— Света, а ты на себя дом-то не оформляй, — сказала мама, продолжая мешать тесто на оладьи. — Лучше на Сашку. Он мужчина всё-таки.
Я поперхнулась чаем.
— Мам, ты о чём?
— Да о том и говорю. Дом большой, дорогой. Мужик — опора. А ты... — она посмотрела на меня так, словно я до сих пор та девочка, которая разбила любимую вазу. — Ты можешь не справиться.
— Мама, мне сорок четыре года. У меня высшее образование, работа, семья. Какой Сашка?
— Сын мой родной! — возмутилась она. — И потом, всё должно в семье оставаться. А если с Витькой что случится, куда ты денешься? А так брат поможет.
Виктор, мой муж, сидел на кухне и молчал, уткнувшись в телефон. Я посмотрела на него с немым вопросом, но он только пожал плечами.
— Мам, мы с Витей девять лет копили на этот дом. Я работала на двух работах, он — сверхурочно. Это наши деньги.
— Ну и что? — она перевернула оладышек на сковородке. — Деньги деньгами, а документы — это серьёзно. На брата надёжнее.
— Надёжнее? — я не верила своим ушам. — Мам, Саша уже полгода без работы сидит. У тебя на шее.
— Зато он мужчина! — мама стукнула лопаткой по краю сковородки. — И вообще, он помогает мне. Полы моет, в магазин ходит.
— За это ему дом подарить?
— Не подарить, а оформить. Для надёжности.
Виктор наконец оторвался от телефона:
— Тёща, а что, если я завтра погибну? Света останется вообще ни с чем?
— А брат поможет, — упрямо повторила мама. — Семья есть семья.
— Какая семья? — я почувствовала, как закипаю. — Мама, ты понимаешь, что говоришь? Мы купили дом за наши деньги, а ты предлагаешь подарить его Саше?
— Не подарить! Оформить! — она размахивала лопаткой. — Ты что, мне не доверяешь?
— Дело не в доверии. Дело в том, что это наша собственность.
— Ой, какая ты стала... гордая, — мама покачала головой. — Раньше послушная была.
Саша как раз в этот момент вышел из своей комнаты — той самой, где он жил уже два года после развода.
— Чего тут шумите? — спросил он, зевая.
— Да вот, Светка дом купила. А на кого оформлять — думаем, — сказала мама.
— А, ну понятно, — Саша почесал живот. — На меня оформляй, Светка. Я мужик, мне можно доверить.
— Саша, ты вообще о чём? — я уставилась на брата.
— Ну как о чём? Мам права. Баба с документами — это не серьёзно. А я хоть и без работы сейчас, но мужик.
— То есть ты считаешь, что имеешь право на наш дом?
— Не право, а... ответственность, — он важно надул щёки. — Кто-то же должен за всё отвечать.
Виктор фыркнул:
— Саш, ты за квартплату в месяц не можешь отвечать.
— Это другое, — обиделся Саша. — Это мелочи. А тут дом. Серьёзная недвижимость.
— Серьёзная недвижимость за наши деньги, — напомнила я.
— Деньги — это не главное, — вмешалась мама. — Главное — чтобы всё правильно было. По-мужски.
— Мам, а что значит «по-мужски»?
— Ну как что? Мужчина — глава семьи. Он за всё отвечает.
— За что Саша отвечает? — я почувствовала, что терпение кончается. — За то, что в тридцать восемь лет живёт у мамы? За то, что полгода работу найти не может?
— Света! — мама стукнула лопаткой по столу. — Как ты с братом разговариваешь!
— Как с взрослым мужчиной, который хочет получить дом, на который не потратил ни копейки.
— А кто тебе помогал переезжать? — обиделся Саша. — Кто коробки таскал?
— Спасибо за коробки. Это оценивается в дом за два с половиной миллиона?
— Ты что, Светка, совсем жадная стала? — Саша покачал головой. — Семьи не понимаешь.
— Понимаю. Понимаю, что моя семья — это я и Витя. А твоя семья — это ты и мама.
— Как это наша семья? — возмутилась мама. — Мы все одна семья!
— Тогда почему дом должен достаться только Саше?
— Потому что он мужчина и он младший! — мама поставила сковородку в раковину. — Младших надо поддерживать.
— Мам, мне тоже когда-то была нужна поддержка. Когда я институт заканчивала, когда замуж выходила, когда первую работу искала. Где была эта поддержка?
— Как где? Я тебе всегда помогала!
— Советами помогала. А деньгами — Саше. Машину ему покупали, квартиру помогали снимать...
