Игорь медленно поднимался по скрипучим ступенькам крыльца, придерживаясь за перила. Левая рука ещё не слушалась как прежде — напоминание о том страшном дне, когда всё закружилось и потемнело прямо на кухне. Хорошо, что Татьяна оказалась рядом. Младшая сестрёнка, которую он когда-то учил кататься на велосипеде, теперь водила его по врачам и разбиралась с больничными справками.
— Игорёк, ну что ты встал? Садись, садись к столу, — забеспокоилась Татьяна, придерживая дверь. — Я суп разогрела, твой любимый, с фрикадельками.
За окнами февральский ветер гнул берёзы, снег забивался в щели старого дома. Игорь опустился в привычное кресло, почувствовал, как тепло разливается по груди. Дом. Его дом, который строил сам, своими руками, когда вернулся с вахты. Здесь Люда ждала его из командировок, здесь они мечтали о детях, которых так и не дождались.
— Слушай, а вот тут документы какие-то надо подписать, — Татьяна достала из сумки папку с бумагами. — Из нотариальной конторы звонили. Говорят, пока ты болел, сроки почти вышли.
Игорь кивнул, не вникая. Голова ещё кружилась от таблеток, да и что там может быть сложного? Татьяна всю жизнь работала в администрации, она в этих делах разбирается лучше него.
— А что это такое? — спросил он, машинально листая страницы.
— Да так, на всякий случай. Дачу на меня оформляем, участок... — Татьяна помешала суп в кастрюле, не оборачиваясь. — Мало ли что, вдруг опять плохо станет. Лучше перестраховаться.
Игорь взял ручку. Подпись получилась корявая, не такая, как раньше — твёрдая и размашистая. Эта была мелкая, дрожащая.
— Я просто не уточнил, на кого оформляем, — пробормотал он, откладывая документы. — Теперь всё уточнил.
Татьяна улыбнулась и поставила перед ним тарелку дымящегося супа. А за окном всё выл февральский ветер, и Игорь не знал, что этот ветер уносит последние крохи его прежней жизни.
Апрельские откровения
Апрель пришёл с первыми проталинами и звонкой капелью с крыш. Игорь чувствовал себя намного лучше — руки окрепли, походка стала увереннее. Даже решил навестить дачу, посмотреть, как там дела после зимы, может, что-то подремонтировать к летнему сезону.
У калитки стояла незнакомая машина. Игорь нахмурился — кто это может быть? Дача была в стороне от основных дорог, случайных гостей здесь не бывало.
— Татьяна! — окликнул он сестру, увидев её у крыльца с каким-то мужчиной в деловом костюме. — Что тут происходит?
Лицо Татьяны дёрнулось, она быстро подошла к калитке.
— Игорь, привет. Слушай, мы тут... в общем, покупатель приехал посмотреть участок.
— Какой покупатель? — Игорь почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Татьян, о чём ты?
— Ну как... я же говорила тебе. Дача теперь оформлена на меня, помнишь? Ты сам подписывал. А мне она, честно говоря, не очень нужна. Далеко ездить, да и денежки лишние не помешают...
Игорь уставился на сестру. Мир вокруг качнулся, как тогда, в больнице.
— Постой, постой... Как это — не нужна? Татьян, это же наша семейная дача! Здесь папа яблони сажал, помнишь? Мы с тобой в детстве тут каждое лето проводили!
— Игорёк, ну что ты... — Татьяна нервно оглянулась на мужчину, который терпеливо ждал у крыльца. — Всё же по закону. Ты сам всё оформил на меня. Документы подписывал.
— Но я думал... я думал, это просто так, для подстраховки! На случай, если мне опять плохо станет!
— А я разве что-то не так поняла? — голос Татьяны стал холоднее. — Ты же сказал тогда: "теперь всё уточнил". Значит, всё и уточнил.
Игорь смотрел на младшую сестру и не узнавал её. Где та девочка, которая плакала, когда он уезжал на вахту? Где та Татьяна, которая ухаживала за ним после инсульта?
— Мне казалось, мы семья, — тихо сказал он.
— Мы и есть семья. Но бизнес — это бизнес, Игорёк.
Правосудие без справедливости
Зал районного суда был маленький и душный. Старые портреты на стенах, скрипучие стулья, запах канцелярии и человеческих разочарований. Игорь сидел на деревянной скамье, сжимая в руках папку с документами. Адвокат, которого он нанял на последние сбережения, что-то шептал ему на ухо, но слова не доходили.
Через проход сидела Татьяна. Она была одета строго — тёмный костюм, волосы убраны в пучок. Выглядела как чужая. За три месяца судебной волокиты они ни разу не поговорили по-человечески. Только через адвокатов.
— Встать, суд идёт! — объявил секретарь.
