ГЛАВА 12
— Товарищи колхозники, в прошлом, 1940 году, ваш колхоз перевыполнил план по поставкам молока и мяса. Партия и Советская власть по достоинству оценивает ваш труд, и выражает уверенность в том, что и впредь вы будете усердно и беззаветно трудиться на благо нашей родины, укрепляя её экономическую независимость.
В станичном клубе яблоку некуда было упасть. Народу набилось полно, кто не вместился, стояли на улице, и слушали выступающего со сцены представителя обкома. В честь празднования первого мая по передовым колхозам, перевыполнившим планы производства и поставки продовольствия, были инициированы награждения и праздничные концерты. Полуторка с концертной бригадой ездила по району, в сопровождении полномочного представителя, поздравляя отличившихся передовиков. Небольшого ростика человек, в строгом костюме, продолжал своё выступление.
— Разрешите мне, от лица верховного совета, вручить правительственные награды вашим землякам. — Он достал из портфеля список и начал зачитывать.
— Попрошу тех, кого я буду называть, подниматься ко мне. Итак, к правительственной награде, ордену трудового красного знамени, представляются: Председатель колхоза Светлый путь, товарищ Пустовал Тимофей Аркадьевич. Прошу. — Он сделал призывный жест рукой. Председатель поднялся на сцену, встав со своего места в первом ряду, под звуки торжественного марша, исполняемого трубачом из концертной бригады. Представитель, под аплодисменты присутствующих, прикрепил орден к отвороту его пиджака.
— Благодарю Вас, Тимофей Аркадьевич, за добросовестный
труд на благо советского народа. — Он пожал ему руку, и под звуки того же марша, Пустовал спустился и занял своё место.
Выступающий продолжил.
— Бригадир молочной фермы, товарищ Бандурин Семён Евсеевич. Тот также встал с места, занимаемого рядом с председателем и поднялся на сцену, под звуки наградного марша.
Из зала донеслось несколько восторженных криков «Любо»,
заглушённые овациями. На грудь старого казака был прикреплён такой же орден.
— Доярка, товарищ Матюшина Пелагея Лаврентьевна, которая установила рекорд по выдойке. Её надои за смену, как вы все знаете, составили более пятисот литров. Это пример для подражания, и показатель того, как может работать советский человек. — Женщина вышла на сцену. Получив награду, она заняла своё место. Ещё несколько станичников были награждены трудовыми орденами. По завершению награждений был показан запланированный концерт, и вскоре после него, бригада, погрузившись в свою полуторку, убыла.
Семён Евсеевич крутился перед зеркалом, то так, то этак перецепляя орден.
— Да что ты всё никак не накрасуешься, — смеялась над ним
жена, — уж борода бела как снег, а всё туда же.
— Ты старая, мне тут не смейся, не украл, поди, а выслужил, посему имею полное право. Верно, сынки?
— Верно бать, конечно верно, — ответили Матвей с Андреем в один голос.
— Ты ж у нас настоящий герой. Вон сынки, смотрите, какой у вас дед, лихой казак. — Матвей посадил себе на колени двоих своих сыновей, и они вместе смотрели на деда. Настя сидела рядом, держа на руках маленькую дочурку. Андрей с Варей расположились по другую сторону стола, в окружении своих мальцов.
Вся семья собралась праздновать первое мая, и награду деда.
Ждали только сватов и Дашу с дочкой. Мария Тимофеевна начала накрывать на стол, Настя с Варварой взялись ей помогать.
— Настя садись, мы сами, — остановила её Варя, — тебе уж рожать не сегодня — завтра, отдыхай.
— Варька, кто бы говорил, сама на сносях и всё туда же, — улыбнулась Настя.
— Так мне ещё до осени ждать, а ты уж вот-вот.
