Ксения смотрела на фотографию в рамке — счастливые лица, улыбки, объятия. Три года назад на их свадьбе всё казалось таким безоблачным. Максим тогда не сводил с неё глаз, а она верила, что впереди целая жизнь, полная любви и взаимопонимания. Смешно вспоминать. Рамку она взяла со стола, повертела в руках и со вздохом положила в коробку с надписью "Забрать".
Их знакомство было случайным — пересеклись в кофейне, когда она пролила на его рубашку капучино. Банально, как в дешёвом сериале, но тогда казалось особенным. Ксюша даже помнила, что на ней было надето — голубое платье с белым воротничком, которое потом Максим называл "тем самым, судьбоносным". Первое свидание, первый поцелуй, первая ночь вместе — всё развивалось стремительно, как в омуте.
Галина Николаевна появилась в её жизни позже. На первой встрече свекровь окинула будущую невестку оценивающим взглядом, поджала губы и буркнула что-то не очень разборчивое. Ксения тогда не придала этому значения. "Стерпится-слюбится", — думала она, пытаясь угодить матери своего избранника. Готовила её любимые блюда, интересовалась здоровьем, дарила подарки. Всё впустую. Галина Николаевна смотрела на неё как на временное явление в жизни сына.
"Максимушка у меня особенный, ему особенная девушка нужна", — не раз говорила свекровь, когда думала, что невестка не слышит. И постепенно Максим начал соглашаться с матерью. Не сразу, конечно. Сначала это были мелочи — замечания по поводу готовки, критика её внешнего вида, недовольство тем, как она расставила вещи в их новой квартире. Потом — более серьёзные претензии. "Ты слишком много времени тратишь на работу", "почему ты опять задержалась", "мама говорит, что хорошая жена должна всегда быть дома до мужа".
Ксения работала бухгалтером в строительной фирме, приходила уставшая, а дома её ждал не отдых, а допросы и придирки. Поначалу она оправдывалась, потом начала огрызаться, а потом просто замолчала. Проще было промолчать, чем снова заводить один и тот же спор. Максим же всё больше становился маминым сыночком, забывая, что он, вообще-то, муж. Увольняться с работы Ксения не собиралась — там хотя бы ценили её профессионализм и не пытались переделать.
А потом началась эта история с отпуском. Галина Николаевна решила, что им обязательно нужно провести две недели вместе — "семейные узы укреплять". Поначалу планировалось, что они поедут на море, но потом из-за проблем с визами решили устроить отпуск в городе. Свекровь заявила, что переедет к ним на это время, а Максим, как обычно, не нашёл аргументов против. "Мама лучше знает", — его любимая отговорка.
Ксения пыталась возражать, предлагала хотя бы разделить отпуск — неделю с его мамой, неделю только вдвоём. Но Максим и слышать ничего не хотел. "Ты что, не хочешь проводить время с моей мамой? Она столько для меня сделала, а ты даже две недели не можешь потерпеть!" И тогда-то Ксения впервые подумала: а любит ли она ещё этого человека? И любил ли он когда-нибудь её?
За день до начала отпуска Ксюша долго стояла у зеркала, рассматривая себя. Усталый взгляд, морщинка между бровями, уголки губ опущены вниз. Когда она успела превратиться в эту измотанную женщину? Что произошло с той весёлой девчонкой в голубом платье с белым воротничком? И можно ли всё это ещё исправить, или уже поздно? Эти вопросы крутились в её голове, когда она собирала квартиру для приезда свекрови, которая обещала устроить им "незабываемый отпуск". Тогда Ксения ещё не знала, насколько пророческими окажутся эти слова.
Звонок в дверь прозвенел ровно в девять утра. Галина Николаевна всегда была пунктуальна — это Ксения усвоила за три года знакомства. Максим бросился открывать, а Ксюша в последний раз окинула взглядом квартиру. Всё вымыто до блеска, обед готов, постель в гостевой комнате застелена свежим бельём. Может, в этот раз обойдётся без замечаний?