Судья — женщина лет пятидесяти в очках — села за стол и начала монотонно зачитывать дело. Игорь слушал и чувствовал, как с каждым словом земля уходит у него из-под ног.
— Истец утверждает, что при подписании документов о передаче права собственности находился в болезненном состоянии и не осознавал последствий своих действий, — читала судья. — Однако медицинские документы свидетельствуют о том, что на момент подписания истец был дееспособен...
Игорь посмотрел на Татьяну. Она сидела прямо, глядя вперёд. Только пальцы нервно теребили ручку сумочки.
"Это же моя сестра, — думал он. — Мы вместе росли, я её от хулиганов защищал, деньги на институт давал..."
— Суд не усматривает признаков принуждения или введения в заблуждение, — продолжала судья. — Документы оформлены в соответствии с требованиями закона, подписи истца заверены нотариально...
Слова летели мимо ушей. Игорь думал о том, как они с Татьяной в детстве строили шалаш из веток на даче. Как она боялась грозы, и он читал ей сказки, пока гром не утихнет. Как плакала, когда он первый раз уехал на Север.
— В удовлетворении исковых требований отказать, — объявила судья и стукнула молоточком.
Игорь встал. Ноги подкашивались. Татьяна быстро собрала свои бумаги и пошла к выходу, так и не обернувшись. У дверей её ждал тот самый мужчина в деловом костюме — покупатель.
Адвокат что-то говорил про апелляцию, но Игорь уже ничего не слышал. Он понял: проиграл не только дело. Он потерял сестру. А может, никогда её и не имел.
Осколки прошлого
Дом встретил его тишиной. Никто больше не ждал с работы, никто не спрашивал, как дела, не ставил на стол горячий ужин. Игорь прошёл в комнату, опустился в кресло и уставился на остывающий стакан чая.
Полтора года прошло с похорон Люды. Он думал, самое страшное уже позади. Оказалось — только начиналось.
На комоде стояли фотографии. Свадьба — молодые, счастливые, уверенные в том, что впереди целая жизнь. Люда в белом платье, он в костюме, который жал в плечах, но зато был самым красивым в магазине. Дача — Люда сажает рассаду, он строит веранду. Новый год — они с Татьяной под ёлкой, Люда обнимает золовку, Татьяна смеётся...
Игорь взял фотографию в руки. Когда это всё сломалось? Когда Татьяна превратилась из сестрёнки в расчётливую незнакомку?
А может, он сам виноват? Всю жизнь был простодушным. Верил людям на слово. Люда даже подшучивала: "Игорёк, ты слишком добрый для этого мира". Он отмахивался — мир не может быть злым, если в нём есть она.
Теперь её не было. И мир оказался именно таким, каким она его видела.
Он встал, прошёл к письменному столу. В ящике лежали документы на дом, справки, квитанции. Всё, что осталось от жизни. Дом — единственное, что у него ещё было. Но теперь он знал: если завтра с ним что-то случится, дом тоже куда-то денется. Ведь он так же наивно может довериться кому-то ещё.
"Дурак, — сказал он вслух. — Старый дурак".
За окном опускались сумерки. В доме становилось холодно — печку давно не топил. Но Игорю было всё равно. Холод снаружи всё равно был теплее того, что поселился у него в груди.
Он снова посмотрел на фотографию. Люда улыбалась ему с того света, а Татьяна — смеялась из прошлого, которого больше не было и никогда не будет.
Встреча у развалин
Игорь шёл по посёлку без цели. Просто шёл, чтобы не сидеть дома в четырёх стенах. Ноги сами привели его к старому зданию клуба. Вернее, к тому, что от него осталось. Заколоченные окна, облупившаяся краска, объявление "Аварийное состояние" на двери.
А ведь когда-то здесь кипела жизнь. Танцы по субботам, спектакли художественной самодеятельности, собрания. Он сам помогал строить это здание — молодой буровик, только что приехавший покорять Север. Сколько досок перетаскал, сколько гвоздей забил...
— Игорь Сергеевич? — окликнул чей-то голос.
Он обернулся. К нему шла Вера Ивановна, бывший библиотекарь. Постаревшая, согнувшаяся, но всё такая же живая глазами.
— Здравствуйте, Вера Ивановна. Как дела-то?
— Да какие дела... — она махнула рукой. — Вот смотрю на всё это и думаю: что же мы наделали со своим посёлком? Клуб разваливается, библиотека закрывается...
— Библиотека закрывается? — Игорь удивился. — Как так?
— А так. Здание аварийное признали. Крыша течёт, полы проваливаются. Говорят, ремонт дороже будет, чем новое строительство. А на новое денег нет. Вот и всё — сорок лет работы псу под хвост.
Игорь вспомнил библиотеку. Светлые окна, запах книг, тишина, нарушаемая только шуршанием страниц. Люда часто ходила туда, брала романы. Потом пересказывала ему сюжеты за ужином.