— Ну так он же младший! И мужчина!
— И что, теперь ещё и дом ему?
Виктор встал из-за стола:
— Света, пойдём домой. А то я сейчас что-то не то скажу.
— Нет, Витя, давай до конца разберёмся, — я посмотрела на маму. — Мам, скажи честно: ты считаешь, что я, как женщина, не имею права распоряжаться собственным имуществом?
— Да какая ты собственность! — махнула рукой мама. — Ты замужняя женщина. У тебя муж есть.
— То есть право собственности у меня появляется только после смерти мужа?
— Ну... в общем, да. Так исстари было.
— Мам, на дворе две тысячи двадцать четвёртый год!
— И что? Законы природы не изменились. Мужчина — добытчик, женщина — хранительница.
— Хранительница чего? Дома, который принадлежит брату?
— Светка, ты что-то совсем заумная стала, — вмешался Саша. — Раньше проще была.
— Раньше я была дурочкой, — сказала я. — А теперь выросла.
— Вот именно что дурочкой стала! — воскликнула мама. — Гордыней заболела!
— Это не гордыня, мам. Это здравый смысл.
— Какой здравый смысл? — Саша сел за стол и потянулся к оладьям. — Ты же всё равно не разберёшься в этих документах. А я вот разберусь.
— Саша, ты вообще умеешь читать?
— Света! — мама всплеснула руками. — Как ты можешь!
— Очень просто. Он предлагает мне отдать ему дом, а сам последний раз книгу когда читал?
— При чём тут книги? — обиделся Саша. — Дом — это не книга.
— Договор покупки дома — это много текста. Юридического текста.
— Ну и что? Я разберусь. Мужик же.
— Саша, ты понимаешь, что такое долевая собственность?
— Ну... когда доли какие-то...
— А что такое обременение?
— Это... — Саша замолчал. — А зачем мне это знать? Юристы есть.
— А деньги на юристов откуда?
— Ну, из дома как-то... продашь что-то...
— Что продашь, Саша? Если дом на тебе, а денег у тебя нет?
— Света, зачем ты его мучаешь? — вступилась мама. — Он всё равно разберётся.
— Мам, а если он не разберётся и дом потеряет?
— Не потеряет! Он же мужчина!
— Мужчина, который полгода работу найти не может.
— Работа — это временно, — сказал Саша. — А дом — это надолго.
— Именно поэтому я его на себя и оформлю.
— Нет! — мама стукнула ладонью по столу. — Я не позволю! Это неправильно!
— Что неправильно, мам?
— Чтобы женщина за всё отвечала! Это против природы!
— Мам, я уже двадцать лет за всё отвечаю. За свою работу, за свою семью, за свои решения.
— Но это же мелочи! А тут дом!
— Дом — это и есть результат всех этих «мелочей». Двадцати лет мелочей.
Виктор встал и обнял меня за плечи:
— Света права, тёща. Мы сами решим, как нам оформлять документы.
— А я не позволю! — мама покраснела. — Я мать! Я лучше знаю!
— Что ты лучше знаешь, мам?
— Как правильно жить! Как семью сохранить!
— Какую семью? Ту, где сын сидит на шее у матери, а дочь должна отдать ему свой дом?
— Именно! — мама кивнула. — Семья — это когда друг другу помогают!
— Мам, я помогаю Саше уже десять лет. Деньгами, советами, связями. А что он мне дал взамен?
— Как что? Он же брат!
— И что?
— Ну как что? Семья!
— Семья — это взаимная поддержка, мам. А у нас получается — я поддерживаю, а Саша принимает.
— Так и должно быть! — воскликнула мама. — Старшие помогают младшим!
— До какого возраста, мам? Саше тридцать восемь лет!
— Ну и что? Он всё равно младший!
— И всю жизнь будет младшим?
— Да! — упрямо сказала мама. — И ты должна его поддерживать!
— Поддерживать — да. Отдавать дом — нет.
— Упрямая стала, — покачала головой мама. — Совсем упрямая.
— Может, взрослой стала?
— Взрослая женщина мужа слушается!
— А муж что говорит? — я повернулась к Виктору.
— Я говорю, что дом мы оформляем на себя. Пополам, — сказал Витя. — И точка.
— Вот видишь, мам? Муж согласен.
— А брат не согласен! — вскочил Саша. — И мама не согласна!
— А почему ваше мнение важнее нашего?
— Потому что мы семья! — хором сказали мама и Саша.
— А мы с Витей кто?
— Вы... — мама замолчала. — Вы тоже семья, но...
— Но что, мам?
