Продолжение школы драматической антропологии Гюстава Флобера
Фильм выдвигался на «Оскар» в трёх номинациях, в семи на «BAFTA» и на «Золотой глобус». Получил множество премий и признание кинокритиков.
В русском названии фильма с оригинальным названием «An Education» есть удивительно точный и тонкий намёк на последний роман Флобера, что обозначает проекцию «психологической историографии» буржуазной эпохи «лишних людей» на современность.
Как и у в романе Флобера, сюжетная линия строится вокруг ПОНИМАНИЯ, осознанности истинной ценности жизни 16-летней героиней Кэри Маллиган Дженни Меллор. Образованная, умная и проницательная девушка сначала «купилась» на позолоту «малого света» лихих авантюристов, живущих в стиле «почти аристократов». На самом деле эти повзрослевшие щёголи оказались скучными мизантропами, неприятными лицемерами и циничными манипуляторами при помощи денежных купюр.
Главный герой-соблазнитель эмоционально незрелых девушек, экспериментирующих со своей жизнью – Дэвид Голдман (в стильном исполнении Питера Сарсгаарда). Подлый обман под артистической маской обаятельного и добропорядочного дельца для Дэвида – это месть миру за собственную бездарность, за шансы молодости, потерянные из-за «поддельности», мещанской посредственности и унылой как болотная тина суеты.
Биографичность сценария очень кстати по жанру историй о проигранных «ставках» в жизни беспечных эмоционально плоских натур.
Образному творческому мышлению Дженни мешали подростковая бесшабашность и недостаток по-настоящему критических суждений. Но ей повезло. В свои 16 она не стала такой же никчемной как её «бойфренд» под 40. Её (само-)воспитание вспыхнуло яркой звездой ОТКАЗА от нетрудовых благ и лёгких путей, от пустоты паразитарного мировоззрения ловкачей и моральных уродов.
Чрезвычайно важны роли учителя литературы мисс Стаббс (симфоничная Оливия Уильямс) и школьной директрисы Дженни мисс Уолтерс (всегда запоминающаяся Эмма Томпсон). Всего лишь одна мысль ответственных взрослых о «свободе, но суверенности личности, имеющей право на ЛУЧШЕЕ» по-настоящему услышанная и воспринятая Дженни, спасла молодой талант от «вторичности», которую соблазнительно демонстрирует прямолинейная «девушка из высшего общества» Хелен (неизменно интересная Розамунд Пайк).
Пожалуй, предложу парочку смысловых зарисовок … (кстати, ключ к пониманию действия – это зеркально-обратное отражение «Мадам Бовари» того же Флобера; но в фильме молодая женщина на грани падения и потери своей творческой сущности не сваливается в пропасть, а взлетает к горизонтам реализации).
По Флоберу, в фильме французский стиль диалогов, пестрящих остроумием и дразнящим подтекстом.
Неповзрослевшие родители Дженни настолько не уверены в себе, что видят себя только в роли наставников дочери. Трусливое ханжество, оглуплённость и имитация значимости – их удел, который они пытаются скрыть перед сногсшибательным ухажёром Дженни с обезоруживающей улыбкой и твёрдыми манерами джентльмена.
Немного пошловатый флёр совращения невинности не мешает замечать стилевые особенности поведения хищника перед прыжком. Например, гламурный Дэвид намеренно обращался так заботливо и осторожно с Дженни, что она сама попросила относиться к ней, как к взрослой. «Во все тяжкие» броситься Дженни помогли и родители, поверив в порядочность Дэвида и всё то, что они хотели услышать и увидеть.
Материальность – это комплиментарно женская стихия. Культура бытовой красоты, вкуса и комфорта убеждает, что ничто не растёт без почвы достатка и женственно влажной атмосферы «скромного обаяния буржуазии», где «процесс» потребления жизни и есть её смысл. В шайке жуликов Дженни уловила дух приключений своих далёких предков, грабящих колонии и не стремящихся к морали ценой социальной ничтожности, жизни без славы и успеха. Дверь в её взрослую жизнь открылась через Париж, и Дэвид знал, как редактор глянцевого журнала, как приблизить желаемое к действительному.
У личности Дэвида Голдмана, как и у романа Флобера, много версий. Глядя на него, всегда возникает вопрос «зачем»? Неужели мафиозному спекулянту недвижимостью и аукционными ценностями нечем было занять время между аферами? Криминальный психотип Дэвида (безнравственность и азарт), возможно, позволял ему практически поразмышлять о сутенёрстве в высшем обществе европейских столиц, где Дженни и ей подобные всегда будут «дебютантками». У загадочного спутника путешественницы-в-никуда Дженни явная фиксация на застревании в детстве. Он защищается от инфантильности «взрослыми» игрушками и деньгами. По-настоящему взрослым ему и помогает почувствовать кукла-Дженни. Он воображает себя с ней добрым волшебником, понимающим то, что не удалось понять в её возрасте. Он завидует её свежести и подсознательно мечтает об её экзистенциальном распаде. Этакий «потрошитель душ» …
В таких дидактических фильмах легко подводить мораль. В общем-то, успешная журналистка вспоминает о том, как она сомневалась в ценности образования, образования себя, как личности, способной задавать себе и честно отвечать на серьёзные жизненные вопросы. Ей было трудно понять живительную силу нематериальных сторон жизни и качеств души, но вот они раскрылись в смысле слов РАЗВИТИЕ, рост, становление, душевная зрелость, любовь и спокойная мудрость, как у мисс Стаббс, избавляющих от отчаянной тревоги подрастающее поколение.
Учителя жизни понимают, что видимость счастья застит глаза, как бельмо. Что без творческой искры в душе, без таланта ОТДАЧИ есть угроза прожить жизнь бабочки однодневки… Последним спасением в ГЛОБАЛЬНОМ КРИЗИСЕ КУЛЬТУРНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ НОРМЫ становится «воспитательное проживание» Стыда – этой фундаментальной очищающей эмоции, помогающей извлечь уроки из позорных ошибок. Но стыд – это уже не модно.
Фантастика, что Дженни вернулась на волну чистого восприятия мира и открылась его справедливым возможностям после того, как пыталась зайти в него с чёрного входа. Говорят, воспитывает только пример. Что ж, Дженни стала примером для самой себя.