— А что с книгами будет?
— Часть в районный центр увезут, остальное... — Вера Ивановна развела руками. — А дети куда пойдут? У нас ведь интернета толком нет, телефонная связь плохая. Книга была единственным окном в большой мир.
Они постояли молча. Игорь смотрел на заколоченные окна и думал: а ведь он и это здание помогал строить. Сорок лет назад, когда ещё верил, что всё, что делается, — навсегда.
— Жалко, — сказал он.
— Ещё как жалко, — согласилась Вера Ивановна. — Но что поделаешь? Время такое.
Она ушла, а Игорь ещё долго стоял у развалин. И вдруг подумал: а что если не всё потеряно? Что если можно спасти хотя бы что-то из того, что было дорого?
Дачу он потерял. Сестру — тоже. Но, может быть, библиотеку ещё можно спасти?
Решение, которое меняет всё
Кабинет нотариуса в районном центре пах кофе и бумагой. За столом сидела молодая женщина, удивлённо рассматривавшая документы, которые принёс Игорь.
— Вы хотите подарить свой участок земли и гараж... для восстановления библиотеки? — переспросила она. — Игорь Сергеевич, а вы понимаете, что это безвозвратно? Дарственная — это не завещание, отменить её нельзя.
— Понимаю, — кивнул Игорь. — Как никогда понимаю.
Нотариус покачала головой.
— Но ведь это всё, что у вас есть. Где вы жить будете?
— В доме буду жить. Он не продаётся. А участок... — Игорь помолчал. — А участок пусть лучше послужит людям. Чем сидеть без дела.
Он думал об этом всю неделю. Сначала идея казалась безумной. Остаться практически ни с чем — кто же так делает? Но потом понял: а что он теряет на самом деле? Участок всё равно зарос бурьяном, гараж стоит пустой. А библиотека — она нужна детям, старикам, всем, кто хочет читать.
— Вы уверены? — ещё раз спросила нотариус.
— Уверен. Впервые за долгое время — уверен.
Подписывая документы, Игорь чувствовал не страх, как тогда, в феврале, а что-то похожее на облегчение. Он не просто отдавал землю. Он делал выбор. Наконец-то делал выбор сам, а не слепо доверялся чужим словам.
— Игорь Сергеевич, а можно вопрос? — спросила нотариус, когда всё было оформлено. — Что вас на это подвигло?
Игорь встал, сложил свою копию документов в папку.
— Знаете, я всю жизнь был простодушным. Доверчивым. Думал, это хорошо. Оказалось — не всегда. Меня обманули, и я потерял то, что считал самым дорогим. Но потом понял: по-настоящему дорогое обмануть нельзя. Его можно только отдать по собственной воле.
— А если обманут снова?
Игорь улыбнулся — впервые за много месяцев.
— А теперь мне нечего терять. И это, знаете ли, очень освобождает.
Когда сердце говорит спасибо
Игорь смотрел на это чудо и глазам не верил. Библиотека! Его библиотека стояла как новенькая. Крыша не течёт, окна сверкают, даже ступеньки новые положили. Вера Ивановна суетилась около входа в нарядном платье, принимала поздравления.
— Дедушка Игорь! — подбежала соседская девчонка Машка. — А вы правда всё это подарили? Мама говорит, вы землю отдали!
— Отдал, Машенька, — улыбнулся Игорь. — А что толку от неё? Трава росла да комары кусались. А теперь вот — красота какая!
Народу собралось много. Приехал даже глава района, что-то бормотал в микрофон про развитие культуры. Игорь слушал вполуха, больше на детей смотрел. Сколько их тут! И все с книжками.
Когда его позвали выступить, сердце забилось как молотом. Не привык он к таким почестям.
— Люди добрые, — начал и голос дрогнул. — Я ведь простой человек. Всю жизнь в земле ковырялся, буровые установки собирал. А тут думаю — дай-ка что-то хорошее сделаю, пока совсем не одряхлел.
В толпе кто-то засмеялся, кто-то утёр глаза. Игорь почувствовал, что и сам на грани слёз.
— Знаете, бывает, потеряешь что-то дорогое, и кажется — всё, конец. А потом оглянешься — не всё же пропало! Вон сколько хорошего вокруг, только раньше не замечал.
После всех речей к нему подошёл парень с фотоаппаратом. Из районной газеты, представился.
— Игорь Сергеевич, можно последний вопрос? Слышал, у вас с сестрой неприятности были... Что бы сказали ей сейчас?
Игорь посмотрел на библиотеку, где в окнах уже горел свет, а дети листали новые книжки.
— Сказал бы спасибо, — произнёс он тихо. — Благодаря ей я вспомнил, кем был. И кем больше не хочу быть.