же, сами с собой, постреляться решили, — пошутил над ним Арсений, обрадовавшись, что где-то близко свои.
— А ну, по машинам братцы, подсобим немного.
Они выехали из леса на просёлочную дорогу. Проехав с километр, их взору предстала картина боя. Около тридцати немецких солдат, под прикрытием брони, вели огонь по лесу и по дороге. Увидев свои танки, пехотный офицер замахал руками, показывая им, чтобы объезжали их и атаковали. В следующий момент средний
бронетранспортёр взлетел на воздух, и тяжело рухнув, загорелся. Пехота, не поняв, кто и откуда стреляет, кинулась врассыпную. Танки, став в цепь, открыли по ним огонь из пулемётов.
— Отставить, — крикнул Сидихин, увидев боковым зрением
загоревшийся бронетранспортёр. Пули перестали звякать
по броне и железу. Разведчики, в недоумении повысовывались
из своих укрытий, и наблюдали, как немецкие танки расстреливают своих солдат. Через мгновение загорелись обе оставшиеся
бронемашины. Попавшие под неожиданный пулемётный огонь,
солдаты падали, натыкаясь друг на друга, пытаясь где-нибудь
укрыться от смертельного свинца. Те, кто успел добежать до леса, были в упор расстреляны разведчиками. Вскоре не осталось
ни одного, подающего признаки жизни немца, и огонь прекратился. Бойцы Сидихина стояли в полный рост, не прячась, и с изумлённым видом наблюдали за происходящим. Танки, закончив свою работу, подползли к офицерской машине, возле которой стоял капитан. Практически одновременно открылись башенные люки, и из них показались русские танкисты.
— Вы, чьих будете, хлопцы? — поинтересовался Сидихин, —
откуда вы такие нарядные?
— Оттуда, — показал пальцем в небо Карташов.
Сенька спрыгнул с танка и подошёл к капитану.
— Лейтенант Бандурин, — представился он, приставив ладонь к виску. — Сопровождал сводную роту курсантов из Ленинградского танкового училища, направленную для пополнения в 115 танковый полк. Рота погибла, при авианалёте, на станции Узловой, осталось четверо вместе со мной. Они здесь. Также со мной остатки сводного батальона пополнения, прикомандированного к 494 стрелковому полку. Ими командует старшина Конюхов. Офицеры погибли. Кто-то, возможно, прорывается к фронту. На Узловой, после авиаудара, мы попали под танковую атаку. Уходя от преследования, оставшиеся в живых рассеялись в лесу. Наша группа с боем отбила у противника три танка.
И вот мы здесь.
— Лихие вояки, это как же вы танки-то отбили? — удивлённо усмехнулся капитан.
— Да это долгая история, при случае доложу. А сейчас, мне кажется, уходить надо. А вы кто, товарищ капитан?
— Я командир разведроты, 494 стрелкового полка, капитан Сидихин.
— Значит, мы верно вышли в расположение полка?
— Так точно, верно, лейтенант, а главное, вовремя. Я уж думал, не выберемся мы отсюда. Обложили нас крепенько. — Капитан посмотрел по сторонам. — А уходить и впрямь надо, только дельце мы одно не доделали. Нам без языка в полк возвращаться нельзя. Возникла у меня тут идейка одна, лейтенант, с танками твоими. Нужно в деревеньку, тут недалеко, наведаться, там штаб у них.
— Наведаться можно, только топлива у нас на нуле. Боюсь,
встанем.
— Вот лейтенант, сливай отсюда. — Сидихин хлопнул рукой
по бронетранспортёру.
— Насколько хватит, а там сориентируемся.
— Паршин, — подозвал Арсений младшего лейтенанта. —
Возьми людей, слейте отсюда всё что есть, и распределите поровну.
— Есть, — отчеканил тот.
— Егоров, собери со всех немцев форму, и все переодень-
тесь, — скомандовал капитан.
Минут через двадцать, всё было
готово. Танкисты дозаправили свои танки, разведчики, переодевшись в немецкую форму, погрузились на броню.
Танки въехали в деревушку, и остановились посреди улицы.
Сидихин спрыгнул с брони, и, подойдя к группе офицеров, стоящих неподалёку, на чистом немецком, поинтересовался, где расположился штаб. Те показали ему на домик, возле которого стоял заведённый мерседес. Капитан быстрыми шагами зашагал в его сторону, зазывающе махнув танкистам. Грозные машины двинулись за ним. Он подошёл к водителю.
— Ефрейтор, мне нужна ваша машина, — начал Сидихин,
на своём чистейшем немецком, уверенным и наглым тоном.
— Но-о, я, я, — в недоумении растерялся водитель, от такого
напора незнакомого офицера.
— Что вы блеете? У меня важное донесение, мне нужно
срочно доставить его на передовую.
— Но я не могу, эта машина полковника Хольтца, — кое-как,
собравшись с мыслями, выговорил ефрейтор.
— Понятно, сейчас решим этот вопрос.
Капитан, резким
движением развернулся, и вошёл в дом. У входа в импровизированный кабинет сидел дежурный офицер.
— Господин капитан, извините, вам кого? — встал он на встречу вошедшему.
— Мне нужен полковник Хольтц, срочно.
— Как о вас доложить?
— Не нужно докладывать, мне некогда.
Сидихин вошёл в кабинет, хлопнув дверью у носа дежурного. Тот попытался было открыть её, чтобы остановить бесцеремонного офицера, но капитан закрылся на засов.
