В 1912 г. в Москве, в типографии товарищества И.Д. Сытина, была издана книга «Записки офицера армии Наполеона». В основу этой книги был положен фрагмент дневника Христофора Людвига фон Иелин – вюртембергского офицера и мемуариста, участника похода императора Наполеона Бонапарта в Российскую Империю в 1812 г. Чем этот поход закончился мы все хорошо помним… После изгнания наполеоновской армии из пределов России в поволжских губерниях были временно размещены тысячи военнопленных солдат и офицеров, некоторые из которых писали об этом мемуары... Христофор Людвиг фон Иелин был захвачен русскими войсками в плен и с июля по декабрь 1813 г. жил в Саранске, о котором у него остались довольно теплые воспоминания. Вот что он записал в своем дневнике о городе, горожанах и быте: По истечении 18 дней, довольно приятно прожитых нами в Пензе во время ярмарки, все пленные были вытребованы в полицию. Те, кто не получили разрешения губернатора, князя Голицына, остаться здесь, были распределены по уездным
В 1912 г. в Москве, в типографии товарищества И.Д. Сытина, была издана книга «Записки офицера армии Наполеона». В основу этой книги был положен фрагмент дневника Христофора Людвига фон Иелин – вюртембергского офицера и мемуариста, участника похода императора Наполеона Бонапарта в Российскую Империю в 1812 г. Чем этот поход закончился мы все хорошо помним…
После изгнания наполеоновской армии из пределов России в поволжских губерниях были временно размещены тысячи военнопленных солдат и офицеров, некоторые из которых писали об этом мемуары...
Христофор Людвиг фон Иелин был захвачен русскими войсками в плен и с июля по декабрь 1813 г. жил в Саранске, о котором у него остались довольно теплые воспоминания. Вот что он записал в своем дневнике о городе, горожанах и быте:
По истечении 18 дней, довольно приятно прожитых нами в Пензе во время ярмарки, все пленные были вытребованы в полицию. Те, кто не получили разрешения губернатора, князя Голицына, остаться здесь, были распределены по уездным городам и отправлены на следующий день в Краснослободск, Городище и Саранск.
Мы, оставшиеся от нашего первоначального транспорта, попали в Саранск и, совершив путешествие туда в три дня, 18-го вечером, еще засветло, прибыли в этот город. Здесь всем нам были отведены хорошие квартиры, и жители оказались очень радушными и приветливыми.
Полицмейстер Иван Яковлевич Этсукот был прекрасный человек; он уже раньше получил извещение о нашем прибытии и заранее распорядился, чтобы нам были отведены удобные квартиры. Его приказание было исполнено полицией в точности. На следующий день мы, все офицеры, хотели поблагодарить полицмейстера, но он уже уехал. Старый француз, гувернер детей его, принял нас очень любезно и обещал известить нас о приезде полицмейстера.
Через несколько дней мы получили приказ явиться к нему, к 10 часам утра. Мы оделись как можно лучше и пошли. Он принял нас очень предупредительно, выразил сожаление, что мы не застали его дома, когда являлись представиться, и потом пригласил всех обедать.
До обеда мы выпили еще по несколько чашек чая и выкурили по трубке турецкого табаку, при чем наш хозяин имел любезность предложить лично каждому набитую трубку. В двенадцать часов слуга подал хорошую наливку, что принято у русских для возбуждения аппетита; потом сели за стол. Полицмейстер, говоривший только по-русски, сидел на верхнем конце рядом с французом, жена его с детьми — на нижнем, а мы, офицеры, по обеим сторонам стола. Обед был прекрасный и пили только вино. За десертом слуга подал полицмейстеру бокал шампанского, он встал, выпил за наше здоровье, а потом каждому поочередно наливали в тот же бокал, и все мы пили за здоровье полицмейстера и его жены.
После обеда мы перешли в другую комнату, где уже был приготовлен кофе, выкурили там еще по трубке, выпили по несколько чашек кофе, побеседовали еще несколько времени, потом простились, и полицмейстер взял с нас обещание часто навещать его и обедать у него.
Благодаря любезному отношению к нам полицмейстера, мы познакомились и с другими дворянами, и потом ни одни именины, ни одно семейное празднество не обходилось без нашего присутствия. Простой народ держался с нами также вежливо; редко кто проходил мимо не кланяясь.
Дворяне приютили у себя некоторых из нас под предлогом обучения детей тем или иным предметам; врачи лечили и т. д. Таким образом, несмотря на свой жалкий вид, мы получили доступ в семейный круг дворян.