— Но мы роднее!
— Мам, Витя мне уже девять лет муж. По всем законам — человеческим и божеским — он мне ближе всех.
— Ну уж нет! — возмутилась мама. — Муж — это временно, а семья — навсегда!
— Временно? — удивился Виктор. — Тёща, мы же венчались.
— Венчались, венчались... А разводятся всё равно. А семья остаётся.
— Какая семья, мам? Ты и Саша?
— Мы и есть твоя настоящая семья!
— Мам, а мои дети будут чьей семьёй?
— Как чьей? Нашей! — обрадовалась мама. — Вот поэтому и надо дом на Сашку оформить. Чтобы детям досталось!
— Через Сашу?
— Конечно! Он же дядя! Он позаботится!
Я посмотрела на Сашу, который уже съел половину оладий и листал какой-то сайт в телефоне.
— Саш, а ты готов заботиться о моих детях?
— А? — он оторвался от телефона. — О каких детях?
— О моих будущих детях. Ради которых, по мнению мамы, дом надо на тебя оформить.
— А-а-а... Ну, конечно. Типа дядя буду.
— А что конкретно будешь делать?
— Ну... дядей быть, — он пожал плечами. — Подарки дарить на день рождения.
— А если им помощь понадобится? Финансовая?
— Ну... тогда посмотрим, — Саша снова уткнулся в телефон.
— Посмотрим? — я почувствовала, как что-то окончательно щёлкает у меня в голове. — Саш, ты сейчас можешь маме помочь с квартплатой?
— Не могу, работы нет.
— А дом содержать сможешь?
— Какой дом?
— Тот, который мама предлагает на тебя оформить.
— А что его содержать? — удивился Саша. — Дом есть и есть.
— Саша, дом — это коммунальные платежи, налоги, ремонт...
— А-а-а... Ну, это потом как-нибудь...
— Как-нибудь? — Виктор рассмеялся. — Саш, только налог на дом — это сто тысяч в год.
— Сколько?! — Саша выронил телефон.
— Сто тысяч, — повторила я. — В год. Каждый год.
— А... а откуда их брать?
— Вот именно, — сказала я. — Откуда?
— Света, ну ты же поможешь! — воскликнула мама. — Ты же сестра!
— Мам, получается, дом Саша получает, а платить буду я?
— Ну... в семье так и бывает, — неуверенно сказала мама.
— Тогда какой смысл переоформлять дом на Сашу?
Мама замолчала. Саша тоже молчал, переваривая информацию о налогах.
— Мам, — сказала я мягко. — Скажи честно. Ты правда считаешь, что Саша справится с домом лучше меня?
— Он мужчина, — упрямо повторила мама.
— Это не ответ. Ты считаешь, что он ответственнее меня?
Мама молчала.
— Организованнее меня?
Молчала.
— Надёжнее меня?
— Он младший, — наконец сказала мама. — Ему помочь надо.
— Помочь — это дать работу, дать денег взаймы, помочь советом. А не подарить дом.
— Но ведь всё равно в семье останется!
— Мам, а если Саша женится?
— Ну и что?
— Дом станет совместно нажитым имуществом его новой семьи.
— Не станет! — возмутилась мама.
— Станет, мам. По закону.
— А мы не по закону оформим!
— Как это?
— Ну... дарственную какую-нибудь...
— Мам, дарственная — это и есть закон. По которому дом становится собственностью Саши.
— Но он же обещает...
— Что обещает?
— Что семье отдаст!
— Саш, — я повернулась к брату. — Ты обещаешь?
— Ну... — Саша замялся. — В общем, да.
— А если жена против?
— Какая жена?
— Будущая жена.
— А... — Саша почесал затылок. — Ну, жену уговорю.
— А если не уговоришь?
— Уговорю!
— А если она тебе скажет: или я, или твоя семья?
Саша задумался.
— Ну... — сказал он наконец. — Жена всё-таки важнее.
— Вот именно, — сказала я. — И дом достанется ей.
— Не достанется! — закричала мама. — Саша не такой!
— Мам, Саша нормальный мужчина. И он выберет жену. Как и должен.
— Но он же обещал!
— Мам, а сколько раз Саша тебе обещал найти работу?
Мама замолчала.
— Сколько раз обещал съехать от тебя?
Молчала.
— Сколько раз обещал вернуть долги?
— Это другое, — пробормотала мама.
— Ничем не другое. Саша обещает то, что от него хотят услышать. А потом делает то, что ему удобно.
— Света, ты несправедлива к брату!