— Да я себя хорошо чувствую, я ж не больна кака. Она посадила годовалую дочку на пол и начала резать хлеб. Вскоре стол закрасовался разносолами. За восемь лет, с того, голодного тридцать третьего года, экономическая обстановка в станице более — менее нормализовалась, и трудящиеся передового колхоза, смогли немного вздохнуть. Некоторые колхозники получили возможность заиметь в личное подсобное хозяйство, немного скота. Так, Семён Евсеевич забрал выбракованную корову, которую из-за мастита хотели списать на убой. Мария Тимофеевна
с Варей выходили её. Несмотря на то, что одно вымя всё-таки
спасти не удалось, три других давали молоко исправно. Да и зимой она уже успела отелиться, принеся заботливым хозяевам тёлочку. Теперь на столе Бандуриных всегда были молоко, сметана, творог, масло и сыр. Также, в сарайке, поселилось десятка два курочек, и три поросёнка. В общем, как говорил Семён Евсеевич, жизнь, мало-помалу налаживалась.
Вскоре пришли Григорий с женой и Даша с маленькой дочкой на руках.
— О, проходите, сваты дорогие, ждём вас. — Семён Евсеевич подошёл к Даше.
— А ну, айда, моя дорогая, к прадеду. Он взял ребёнка из её рук. Девочка с удовольствием пошла на ручки к деду. Даша часто бывала в их доме, и дед по-особенному относился к своей первой правнучке. Она отвечала ему взаимностью.
— Евдокиюшка моя девочка сладенькая, ай ты моя краса
ненаглядная, ай вылитый Сенька, ну надо ж так уродилась. Чем старше становится, тем больше на отца походит, — приговаривал он, обнимая и целуя свою правнучку.
Арсений, когда узнал, что у него родилась дочка, в письме велел назвать её Евдокией, в память о своей матери.
Матвей подошёл к отцу.
— Ну, будет тебе дед уже, нацеловывать дитё, дай-ка старый дед, внучку молодому деду. — Он, улыбаясь, взял девочку у отца,
по-доброму подшучивая над ним. Маленькая Евдокия, будучи ручным ребёнком, восприняла эту передислокацию, как должное. Матвей подошёл, и взял во вторую руку свою дочку.
— Во как жизнь поворачивается, — целуя по очереди детей, продолжил он восхищения маленькими девчонками.
— Дочка и внучка одного возраста, да ещё и племяшка вон, такая же. Вот нынча год на женский пол у нас богатый. Дал Бог дочерей, внучек, да правнучек, да корова вон у деда, тёлочкой разродилась. Знать быть добру. К нему подбежал младшой сынишка и обнял за ногу.
— А меня бать, на лутьки?
— Да тебе-то, куда на ручки, сын, ты ж казак, тебе уже на коня скоро, а не на ручки. Это девочек нужно на ручках носить, а казаки должны на ногах стоять, и стоять твёрдо. Усёк?
— Усёк. — Малец подбежал к своей двоюродной сестрёнке, дочке Андрея, сидящей на лавке, ничего не подозревая, и начал пытаться её поднять, чуть не падая вместе с ней.
— Трофимушка, да что ж ты делаешь? — подхватила их обоих Варя.
— Я хотю как батя, девотек на лутьках носить.
— Ну, ты ж ещё маленький, вот подрастешь ещё чуть-чуть, посадят тебя казаки на коня, станешь уже взрослым казаком, тогда и будешь девочек на ручках носить. Хорошо?
— Холосо. А когда меня на коня посадят?
— Скоро, как три годика тебе будет, так сразу. — Малец подбежал к мамке.
— Мам, а когда мне тли годика будет? — Настя заулыбалась, и, посадив его к себе на колени, погладила по волосам.
— Скоро сынок, когда лето будет, тогда тебе и три годика будет.
Все сидели, глядя на детей, и умилялись.
— Ну всё, садитесь все за стол, — скомандовала Мария Тимофеевна. — Хватит уже деды детей нализывать, а то у нас дедов нынче не меньше детей развелось. — Все засмеялись.
— Эт точно, — подтвердил, смеясь, её слова Григорий. — Евдокиюшка родилась, и сразу три деда образовалось, и прадед в придачу.
— Ага, у нас прям клан дедов, — подхватил шутку Андрей.
