Эдуард родился в апреле 1284 года в замке Карнарвон, что в самом сердце Уэльса. Отец его, легендарный Эдуард I Длинноногий, был гигантом — как в росте, так и в воинской славе. У него были рыжеватые волосы, стальные глаза и неумолимая воля. Но сын его, Эдуард-младший, рос совсем иным.
Он предпочитал флейты копьям, театр — турнирам, а вместо книг о военном деле листал рыцарские романы о благородной дружбе и преданности до гроба. Неудивительно, что при дворе его считали слабым и слишком чувствительным. Даже отец, тот самый Эдуард I, нередко пренебрежительно отзывался о нём: «Дал бы Бог мне иного сына!».
Когда в 1307 году Длинноногий умер во время похода на север, молодой Эдуард взошёл на трон. Ему было двадцать три, он был красив, высок, с мягкими чертами лица — и с одной слабостью, которая сгубит не только его самого, но и покой королевства.
Паж с дурной славой
Пирс Гавестон — вот имя, от которого дрожали стены Вестминстера и рычали герцоги. Он был сыном скромного гасконского рыцаря, но попал ко двору ещё при Эдуарде I. Высокий, стройный, черноволосый, с темными глазами, полными насмешки, Пирс быстро стал ближе всех к юному принцу. «Ближе, чем подобает», — перешёптывались монахи и епископы.
Судя по описаниям современников, он обладал каким-то опасным магнетизмом. Ходил в итальянских бархатах, украшал волосы лентами, разговаривал с иронией, будто всё вокруг — фарс. Одни говорили, что он просто невероятно умен. Другие — что он развратен и коварен. Но главное — он подчинил себе короля.
Сразу после коронации Эдуард объявляет: Гавестон будет графом Корнуоллским, что, по тогдашним меркам, равнялось выстрелу в лицо знати. Этот титул был предназначен исключительно для членов королевской семьи. Но что титул — Эдуард подарил ему замки, земли и целое состояние: по современным меркам — свыше 350 миллионов рублей.
Свадьба как ширма
Между тем, по настоянию отца, Эдуард женился на Изабелле Французской — дочери самого Филиппа IV, прозванного Красивым. Ей было всего двенадцать, когда она прибыла в Англию, но по-своему это была уже настоящая королева — с холодной грацией и хитростью крови Капетингов. Умная, гордая, она быстро поняла, что муж её... делит ложе, но не с ней.
На коронации Изабеллы — беспрецедентный скандал. Вместо того чтобы сопровождать новоиспечённую супругу, король идёт рука об руку с Пирсом, обвешивает его драгоценностями и... вручает вместо брачного дара коробку с фамильными кольцами. Мечами скрежетали зубы английских лордов. Слухи и насмешки ползли по тавернам: «У нас два короля, но ни одной королевы!»
Изабелла молчала. Пока.
Бароны поднимают знамя
К 1310 году англичане уже открыто говорили: страна на грани. Гавестон вмешивался в дела королевства, распоряжался казной, оскорблял влиятельных лордов. Его дерзости стали притчей: герцогу Ланкастерскому он как-то сказал: «Если бы не ты, я бы правил лучше!»
Терпение кончилось. 21 барон подписали Оксфордские постановления, лишив короля личной власти и потребовав изгнания Пирса.
Эдуард уступил. Но ненадолго. Через год Гавестон вернулся — с триумфом, словно Цезарь в Рим. Но Англия уже кипела. Мятеж назревал. Заговор — уже не шёпотом, а вслух.
Гибель фаворита
Весной 1312 года, спустя всего несколько месяцев после громкого возвращения, Пирс Гавестон оказался в осаде. Его выследили в замке Скарборо — грязь под ногами, серое море, и ветер, в котором слышался вой мести. Сначала бароны пытались действовать формально — дескать, он изгнан, значит, и посягать на земли не вправе. Но ненависть брала верх над дипломатией.
Эдуард в отчаянии писал письма, клялся в мести, умолял. Но увы — даже его приближённые не посмели бросить вызов герцогу Ланкастерскому и другим «лордам-ордонаторам», как их прозвали за кулисами Вестминстера.
Пирса схватили, не причинив вреда, и будто бы обещали сохранить ему жизнь. Он верил. Он даже держал себя гордо, как актёр на финальном поклоне. А потом — передумали. Без суда, без разрешения короля, его передали Томасу Ланкастеру и Богуно де Клиффорду.
21 июня 1312 года Пирса вывели в поле у замка Блэклоу Хилл, где он... не сопротивлялся. Меч вошёл в шею с первого удара. Легенда гласит, что он шепнул перед смертью: «Слишком красив, чтобы умирать так...»
Тело выставили напоказ. Эдуард был вне себя от горя. Он отказывался верить, что Пирс мёртв, пока не увидел изуродованное лицо. Потом приказал забальзамировать тело, одеть его в золото и держать в соборе почти целый год, пока не уговорили похоронить.
Изабелла набирает силу
Вот теперь королева вышла из тени. Ей было всего двадцать лет, но в глазах — уже льдины. Она терпела позор, молчала, носила жемчуга, вынашивая планы. Смерть Пирса будто дала ей право на реванш. Муж, ослеплённый утратой, стал ещё слабее. А Изабелла — только крепче.
Она окружила себя французскими советниками, брала под контроль финансы, начала строить свою фракцию. Её брат — король Франции — был вполне готов поддержать сестру, если она решит действовать. Но пока Изабелла ждала. Как пантера в тени.