— Я реалистична, мам. И знаешь что? Я устала быть «справедливой» за счёт себя.
— Что ты имеешь в виду?
— Всю жизнь я была «хорошей девочкой». Училась лучше всех, работала больше всех, помогала всем. А Саша мог себе позволить быть «плохим мальчиком». Потому что у него есть я — запасной вариант.
— Ну и что плохого?
— Плохо то, что у меня запасного варианта нет. Если я ошибусь — мне никто не поможет. А если Саша ошибётся — поможет Света.
— Так и должно быть! Ты же старшая!
— Мам, мне сорок четыре года. Я имею право на собственную жизнь.
— Имеешь, но семью забывать нельзя!
— Я не забываю. Я просто перестаю быть дойной коровой.
— Света! — возмутилась мама. — Как можно так говорить!
— А как надо? Продолжать молча отдавать всё Саше?
— Не всё! Только дом!
— Только дом, — повторила я. — Мам, а ты понимаешь, что этот дом — наша пенсия? Наша старость?
— Ну так Саша о вас позаботится!
— Саша не может о себе позаботиться, — вмешался Виктор. — Тёща, вы же видите.
— Зато он мужчина!
— И что это меняет?
— Всё меняет! — мама стукнула кулаком по столу. — Я не позволю, чтобы в нашей семье женщина командовала!
— Мам, — сказала я тихо. — А кто в нашей семье командует сейчас?
— Как кто? Никто!
— Мам, ты сейчас пытаешься заставить меня отдать дом Саше. Это не командование?
— Это забота!
— О ком?
— О семье!
— О какой части семьи?
Мама замолчала.
— Мам, ты заботишься о Саше. А обо мне кто заботится?
— Муж должен!
— А если муж не может? Если он заболеет, потеряет работу?
— Тогда... — мама запнулась. — Тогда брат поможет.
— Какой брат, мам? Тот, который не может себе на жизнь заработать?
— Он найдёт работу!
— Когда?
— Скоро!
— Мам, а если не найдёт? Если через год будет в том же положении?
— Найдёт! — упрямо повторила мама.
Я встала из-за стола.
— Мам, я поняла. Ты не хочешь меня слышать. Ты хочешь, чтобы я согласилась.
— Да! Потому что я лучше знаю!
— Что ты лучше знаешь?
— Как правильно!
— Мам, твоё «правильно» — это когда я всю жизнь работаю на Сашу?
— Не на Сашу! На семью!
— На семью, где у меня нет права голоса?
— Есть! Но последнее слово за мужчиной!
— За каким мужчиной? За Сашей, который живёт у мамы? Или за мужем, который согласен со мной?
Мама растерянно посмотрела на Виктора.
— Витя, ну скажи ей!
— Что сказать, тёща?
— Что мужчина должен главным быть!
— Я и есть главный в своей семье, — спокойно сказал Виктор. — И я решил: дом оформляем на нас с женой.
— Это неправильно! — взвилась мама.
— Почему?
— Потому что... потому что так не бывает!
— Бывает, — сказала я. — И будет. Потому что это наш дом, наши деньги и наша жизнь.
— А семья? — жалобно спросила мама.
— Семья — это я и Витя. И наши будущие дети. А ты и Саша — это тоже семья. Ваша семья.
— Но мы же родные!
— Родные — не значит, что я должна всю жизнь быть вашей крепостной.
— Какая крепостная! — возмутилась мама. — Мы тебя любим!
— Любите, — согласилась я. — Но любите такую, которая отдаёт всё Саше. А меня настоящую — нет.
— Ты и есть настоящая!
— Нет, мам. Настоящая — это та, которая имеет право сказать «нет». И я говорю: нет. Дом останется нашим.
Я поцеловала маму в щёку и направилась к выходу. Виктор пошёл за мной.
— Света! — крикнула мама. — Ты пожалеешь!
— Может быть, — остановилась я на пороге. — Но это будет моё сожаление. А не твоё или Сашино.
Мы вышли на улицу. Витя обнял меня.
— Тяжело?
— Тяжело, — согласилась я. — Но правильно.
— А вдруг они не простят?
— Вит, если любовь зависит от того, отдам я дом или нет — это не любовь.
— А что это?
— Привычка. Привычка использовать.
Мы сели в машину. Я достала телефон и набрала номер юриста.
— Алло, Марина? Это Света. Мы завтра придём оформлять документы на дом. Да, на обоих... Спасибо.
Виктор завёл машину.
— Домой?
— Домой, — кивнула я. — В наш дом.
И впервые за много лет я почувствовала себя по-настоящему взрослой.