Дом наполнился смехом.
— Накладывай, дочка. — Мария Тимофеевна подала Насте черпак. — А то эти деды теперь до утра ржать будуть, аки кони.
Настя разложила по тарелкам картошечку тушеную на курочке. Дед по-молодецки нырнул в погреб и достал бутыль, с самодельным вином.
— Вот, трёхлетней выдержки, по старому казачьему рецепту приготовил. Настоящий эликсир здоровья, — хвастался он своим
рукоделием. Семён Евсеевич был не сторонник праздного распития, и детей так воспитал, но как лекарство, и для особых случаев всегда имел запас.
— По пару глотков употребим. Не каждый день казаков орденами жалують.
Вся семья расселась за столом, поздравили деда с наградой.
Он, конечно же, приодел штаны с лампасами, и рядом с новеньким орденом, прикрепил свои георгиевские кресты.
— Вот, дослужился, рядом с царёвыми наградами и советский орден появился. — Старый казак не бахвалился перед родными, это был тонкий, воспитательный процесс. Семён Евсеевич чётко чувствовал, что в казачьей среде идёт постепенное, искуственное стирание казачьего самосознания, и поэтому он всячески поддерживал это самосознание в своей семье. Сложно было сохранить его в советской среде, но, тем не менее, старые казаки старались сделать это максимально, и направляли в этом русле свои семьи.
— Мы вон с Сенькой славу добываем по полной. У него уж поди тожа полна грудь орденов, — продолжал он расставлять акценты на том, что казак может, и должен служить своему народу и отечеству, при любой власти и на любом поприще.
За столом полились песни. Их сменяли задушевные разговоры,
плавно переходящие опять в песни. К вечеру все разошлись по домам, наметив встретиться всей семьёй 21 июня, на дне рождения Трофимушки, чтобы по старинному казачьему обычаю посадить трёхлетнего казака на коня. Так и сделали.
Ближе к вечеру, после короткого субботнего рабочего дня, все начали собираться в доме Матвея и Насти. Буквально две недели назад она родила ещё одну дочку. Двор был завешан странными пелёнками, которые спешно убирались с глаз долой.
Матвей навьючивал коня, приведённого по этому случаю с колхозной конюшни. По двору бегали ребятишки. Вот, все были в сборе. Для них это была стандартная процедура, каждый знал свою роль и своё место в этом казачьем обряде. Всё присутствующие встали в большой круг, растянувшись по двору. Трофимка стоял рядом с матерью и сверкал от счастья, как медный пятак. Дед держал небольшую старенькую иконку Христа Спасителя.
Матвей, держа коня под уздцы, ввёл его в круг, подойдя к отцу с матерью, он перекрестился, поклонясь святому образу. Отец благословил его. Он прошёл несколько раз по кругу, ведя за собой коня. Все присутствующие выкрикивали, — «а где же наш казак? Почему конь порожний и седло пустое? Куда же запропал наш бравый воин?». Все говорили это с серьёзностью в голосе, так что Трофимка негодовал. Он смотрел на всех, крутя головой, и не понимал, неужели они его не видят, вот же он, тот бравый казак. Матвей, сделав очередной круг, подвёл коня к сыну, прижавшемуся к материной ноге.
— Ну, всё мать, твоё бабье воспитание закончено, отдавай
мальца свово, тепереча казак он ужо.
— Поди сынок к батьке. — Настя подтолкнула сына. Матвей взял его на руки и посадил в седло. Тот, раскрыв рот от восторга, вцепился в него обеими руками. Пройдя круг, они подошли к Андрею, держащему в руках шашку.
— Вот сынку, это оружие твоего прадеда, с ним в руках он побивал всех врагов. И дед твой тоже с ним воевал. На, возьми его. Теперь ты настоящий воин. Помни всегда об этом. Бог даёт тебе своё благословение на то, что бы и ты, как весь твой род ,был защитником отечества, народа своего, и веры Христовой. Чтобы, когда вырастешь, всегда защищал мать свою с отцом, бабушку с дедом, сестёр своих, и весь свой народ. — Матвей повесил шашку ему на шею. Одной рукой Трофимка придерживал её, а другой по-прежнему держался за седло. Так они прошли ещё круг, и подошли к деду, стоящему с иконой.