"Максимушка! Как я соскучилась!" — свекровь ворвалась в прихожую вихрем из духов, шуршащих пакетов и громкого голоса. Обняла сына так, будто не виделись годами, хотя Максим навещал мать каждые выходные. Ксению она удостоила сухим кивком. "Здравствуй, невестушка. Надеюсь, ты не забыла, что я не ем жареное? У меня печень".
Первый день прошёл относительно спокойно. Галина Николаевна устала с дороги и после обеда (к которому у неё нашлось всего три замечания) ушла отдыхать. Вечером они смотрели какой-то сериал, и свекровь даже похвалила чай, который заварила Ксения. Но это было затишье перед бурей.
На второй день началось. Сначала Галина Николаевна решила "немножко переставить" мебель в гостиной. "Так энергетика лучше будет циркулировать", — безапелляционно заявила она. Потом обнаружила "ужасное количество пыли" за шкафом. "Ты что, никогда здесь не убираешься?" — спросила она у Ксении при Максиме. А вечером и вовсе закатила сцену из-за того, что в супе было "слишком много соли".
"Ты специально, да? Знаешь, что у меня давление, и всё равно солишь так сильно!" — причитала свекровь, а Максим смотрел на жену с немым укором, словно она и правда пыталась отравить его мать. Ксения выскочила на балкон, сжала кулаки до боли и глубоко задышала. "Спокойно, всего двенадцать дней осталось. Ты справишься".
К пятому дню отпуска Ксюша начала замечать, что Максим с матерью постоянно перешёптываются, когда думают, что она не слышит. "Нет в ней хозяйственности, Максимушка", — говорила Галина Николаевна. "И детей вам пора, а она всё о карьере думает. Разве это нормально?" Максим что-то бубнил в ответ, не защищая жену, а скорее соглашаясь с матерью.
Телефонный звонок от Дианы стал глотком свежего воздуха. Подруга предложила встретиться, выпить кофе, поболтать. Ксения рванула из дома, словно птица из клетки. В кафе она наконец выдохнула. "Ты бледная какая-то", — заметила Диана. И тут Ксюшу прорвало. Она рассказала обо всём — о придирках свекрови, о том, как Максим превращается в послушную марионетку рядом с матерью, о том, что чувствует себя чужой в собственном доме.
"А ты не думала всё это прекратить?" — осторожно спросила Диана. "Что прекратить?" — не поняла Ксения. "Отношения. Если он не уважает тебя, зачем тебе такой муж?" Ксюша тогда только отмахнулась. Три года брака, общие мечты, планы... Не так просто всё перечеркнуть.
Вернувшись домой, она застала Галину Николаевну за перебиранием её косметички. "Что вы делаете?" — возмутилась Ксения. "Боже, какая ты мелочная", — фыркнула свекровь. "Я просто хотела посмотреть, чем ты красишься. У тебя тон лица такой неровный в последнее время".
За ужином Максим объявил, что завтра они с мамой едут в торговый центр, "обновить гардероб". Ксения попросилась с ними — в конце концов, отпуск должен был быть семейным. И тут Галина Николаевна выдала то, что окончательно перевернуло всё: "Знаешь, Ксюша, не обижайся, но с тобой как-то... не так весело. Максимушке нужно отдохнуть, а ты постоянно такая напряжённая. Может, тебе стоит поехать к своим родителям на пару дней? Мы с сыном побудем вдвоём, как раньше".
Ксения перевела взгляд на мужа, ожидая, что он вступится за неё. Но Максим смотрел в тарелку. "Мама, наверное, права, Ксюш", — пробормотал он. "Ты в последнее время какая-то нервная. Может, тебе правда стоит отдохнуть... от нас".
Кровь бросилась Ксении в лицо. "То есть я здесь лишняя? В своём собственном доме?" Она повысила голос, чего обычно не делала. "Ты на мать голос не повышай!" — вдруг рявкнул Максим, ударив кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули, вода выплеснулась из стаканов.
"Я не на твою мать повышаю голос, а на тебя!" — теперь уже кричала Ксения. "Это мой дом! И я имею право голоса в том, как проводить свой отпуск!"
"Видишь, Максимушка, я же говорила тебе, что она неуравновешенная", — елейным голосом произнесла Галина Николаевна. "Такие истерики закатывает из-за пустяков. А что будет, когда у вас дети появятся?"
