Вечерний Екатеринбург. Анна возвращалась домой после работы, устало волоча ноги. Подходя к своему подъезду, заметила трёх бородатых молодых мужчин неславянской наружности, говоривших на незнакомом языке. Они стояли, прислонившись к стене дома, и курили, бросая на нее оценивающие взгляды. Екатеринбург заполонили мигранты из среднеазиатских республик и Северного Кавказа.
Сначала они просто смотрели, но, когда Анна поравнялась с ними, один из мужчин окликнул ее. Пахнуло алкогольным перегаром. Девушка попыталась пройти мимо, не обращая внимания, но они преградили ей путь. Настойчивые приглашения познакомиться сменились грубыми ухмылками и недвусмысленными намеками. Анне стало страшно.
Она попыталась вырваться, но мужчины схватили ее за руки. Иностранная речь стала громче и агрессивнее. Анна отчаянно сопротивлялась, кричала, надеясь, что кто-нибудь услышит. Но окна домов молчали. Страх сковал ее тело, парализуя волю. Она чувствовала, как их руки становятся наглее, их прикосновения – отвратительнее. Отчаяние захлестывало ее, когда она понимала, что никто не придет на помощь. Она кричала, молила о пощаде, но ее голос тонул в ночной тишине, заглушаемый пьяным смехом нападавших.
Лишь одна женщина из окна стала кричать на мигрантов, угрожая вызвать полицию. Да, третий мигрант наблюдал молча за всем в стороне.
Чем всё закончилось, неизвестно. Скорее всего, мигрантам не удалось добиться своего. Но сам факт того, что средь бела дня, возле подъезда дома, на глазах сотен жильцов два кишлачных харыпа хотели надругаться над девушкой вызывает огромное желание «отделать их как следует». Задавать риторические вопросы типа «доколе?», «куда смотрит руководство страны?» бессмысленно.
Странно и одновременно обидно, что не нашлось ни одного настоящего мужика, который бы дубиной «отходил» этих мигрантов.