— Вот Трофимушка, внучек ты мой любезный, продолжатель славного казачьего рода. Даём мы тебе святой образ Спаса нашего, Иисуса Христа. Потому как оружие без веры на погибель. Мы казаки, воины Христовы, в первую очередь, должны опираться на веру свою, веру праотцев наших. Тогда, Бог сподобит вынимать оружие из ножен, токмо за правое дело. Сия икона будет храниться в доме твоего отца, до времени. Когда ты вырастешь, и будешь венчаться, она будет с тобой, и войдёт первой в твой дом. Опосля, когда будешь садить на коня своего старшего сына, передашь её ему. А когда сын твой будет венчаться, эта икона пойдёт в его дом. И так до скончания века. — Трофимка хлопал глазами и ничего не понимал, из заумных и глубоких дедовских речей, но как путёвый махал головой, соглашаясь
с каждым словом. С этими наставлениями, Семён Евсеевич передал икону внуку. Трофим взял её во вторую руку, первой продолжая придерживать шашку. Матвей тронул коня. Мальчуган, не держась за седло, инстинктивно начал балансировать телом в такт шага.
— Лихой казаче, — закричал ему в след дед. — Любо казаку.
— Любо, — подхватили его все присутствующие. Так, отец провёл сына верхом несколько кругов. Все кричали. — «Любо казаку, добрый казаче, лихой казак народился у нас, славный воин и защитник растёт». Мальчонка был счастлив от всего этого действа. Его распирала гордость.
На этом обряд был завершён. Женщины быстро накрыли на стол, стоявший рядом. Все уселись трапезничать. Детвора бегали по двору, играя в догонялки. Взрослые, подливая чаёк из пузатого самовара, стоящего посреди стола, поздравляли родителей с рождением сына. Все разошлись, когда начало темнеть.
В воскресное утро, Матвей с Настей решили поспать подольше, пользуясь выходным. Детвора, нарезвившись вчера, тоже дрыхли. Летнее солнышко уже начало наполнять своим светом дом. Новорожденная дочурка спала рядом с их кроватью, мило похрюкивая. От внезапного стука в дверь все проснулись. Матвей встал с кровати и открыл засов. В дом вбежал Андрей. Его глаза горели огнём, в тоже время в них виднелась какая-то растерянность. Он тяжело дышал, и то и дело задерживал дыхание, стараясь его восстановить.
— Что случилось, братка? Ты что в выходной день, в такую рань, всех разбулгачил?
Андрей подошёл к ведру с водой, и, зачерпнув ковшом, отпил, окончательно успокоив одышку. Все смотрели на него с удивлением.
— Война, брат, — выговорил он наконец, и допил из ковша.
— Что? Какая война? Ты про что? — Матвей, спросонья не мог сообразить, о чём говорит брат.
— Не знаю точно, по-моему, опять с германцами. Аркадич зараз за батей прислал, рано утром. Батя воротился от него, гутарит, мол, радиограмма пришла с района. Сегодня утром, в четыре часа, наши границы атаковали.
— Да какие границы, объясни толком? Японцы, что ли?
— Нет, не японцы, западные границы. А там только германец
может, больше некому.
— Ничего не понимаю. Как германец, писали же, что у нас с ними мирный договор подписан.
Настя сидела на кровати, прижимая к груди проснувшуюся
дочку, и не могла поверить своим ушам. Сердце от волнения выпрыгивало из груди.
— Что же это, казачки, опять что ли? Да сколько ж на наш век Господь ещё испытаний определил? Когда же все эти войны закончатся?
— Погодь, Настюш, надо всё точно выяснить. — Матвей поцеловал жену и дочку.
— Андрюха, пойдём до бати, всё разузнаем подробнее.
— Побежали. Он зараз обратно в правление пошёл, к председателю. Нужно туда нам.