— Что вы себе позволяете, капитан? Вы кто такой? — возмутился полковник, закрывая сейф, из которого только что сложил
в свою папку какие-то документы.
— Спокойно, господин полковник, — разведчик достал из кобуры пистолет, и направил его на немца. — Не делайте резких движений и не шумите, от этого зависит, увидите ли вы когда-нибудь свою семью, или нет.
— Кто вы? Что вам надо? — еле сдерживая дрожь в голосе,
вымолвил перепуганный офицер
— Это сейчас не важно. Для вас сейчас намного важнее подумать, как нам с вами устроить небольшую прогулочку, по местным достопримечательностям
— Вы в своём уме? — преодолевая страх, попытался хорохориться полковник. — На что вы надеетесь? Кругом наши войска. Что за фанатизм? Сдавайтесь в плен, и я гарантирую вам жизнь. Более того, могу предложить вам взаимовыгодное сотрудничество.
— Господин полковник, сейчас сотрудничество вам предлагаю я. -- Сидихин подошёл к окну, не отводя пистолета от немца. — Подойдите сюда, посмотрите. — Офицер послушно подошёл. — Я хочу, чтобы вы понимали, нам терять нечего. Мы
в окружении, и как загнанный зверь, будем драться насмерть.
Вот эти три танка откроют огонь при любом вашем лишнем движении. Солдаты, которые сидят на броне, умрут здесь все, как один, забрав с собой как можно больше ваших людей, и вас в первую очередь. Да, мы фанатики, и готовы умереть в любую секунду. Готовы ли вы к этому? Задайте себе этот вопрос, и как можно быстрей дайте на него ответ. И помните, от того, насколько честно вы ответите себе на этот вопрос, будет зависеть, увидите ли вы ещё когда-нибудь свою семью или нет.
Немецкий полковник с трудом сдерживал дрожь в коленях
и по всему телу. Его бросило в холодный пот, от осознания того,
что эти русские фанатики действительно могут так вот бессмысленно отдать свои жизни, и забрать его. Перед глазами пролетели жена, дети, престарелая мать. В его планы явно не входило
вот так вот просто взять и погибнуть на земле этих варваров.
Ему жутко захотелось оказаться дома, в своём поместье, среди
родных. Но он был здесь, рядом с этим ополоумевшим русским.
— Что я должен сделать? — спросил он обречённым голосом. Сидихин надеялся на такой результат своего психологического давления. Дело оставалось за малым.
— Сейчас, вы возьмёте все необходимые документы, мы
спокойно выйдем, сядем в вашу машину, и поедем. Дорогу я покажу. Спокойно, как обычно, сядем и уедем. Без лишних движений. В танках полный боекомплект. От важности взятых с собой
документов, будет зависеть расположение к вам моего командования.
— Хорошо, я вас понял, — согласился немец.
Заскучавший водитель мерседеса заглушил мотор и подошёл к танкистам, с просьбой прикурить. Все сидели на броне с каменными лицами, не понимая, что нужно этому ефрейтору. Тот повторил свою просьбу. Никто не ответил. Сенька наблюдал за ним через смотровую щель своего танка.
— Какого чёрта пристал? — Все напряглись в ожидании худшего сценария.
— Приготовиться к бою, — скомандовал он потихоньку. Водитель в недоумении стоял и смотрел на игнорирующих его
просьбу танкистов. Егоров медленно повернул в его сторону
свой автомат, лежащий на коленях, и передёрнул затвор. В глазах ефрейтора промелькнула искра страха и непонимания.
— Вот чёрт, — вылетело из его уст, не понятное русскому уху
слово, и он в панике дёрнулся в сторону штаба.
В это время на крыльце появился полковник.
— Отставить, — закричал он на испуганного шофёра. — Почему машина до сих пор не заведена? А ну бегом за руль.
Растерянный ефрейтор быстро прыгнул на своё место и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель послушно заработал.
Полковник с капитаном прошли, и сели на заднее сиденье кабриолета. Они тронулись, и выехали из деревни на просёлочную дорогу. Танки пошли следом.
Проехав полпути танк Арсения захлебнувшись, встал как
вкопанный, и заглох. Остальные остановились рядом. Он вылез
из люка и несколько раз выстрелил в воздух из пистолета. Сидихин услышал выстрелы, и приказал ефрейтору развернуться.
— Всё товарищ капитан, горючки больше нет, — доложил
Сенька подъехавшему офицеру.
— Что же делать? Не бросать же их так, немцам на радость.
Поджечь надо.
— Я тоже так думаю. — Все поспрыгивали с брони.
— Переодевайтесь обратно, — скомандовал Сидихин.
Сенька приказал Паршину уничтожить технику. Сев с Карташовым и Авдеевым в танк, в котором ещё было горючее, они
отъехали, и метров с двадцати засадили в неподвижно стоящие
машины по три снаряда. Грозная техника вспыхнула, как спичка.
Свой танк они обложили снарядами, и закидали гранатами.
— Лейтенант, садись в машину, вместе поедем, — обратился
Сидихин к Бандурину.
— Егоров, веди в полк.
Арсений назначил Паршина старшим своей группы, и приказал идти за сержантом.
— Старшина, — окликнул он Конюхова. — Вась, Паршин
за старшего, но ты приглядывай за ними, — шепнул он ему еле
слышно. — Сам понимаешь, зелёные ещё, вчерашние курсанты мои.
— Я тебя понял, казак, езжай, не беспокойся, дойдём, как
положено.
Старшина поправил автомат, и пошёл к своему отряду.