Это была последняя капля. "Вон!" — заорал Максим, указывая на дверь. "Вон из дома! Пока не научишься уважать мою мать! Я не хочу тебя видеть!"
Оглушённая, Ксения смотрела на искажённое яростью лицо мужа. Этот человек был когда-то её любовью? Этот человек клялся любить и уважать её? В голове стоял звон, руки тряслись, но она нашла в себе силы встать.
"Хорошо", — сказала она неожиданно спокойным голосом. "Я уйду. Но запомни этот момент, Максим. Запомни хорошенько".
Ксения сидела на кухне у Дианы и бездумно размешивала ложкой давно остывший чай. В голове крутились обрывки вчерашней сцены: перекошенное лицо Максима, торжествующий взгляд свекрови, собственный позор. Как она могла допустить, чтобы с ней так обращались? В своём же доме!
"Ты должна была швырнуть им в лицо что-нибудь", — горячилась Диана, нарезая сыр для бутербродов. "Я бы этой Галине Николаевне устроила такой скандал, что мало бы не показалось!"
Ксения только грустно улыбнулась. Она никогда не умела устраивать скандалы. Всегда пыталась решить всё мирно, найти компромисс. И куда это её привело? Выгнали из собственного дома, как нашкодившую кошку.
"Знаешь, что было самым ужасным?" — тихо произнесла Ксюша. "Не то, что Максим наорал на меня. А то, что я увидела, как он на меня смотрел. Словно я... какое-то препятствие. Помеха. Обуза. Три года брака, а он смотрел на меня, как на чужого человека".
До этого вечера у них с Максимом уже случались конфликты — без этого не обходится ни одна семья. Но никогда ещё муж не выгонял её из дома. Никогда его глаза не наполнялись такой холодной яростью при взгляде на неё.
Вечер должен был быть особенным. Ксения приготовила праздничный ужин — годовщина их первого свидания. В другой ситуации они отметили бы этот день вдвоём, но из-за присутствия свекрови Ксюша решила устроить семейный ужин. "Может, это нас сблизит", — думала она наивно.
На столе красовались любимые блюда Максима — запечённый картофель с розмарином, салат с креветками, домашний хлеб. Бархатная коробочка с запонками, которые Ксюша купила мужу в подарок, лежала у её тарелки. Она даже надела то самое голубое платье с белым воротничком.
Когда они сели за стол, Максим даже не вспомнил про дату. Вместо этого начал рассказывать матери о каких-то рабочих проблемах. Галина Николаевна кивала с умным видом и периодически бросала на Ксению снисходительные взгляды, словно говоря: "Видишь, ему есть с кем обсудить серьёзные вещи".
Ксюша попыталась включиться в разговор, напомнить о годовщине, но свекровь тут же перебила: "Боже, Ксения, неужели ты думаешь, что Максиму сейчас до этих глупостей? У него серьёзные проблемы на работе, а ты со своими... датами".
И тут Галина Николаевна начала свой монолог. О том, как тяжело ей даётся этот отпуск. Как она надеялась на спокойный отдых с сыном, а вместо этого вынуждена смотреть на напряжённое лицо невестки. О том, что Ксения совершенно не умеет создавать уютную атмосферу.
"Знаешь, Максимушка", — вкрадчиво произнесла свекровь, накрывая ладонью руку сына, — "я чувствую, что порчу тебе отпуск своим присутствием. Может, мне уехать домой пораньше?"
"Что ты, мама!" — всполошился Максим. "С чего ты взяла?"
"Ну как же..." — свекровь выдержала драматическую паузу. "Посмотри на лицо своей жены. Она явно недовольна тем, что я здесь".
Максим повернулся к Ксении, и в его взгляде читался вызов. "Ну-ка, объясни, что происходит?"
Ксюша похолодела. Ловушка захлопнулась. Что бы она ни сказала сейчас, всё обернётся против неё. Скажет правду — будет скандал. Промолчит — признает себя виноватой.
"Сегодня годовщина нашего знакомства", — тихо произнесла она. "Я хотела, чтобы мы отметили этот день".
"И что?" — нахмурился Максим. "Из-за этого ты строишь маме такие рожи? Она специально приехала провести с нами время, а ты ведёшь себя как эгоистка!"