Жизнь была очень дешевая, так что десяти пятаков, т.е. 15 крейцеров, нам вполне хватало на день. Если мы не получали никуда приглашения обедать, мы готовили себе обед сами. Постепенно мы снова обзавелись бельем и также понемногу избавились от паразитов.
И здесь нас часто спрашивали, не хотим ли мы остаться в России; нам будут отведены земли в немецких колониях в Саратовской губернии и т. д. Однако такая блестящая перспектива не соблазнила никого из нас, и все стремились домой на родину.
О политике мы не знали почти ничего, потому что не могли читать русских газет, а то, что слышали, было совершенно извращено или ложно, благодаря слабым географическим познаниям рассказчиков.
16 августа 1813 г. открылась здешняя восьмидневная ярмарка. В городе на площади были устроены палатки. Товары были очень дешевы и хороши. Мы, пленные, все осматривали и провели это время очень весело. Главным образом, нас привлекала конская ярмарка; лошадей было очень много и среди них замечательно хорошие; были целые табуны степных коней, свободно стоявших в изгородях. Когда являлся покупатель и облюбовывал одну из лошадей, продавец садился на объезженную лошадь и выезжал за ограду. Табун сбивался в кучу, головами в средину и бил задними ногами, когда к нему кто-нибудь приближался; но у продавца на длинном шесте была прикреплена петля, он ее набрасывал на голову лошади, которую хотел поймать, и спокойно выводил ее к покупателю. Тут были жеребцы, казалось, проявлявшие своим гордым видом, что сознают свою красоту, и всех их продавали за ничтожную цену: 50, 80, 100 рублей ассигнациями.
Покупателей было очень много, собрались все окрестные помещики, и город в это время кипел оживлением; так как ярмарка здесь бывала только раз в год, то помещики закупали все нужное на целый год, поэтому денежный оборот был очень большой.
Наши врачи пользовались большим успехом, потому что во время нашего пребывания здесь между помещиками было много больных, а в городе не оказалось ни докторов, ни аптек. Их вообще не встретишь нигде, кроме губернских городов, поэтому жители были очень рады, что среди пленных оказались доктора.
Одному из наших врачей обещали очень многое, если он останется в России еще на несколько лет, но он все-таки предпочел вернуться на родину.
Русские очень способны, особенно легко они усваивают иностранные языки, и большинство дворян говорят хорошо по-французски; я знал девушек лет двенадцати-пятнадцати, кроме родного языка говоривших и довольно порядочно писавших по-польски, по-французски, по-немецки и немного по-итальянски. Так же способно простонародье, оно скоро научилось от нас многим словам, и нас часто просили сказать, как называется та или другая вещь по-немецки. (…)
16 ноября 1813 г. баварским офицерам была возвращена свобода; мы устроили прощальную пирушку, и они уехали 17 ноября, сопутствуемые нашими пожеланиями всякого благополучия. Теперь мы утешали себя надеждой, что скоро наступит и наш черед, и эта надежда оживляла нас и приятно волновала кровь. Наконец 16 декабря 1813 г. получилась радостная весть. Мы радовались и веселились, а помещики, полюбившие нас, жалели, что приходится с нами расстаться, желали нам счастливого пути и многих ссудили деньгами на покупку шуб. Приобретя шубы, мы провели в радушном обществе еще несколько веселых дней. 24 декабря около полудня мы покинули свое местопребывание и 25 декабря 1813 г. приехали в Пензу. Стоял сильный мороз, и нам предстоял еще тяжелый путь, но радость чувствовать себя свободными помогала безропотно переносить все неприятности.
Далее Христофор Людвига фон Иелин перечисляет населенные пункты, через которые он ехал обратно и книга завершается словами:
на мосту мы остановились и вознесли благодарность Богу, что эта роковая страна осталась у нас позади.
Согласно Пензенской энциклопедии, Христофор Людвиг фон Иелин вернулся домой, в Королевство Вюртемберг, где вновь поступил на военную службу. В 1815 году в чине капитана участвовал в походе во Францию. Из-за болезни ног, обмороженных в России, вышел в отставку. До конца жизни состоял экономом евангелистской семинарии в Тюбингене; в 1848 получил чин майора. Скончался в 1861 г.
Не могу не отметить, что потери среди солдат и офицеров Вюртембергского Королевства, которые участвовали на стороне Наполеона в походе против Российской Империи, были страшные. В книге Генриха фон Фосслера «На войне под наполеоновским орлом» приводится следующая статистика:
Для похода против России Вюртемберг выставил контингент численностью в 15 800 человек, из которых зимой 1812/1813 гг. в герцогство Варшавское вернулось обратно не более 500 человек.