Тонкие запястья. Впалые щеки. Ребра, выпирающие под кожей, как клавиши расстроенного пианино. Именно такой он хотел видеть меня — хрупкой, почти невесомой, полупрозрачной.
"Ты почти идеальна," — говорил Антон, обхватывая мою талию большими ладонями. Его пальцы легко смыкались, оставляя запас. — "Но вот здесь," он тыкал мне в бок, где не было ни грамма жира, "еще пара килограммов — и будет совершенство."
Я закусывала губу и кивала. В зеркале на меня смотрело существо с синяками под глазами и острыми плечами — тень той веселой девушки с пухлыми щеками, которой я была до встречи с ним.
Мы познакомились в университетской библиотеке. Я — третьекурсница филфака с томиком Ахматовой, он — аспирант с кафедры экономики. Его внимание льстило: строгий костюм, дорогие часы, уверенность во взгляде.
"Ты прекрасна," — сказал он на первом свидании, — "но если сбросишь три килограмма, будешь богиней."
Тогда я рассмеялась, приняв это за шутку.
К четвертому месяцу отношений кухонные весы стали моим главным врагом.
"Сто двадцать грамм гречки? — его брови поползли вверх. — Это же целых полстакана! Ты хочешь выглядеть как та мамочка из деканата?"
Я высыпала половину обратно в пачку. Живот бурчал, голова кружилась, но его одобрительная улыбка стоила этого.
Первый обморок случился в маршрутке по дороге на пары. Я очнулась на сиденье, слюна текла по подбородку, вокруг толпились испуганные лица.
"Это от перенапряжения," — буркнул Антон вечером, разглядывая мою выписку. — "Хотя... Может, перестанешь тайком жрать булки в столовой?"
Я сжала кулаки под столом. Вчерашняя булочка с маком была первой едой за сорок восемь часов.
Больница встретила меня стерильным запахом хлорки. Капельницы, белые простыни, шепот врачей: "Индекс массы тела критически низкий..."
Антон пришел на третий день с букетом хризантем.
"Ну что, толстушка? — он уселся на край койки, даже не поцеловав меня. — Главное — не расплыться здесь на больничных харчах."
Медсестра, ставившая капельницу, резко обернулась. Ее глаза метнули в него молнии.
Возвращение домой. Я осторожно ступала по родному паркету, все еще чувствуя слабость в ногах. Антон развернул передо мной новый глянцевый журнал.
"Смотри, — тыкал он в фото тощей модели, — вот к чему надо стремиться. Ты же не хочешь остаться..."
В этот момент что-то щелкнуло.
"Я не хочу остаться с тобой," — сказала я так тихо, что сначала не поняла — сказала ли вообще.
Он засмеялся:
"Что?"
"Уходи."
Сейчас, спустя три года, я ем пирожные с кремом и не считаю калории. Мой муж — круглолицый весельчак с добрыми глазами — обожает печь для меня блины.
"Кушай, солнышко," — говорит он, подкладывая мне еще один, с вишневым вареньем.
А вчера, нащупав на бедре новую складочку, я вдруг улыбнулась. Где-то в параллельной вселенной Антон морщится от отвращения. А в этой — муж целует мою щеку и шепчет:
"Какая же ты у меня красивая..."
И это правда.
