Каждую зиму я носила варежки, связанные моим дедом. Толстые, синие, с вытянутыми петлями и смешным рисунком: то ли снежинкой, то ли цветком. Он вечно путался, когда вязал узоры.
-Но главное, чтобы руки не мёрзли! - говорил он, натягивая их мне почти до локтей. - Красота не главное, тепло важнее!
Я тогда фыркала. Мне хотелось магазинные, пушистые, с зайчиком, а он приносил эти - колючие, смешные, но невероятно тёплые. И всегда спрашивал:
- Ну как? Не продувает?
И я, закатывая глаза, бурчала:
- Нет, дед, всё нормально…
Дед ушёл, когда мне было восемнадцать. Просто однажды утром не проснулся.
Я стояла на кухне, резала яблоко, когда бабушка сказала:
- Всё. Его больше нет…
Я тогда ничего не поняла. Просто схватилась за стол, чтобы не упасть. А потом только тишина и его шапка на вешалке.
Варежки лежали в ящике. Я открыла его уже после похорон.
На дне лежала аккуратно сложенная пара. Те самые. Смешные. Синие. И ещё одна пара, новая с запиской: «На прозапас, если старые износишь. Не мёрзни, котёнок. Дед»
Я разрыдалась. Наверное впервые по-настоящему. Не от того, что больше его нет, а от этих варежек, от петелек, от неровного почерка.
Теперь мне тридцать. У меня дочь. Её зовут Варя. И каждую зиму я вяжу ей варежки. Не магазинные, нет, сама. Кривовато, но с душой.
- Мам, а почему они колются? — спрашивает она, примеряя.
- Потому что настоящие. Самые тёплые всегда немного колются, - отвечаю я, надевая варежки на её маленькие ручки.
Иногда мне кажется, что тепло любимых не исчезает. Оно передаётся. Через вещи. Через руки. Через поколения.
И однажды, может быть, Варя тоже кому-то свяжет варежки. Немного кривые. Немного смешные. Но самые тёплые на свете.