А Эдуард нашёл себе новых любимцев — Хью Диспенсеров, сначала младшего, а потом и его отца. Но эти двое были не романтиками — а хищниками. Хитрые, безжалостные, корыстные. Они стали новой властью при дворе, и при них Англия окончательно погрузилась в хаос.
Диспенсеры захватывали земли, разоряли баронов, сажали в тюрьмы даже тех, кто когда-то был в королевском совете. Народ ненавидел их не меньше, чем Гавестона. Но если Пирс хотя бы очаровывал, Хью внушал лишь страх.
Мятеж королевы
В 1325 году Эдуард отправил Изабеллу во Францию — уладить конфликт с её братом. Он и представить не мог, что она не вернётся.
Во Франции Изабелла встретила Роджера Мортимера, одного из англичан, бежавших из тюрьмы. Высокий, умный, с сединой в волосах и тем, что французы называют sang-froid — ледяное спокойствие, — он стал не просто её союзником. Он стал любовником.
Связь между ними была очевидной. Современники пишут: «Они не скрывали ничего, и спали в одной постели, как муж и жена». Возможно, она и сама захотела испытать ту страсть, которую король дарил другим.
Осенью 1326 года Изабелла и Мортимер высадились в Англии с флотом из восьми кораблей. Всего восемь — но этого хватило. Все, кого король унизил, предал или обокрал, перешли на её сторону. Даже собственный сын — будущий Эдуард III — поддержал мать.
Эдуард бежал. Сначала в Бристоль, потом в Уэльс, где пытался укрыться в монастыре. Но его нашли.
Убийство, от которого стынет кровь
Короля взяли под стражу и заключили в замок Беркли. Вокруг него поставили немых стражников, чтобы никто не мог рассказать, что происходит внутри. Месяцы — в сырой камере, без писем, без новостей, без венценосного достоинства. Король был, по сути, сломлен.
Но даже сломленного короля нельзя было оставить живым. Изабелла понимала: пока он дышит, — она в опасности.
9 октября 1327 года, ночью, к замку прибыли двое людей. Один — с мясницким ножом. Другой — с раскалённым железным прутом. И, как писали позднее монахи: «Они всадили ему раскалённый прут в анус, чтобы не осталось следов убийства». Вскрик, говорят, был слышен даже за пределами замка.
Так умер Эдуард II — король, который любил не так, как хотели его подданные.
Был ли король действительно мёртв?
Сразу после убийства Эдуарда II по Англии поползли слухи: а жив ли был король на самом деле?
Один из самых странных документов — «Фиесольское письмо», найденное в итальянском монастыре. В нём говорится, что король якобы сбежал из заключения и жил в монашеском обличии на континенте. Написано сжато, но с поразительными деталями: описание внешности, голос, раны на руках… Совпадения — слишком точны.
Более того, спустя 20 лет после «смерти» отцу Эдуарда III был передан таинственный посланник — седой человек, говорящий староанглийским и утверждающий, что он — законный король. Его быстро заточили обратно в монастырь, а имя стерли из документов.
Историки спорят до сих пор. А в графстве Глостершир, у развалин Беркли, вам могут рассказать, будто в тех стенах по ночам кто-то кричит. Голос — будто мужской, срывающийся на крик. Необъяснимый. Леденящий.
Судьба Изабеллы
Изабелла правила Англией всего четыре года. Но и этого хватило, чтобы разочаровать всех, кто шёл за ней. Она не даровала свободы, не вернула земли, не восстановила порядок. Вместо этого — затворничество, расправы, расточительство.
Мортимер стал вторым Гавестоном — только хуже. Его называли «тенью короля», и ходили слухи, что он хочет сесть на трон сам.
В 1330 году, когда юному Эдуарду III исполнилось 17, он совершил свой первый государственный шаг: ночной переворот. Ворвался в замок Ноттингем через тайный подземный ход, схватил Мортимера в спальне королевы. Изабелла кричала: «Сын, я — твоя мать!» — но Эдуард только отстранился.
Мортимера казнили — публично. А Изабеллу заточили в замке Райсинг. Её комната выходила в сад, она могла читать, писать письма, вышивать. Но — без влияния, без мужа, без власти.
Умерла в 1358 году. Говорят, на груди у неё при погребении нашли серебряное распятие, внутри которого был крохотный портрет — Пирса Гавестона. Того самого. Не Мортимера. Не мужа. А того, из-за кого всё началось.
Страсть, изменившая королевство
История Эдуарда II — не просто хроника падения. Это свидетельство того, как личное может перевернуть политическое. Один взгляд, одна страсть, одна ошибка — и Англия сотрясается от междоусобиц, кровопролитий, переворотов. Вы не поверите, но только при Эдуарде II были введены законы, карающие «противоестественные связи» смертной казнью — будто бы в отместку, будто бы чтобы стереть след.
Но память не стирается. Его имя веками обходили молчанием. Его любовь — высмеивали или проклинали. Но в старинных хрониках осталась строчка, от которой у меня дрожь:
«Он любил неправильно — но любил по-королевски, до конца...»
А вы как думаете — имеет ли право король на чувство, если за него платит страна?
Стоит ли страсть таких жертв?
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал — впереди много интересного!
В следующем выпуске — скандал в Версале и любовник, спрятанный в шкафу у королевы Франции.