"Я не строила никаких рож!" — возмутилась Ксения. "Я весь день готовила, чтобы сделать приятное вам обоим!"
"Ах, бедняжка!" — всплеснула руками Галина Николаевна. "Как же тебе тяжело, нужно пожалеть! Весь день готовила для своей семьи — какой подвиг! Знаешь, в моё время жёны не жаловались на такие мелочи".
"Я не жалуюсь", — Ксения с трудом сдерживала слёзы. "Я просто хотела напомнить, что сегодня особенный день для нас с Максимом".
"Для нас?" — Максим скривился, как от зубной боли. "Или для тебя? Я даже не помню, что сегодня за дата! Потому что у меня есть дела поважнее, чем считать дни с момента нашего знакомства!"
"Я каждый год напоминаю тебе..." — начала было Ксения, но свекровь перебила:
"Боже, какая мелочность! Мужчины не обязаны помнить такие глупости. У них в голове серьёзные вещи!"
"А то, что важно для меня — не серьёзно?" — Ксения почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. "Почему всё, что ценю я, автоматически считается глупостью?"
"Потому что это и есть глупость!" — отрезала Галина Николаевна. "И я честно скажу тебе, Ксения. Я думала, мой сын женится на девушке посерьёзнее. А он выбрал капризного ребёнка, который портит всем настроение из-за каких-то выдуманных праздников!"
"Мама говорит правду", — Максим встал из-за стола. "Ты невыносима в последнее время. Я думал, этот отпуск нас сблизит, но ты только и делаешь, что дуешься и обижаешься!"
"Я порчу вам отпуск?" — Ксения тоже поднялась, глядя мужу в глаза. "Правда? Я, значит, порчу? А не твоя мать, которая с первого дня критикует каждый мой шаг? Каждое моё слово? Каждый вздох?"
"Не смей так говорить о моей маме!" — закричал Максим, и именно тогда прозвучала та самая фраза, которая перевернула жизнь Ксении: "Вон из дома!"
Теперь, сидя на кухне у Дианы, Ксюша понимала, что случившееся — не просто ссора. Это был момент истины. Маски сброшены, иллюзии разрушены. Максим показал, кто для него важнее. И это была не она.
"Что ты собираешься делать дальше?" — спросила Диана, присаживаясь рядом и обнимая подругу за плечи.
Ксения молчала, глядя в окно. Потом медленно подняла взгляд на Диану: "Я знаю, что нужно делать. Знаю точно".
На диване в гостиной Дианы Ксения провела бессонную ночь. Мысли путались, эмоции накатывали волнами: от обиды и горечи до злости и даже странного облегчения. Под утро она наконец приняла решение. Не эмоциональное, не импульсивное, а чётко осознанное.
Диана появилась на кухне около семи, застав подругу за чашкой кофе. "Не спалось?" — спросила она, открывая холодильник.
"Думала", — коротко ответила Ксюша.
"И что надумала?"
"Развод".
Это слово прозвучало неожиданно твёрдо. Диана замерла с пакетом молока в руках, потом медленно закрыла холодильник и села напротив.
"Ты уверена? Может, стоит дать ему шанс? Свекровь уедет, всё успокоится..."
"До следующего её приезда", — горько усмехнулась Ксения. "А потом опять то же самое. Или не то же самое, а хуже. Я вчера много думала, Ди. Это ведь не первый случай, когда Максим выбирает сторону матери. Просто раньше не доходило до прямого конфликта".
Она помолчала, собираясь с мыслями.
"Знаешь, я три года пыталась завоевать любовь свекрови. Три года подстраивалась, угождала, терпела. И всё напрасно. Галина Николаевна никогда не примет меня. А Максим... он всегда будет маминым сыночком. Всегда будет слушать её, а не меня".
Телефон завибрировал — входящий вызов от Максима. Уже третий за утро. Ксения сбросила и отключила звук.
"Не хочешь с ним говорить?" — спросила Диана.
"Что он может сказать? 'Прости, я был не прав'? А потом всё повторится снова. Нет, Ди. Хватит. Я заслуживаю лучшего".
