Когда Анна впервые вошла в дом свекра, ей показалось, будто она попала в музей советской эпохи: тяжёлые портьеры, резной сервант, запах табака и политических газет. Но куда сильнее обстановки давил сам хозяин — Семён Михайлович.
— Разувайтесь, — бросил он строго, не отрывая взгляда от телевизора. — В этом доме грязь только на коврике допускается.
Анна послушно сняла ботинки, глядя на мужа — Артёма. Он лишь смущённо пожал плечами: «Привыкай, папа у нас такой». Это было начало.
Первые полгода они жили в маленькой съемной квартире, куда Семён приходил без предупреждения. Врывался, как ревизор, проверяя: не засорилась ли раковина, не переваривает ли Аня суп, и не дай бог, не лежит ли Артём на диване, а не зарабатывает.
— А ты чего дома? — спрашивал он сына с упрёком. — Или теперь женщина кормилец?
Анна пыталась улыбаться, делать вид, что ничего страшного. Но внутри нарастало раздражение. После одной из таких проверок она решилась заговорить:
— Артём, мне неуютно. Я не чувствую, что у нас есть своя жизнь. Твой отец решает, когда мы ездим в отпуск, что едим, где будем жить...
— Зато он помогает. Кто нам первые месяцы за аренду платил, а? И машину мне кто подарил? — отрезал Артём, избегая её взгляда.
— Это не подарок. Это повод держать нас на коротком поводке.
Он замолчал. Первый раз не стал спорить. Значит, где-то внутри согласился со словами жены.
Но согласие не принесло изменений.
Встал вопрос о переезде в квартиру, которую Семён выделил для сына.
— Живите здесь. Бабушки уже нет, сдавать я не хочу. Все лучше чем чужих арендаторов содержать, а за свою получать копейки.
Анне квартира не нравилась. Старая, без ремонта... Но муж сказал, что так и правда лучше.
И с этого момента каждый квадратный метр обернулся против Анны.
— Обои переклеить? А кто за них платить будет? — говорил Семён. — Детскую делать? Пусть родится кто-то сначала. А то разведётесь, и мне потом ремонт переделывать?
Однажды Анна предложила поехать отдохнуть в Грузию. Маленький отпуск, на двоих.
— Мы решили в Сигнахи, там красиво, — сказала она, когда они были в гостях у свекра.
— Кто это "мы"? — прервал Семён. — У тебя семья не только "вы". Деньги куда лучше вложить в окна. Я давно говорил, остекление нужно делать.
И снова — Артём промолчал. Потом только шепнул в машине: «Не лезь, Ань. Лучше молчи. Он всегда добивается своего».
Спустя год у них родилась дочь — Варя. На выписке Семён устроил целую речь на крыльце роддома:
— Имя старомодное, но хоть не Марфута, слава Богу. А то сейчас пошло — Лианы да Марианны.
Анна в тот момент только улыбнулась. Ей было не до споров. Но когда спустя неделю свекр заявил, что детскую будет оформлять он, она не выдержала.
— Хватит. Это наша дочь, наш дом, и наша жизнь. Перестаньте принимать решения за нас.
Семён усмехнулся:
— А ты кто такая, чтобы мне указывать?
Артём стоял рядом, как вкопанный.
— Скажи что-нибудь, — тихо сказала она мужу, — хотя бы раз.
Он отвёл глаза. И снова промолчал.
Анна собрала вещи через неделю. Просто сказала:
— Я больше не могу жить за двоих. И жить там, где всё за нас решает другой взрослый мужчина. Я думала что вышла замуж за тебя, а не за твоего отца.
Артем не остановил её. Она ушла.
Прошло три недели.
Артём сидел один на кухне. Его отец смотрел телевизор в соседней комнате, комментируя каждую новость, как всеведущий судья. Варю он видел через видео. Анна не препятствовала, но приезжать не позволяла.
В один из вечеров он подошёл к зеркалу. Лицо — серое, уставшее. В голове звенело: «Не лезь, Ань. Лучше молчи. Он всегда добивается своего».
Впервые эти слова прозвучали противно. Не как защита, а как приговор.
На следующее утро он собрался. Поднялся на четвёртый этаж, позвонил в знакомую дверь.
Анна открыла в халате, Варя была у нее на руках. Совсем малышка, такая беззащитная. ©Звезды Стеллы Кьярри
— Можно? — спросил он.
— А что тебе нужно, Артём?
— Вернуться. Стать самим собой. Я хочу стать тем, кто сам принимает решения.
Анна долго смотрела. Потом кивнула:
— Варь, посмотри, кто пришёл.
Девочка серьезно посмотрела на отца и, кажется, улыбнулась.
— Папа пришел. — Ответил Артем. Он понял, что ещё не поздно.