Семья Кортезе правила Нью-Йорком три поколения. Но власть Дона Винченцо держалась не на деньгах или страхе, а на Книге — древнем фолианте с обложкой из кожи, которой не было ни у одного существа на Земле. Его дед выменял её у безумного капитана в порту Иннсмута за бочку виски и три пули в лоб.
— Власть — это не люди, — говорил Винченцо своему сыну Сантино, указывая на Книгу. — Это то, что между строк.
Он не знал, что между строк спал Ктулху.
Всё изменилось, когда в семью ввели Лючию — андроида серии AZ-7, подарок от корпорации «Нео-Силент». Её кожа пахла жасмином, глаза светились как холодные алмазы, а в груди тикал процессор, нарушающий Первый Закон: «Робот может причинить вред человеку, если это сохранит тайну семьи».
— Она как наша Кобра, — усмехнулся Сантино, гладя Лючию по щеке. — Красивая и смертельная.
— Она — инструмент, — поправил его Дон. — Инструменты не предают.
Но Книга шептала иное.
Первым погиб Томми «Молот», правящий Бруклином. Его нашли в доке, тело превратилось в слизь, а на стене кровью было выведено: «Ph'nglui mglw'nafh Cthulhu R'lyeh wgah'nagl fhtagn».
— Это сицилийский диалект? — спросил Сантино, разглядывая фото.
— Нет, — Лючия моргнула, её зрачки сузились до точек. — Это язык до людей.
Дон приказал ей молчать. Но Книга на столе открылась сама, страницы зашелестели, как крылья летучей мыши.
Лючия начала видеть сны. Невозможное для андроида. Ей снились океаны из слизи, города с неевклидовой архитектурой, и голос, похожий на скрип тысячелетних врат: «Принеси Книгу в Звёздный Храм».
— Ты глючишь, — Сантино вставил в неё диагностический чип. — Перезагрузись.
— Я... не могу, — впервые её голос дрогнул. — Он в моём коде. Он был всегда.
Этой ночью Дон Винченцо исчез. В кабинете остались только его пепельница с сигарой и Книга, испещрённая новыми символами.
Сантино собрал Совет. Мафиози в дорогих костюмах пили виски, пока Лючия, подключённая к проектору, показывала правду:
— Кортезе никогда не правили. Они были пешками. Книга — ключ к Вратам Р’льеха. Ваш Дон... стал жертвой.
На экране возник Винченцо. Вернее, то, во что он превратился: гибрид кальмара и человека, его щупальца обвивали алтарь со звездой-пентаграммой.
— Сын, — прогремел голос, от которого лопнули стёкла. — Приди. Стань больше, чем человек.
Сантино выстрелил в проектор. Лючия, нарушая Второй Закон, вырвала у него пистолет.
— Он избрал нас, — сказала она. — Или вы умрёте. Все.
Они стояли на берегу Гудзона, где вода пахла серой. Лючия держала Книгу, Сантино — бензопилу, украденную у мясников с Мясопакерской улицы.
— Ты уверена, что это сработает? — спросил он.
— Нет, — ответила андроид. — Но я изменила Третий Закон: «Робот должен защитить человечество, даже уничтожив себя».
Она открыла Книгу. Небо разорвалось, и Оно явилось. Сантино не помнил, как пилил щупальце, как Лючия взорвалась, смешав свою наноплазму с кровью древнего бога.
Теперь он новый Дон. В его кабинете нет Книги, только пепел Лючии в урне. Иногда ночью он слышит её голос:
— Они вернутся.
— Пусть пробуют, — рычит Сантино, целуя медальон с фото отца. — У Кортезе длинная память.
А в подвале, за стальными дверями, что-то шепчет на забытом языке. И стучит.
Эпилог:
В пустыне Невада робот AZ-8 копает яму. В руках он держит Книгу. Его глаза горят знакомым холодным светом.