Позже, когда Диана ушла на работу, Ксения позвонила брату. Игорь выслушал её историю молча, только изредка что-то хмыкал.
"Ты правильно решила, сестрёнка", — сказал он наконец. "Этот твой Максим — тряпка. Мужик должен сам решения принимать, а не бегать к мамочке за советами в тридцать лет".
"Мне страшно, Игорь", — призналась Ксения. "Как будто под ногами пропасть".
"Эй, ты справишься", — уверенно сказал брат. "Ты всегда была сильной. Помнишь, как в детстве упала с велосипеда и сломала руку? Даже не плакала. Только губу прикусила и сказала: 'Ничего, заживёт'".
Ксения улыбнулась воспоминанию. Да, она сильная. Просто забыла об этом, потерялась в этих нездоровых отношениях, растворилась в попытках угодить.
Игорь предложил приехать и помочь с вещами. Ксения согласилась — брат всегда был её поддержкой и опорой, особенно после смерти родителей.
В обед она позвонила на работу. Рассказала ситуацию начальнице, попросила два дня за свой счёт. Та не стала расспрашивать, только сказала: "Держись, Ксюш. Всё образуется".
Коллега Полина, узнав о случившемся, тут же примчалась к Диане на машине. "Ты молодец, что решилась", — сказала она, обнимая Ксению. "Я через похожее прошла, помнишь? Пять лет мучилась с мужем-тираном, боялась уйти. А потом решилась — и будто крылья выросли. Так и ты расправишь крылья, вот увидишь".
У Полины был знакомый юрист по семейным делам. "Я тебе номер скину, созвонись. Он посоветует, как правильно всё оформить", — предложила она.
Телефон Ксении не умолкал: звонки от Максима, сообщения, в которых он то умолял вернуться, то угрожал, то обвинял. В какой-то момент стали приходить сообщения от свекрови — Галина Николаевна требовала "прекратить этот цирк и вернуться домой". Ксения не отвечала.
"Как думаешь, Максим действительно жалеет о случившемся?" — спросила она у Дианы вечером.
"Жалеет", — кивнула Диана. "Но не о том, что обидел тебя. А о том, что ты ушла и оставила его разбираться с бытом самостоятельно. Держу пари, его мамочка не станет ему готовить и стирать".
Ксения понимала, что подруга права. Если бы Максим по-настоящему любил её, он бы давно прибежал, умолял о прощении, признал свою неправоту. Но он только писал сообщения, в которых главным был упрёк: "Как ты могла так поступить со мной?"
Ксения снова чувствовала себя виноватой — старая привычка. Три года она винила себя во всех проблемах их брака. Недостаточно внимательна, недостаточно терпелива, недостаточно хороша для Максима и его матери.
"Нет", — твёрдо сказала она себе. "Больше никаких самобичеваний. Я сделала всё, что могла, для этого брака. А теперь сделаю всё для себя".
В тот вечер она составила план. Первым пунктом было собрать вещи, пока Максим и свекровь будут на шопинге. Они собирались ехать в крупный торговый центр, а значит, отсутствовать будут несколько часов. Этого времени должно хватить.
Вторым пунктом было подготовить документы. Ксения позвонила юристу, которого рекомендовала Полина, и записалась на консультацию. По телефону он объяснил, какие бумаги нужно будет собрать для подачи заявления на развод.
"Я хочу, чтобы всё было максимально быстро и цивилизованно", — сказала Ксения юристу. "Совместно нажитого имущества у нас немного, детей нет. Я готова оставить Максиму половину мебели и технику, просто хочу побыстрее со всем этим покончить".
"Понимаю", — ответил юрист. "Подготовим всё необходимое".
Ксения попросила Игоря приехать на следующий день с машиной и парой друзей — помочь с перевозкой вещей. Брат согласился без лишних вопросов.
"Куда ты денешь свои вещи?" — спросила Диана.
"Поживу пока у тебя, если не возражаешь", — неуверенно предложила Ксения. "А потом сниму что-нибудь недорогое. Денег на первое время хватит, я откладывала".
"Конечно, живи сколько нужно", — улыбнулась Диана. "Мне даже веселее будет".
Перед сном Ксения написала прощальное письмо Максиму. Несколько раз рвала листы, начинала заново. Хотелось высказать всё: и боль, и обиду, и разочарование. Но в итоге решила ограничиться несколькими короткими фразами. К чему лишние слова? Всё и так ясно.
Засыпая на диване Дианы, Ксения впервые за долгое время чувствовала странное спокойствие. Будто гора свалилась с плеч. Будто открылось второе дыхание.
"Я справлюсь", — прошептала она в темноту. "Я обязательно справлюсь".
Ксения проснулась рано, когда солнце только-только начинало пробиваться сквозь шторы в гостиной Дианы. Сердце колотилось, хотя она чувствовала удивительную решимость. Сегодня был день икс — день, когда она навсегда оставит позади свою прежнюю жизнь.
Диана уже гремела посудой на кухне. "Завтракать будешь?" — спросила она, увидев заспанное лицо подруги.
"Не могу", — покачала головой Ксюша. "Ком в горле стоит".
"Надо поесть", — строго сказала Диана. "День предстоит тяжёлый".
Ксения послушно проглотила несколько ложек каши и выпила кофе. После завтрака она набрала Максима — нужно было убедиться, что план сработает.
"Да?" — его голос звучал настороженно.
"Привет", — как можно спокойнее произнесла Ксения. "Я просто хотела узнать... вы сегодня едете по магазинам, как планировали?"
"Да", — в его голосе послышалась надежда. "Ты хочешь с нами?"
"Нет", — твёрдо ответила она. "Просто спросила. В котором часу выезжаете?"
"Около двенадцати", — Максим помолчал. "Ксюш, может, поговорим? Я вчера погорячился..."
"Обязательно поговорим", — соврала она. "Но не сейчас. Мне пора, пока".
Она отключилась, не дожидаясь ответа, и посмотрела на часы. Девять утра. Есть время подготовиться.
Игорь приехал к одиннадцати, притащив с собой двух друзей и грузовичок. "Откуда транспорт?" — удивилась Ксения.
"Друг одолжил", — пожал плечами брат. "Рассказал ему ситуацию, он сразу предложил помочь. Нормальные люди всегда поддержат в такой ситуации".
Ксения обняла брата, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
"Эй, без соплей", — шутливо отстранился Игорь. "Мы же не на похоронах. Наоборот, начинается новая жизнь".
В 11:45 они припарковались в соседнем дворе — на случай, если Максим с матерью задержатся. Ксения нервничала, постоянно поглядывая на часы. А что, если они передумают ехать за покупками? Что, если решат остаться дома?
В 12:10 её телефон завибрировал — пришло сообщение от соседки Тамары. "Только что видела твоего с мамашей. Сели в машину, уехали", — писала она. Ксения попросила соседку присмотреть и сообщить, когда Максим с Галиной Николаевной будут возвращаться.
"Вперёд", — скомандовала она, чувствуя, как колотится сердце.
Ключ в замке повернулся как обычно. Ксения замерла на пороге своей — теперь уже бывшей — квартиры. Три года жизни, три года воспоминаний. Хороших и плохих. Здесь они с Максимом строили планы, мечтали о будущем, ссорились и мирились. А теперь всё это осталось в прошлом.
"С чего начнём?" — деловито спросил Игорь, вырывая сестру из размышлений.
"С гардероба", — очнулась Ксения. "Моя одежда в спальне, в шкафу слева. Всю забираем".
Работа закипела. Друзья Игоря оказались расторопными парнями — быстро выносили коробки с вещами, аккуратно упаковывали хрупкие предметы. Ксения методично обходила квартиру, собирая свои вещи: книги, косметику, посуду, которую привезла из родительского дома, подарки друзей.
В шкафу она наткнулась на коробку со свадебными фотографиями. Открыла, посмотрела на счастливые лица молодожёнов. Неужели эта улыбающаяся девушка в белом платье — она сама? Кажется, прошла целая вечность.
"Берёшь?" — спросил Игорь, заглядывая через плечо.
Ксения задумалась, потом решительно закрыла коробку. "Нет. Пусть остаётся здесь. Это уже не моя история".
В ящике письменного стола она нашла папку с документами — свидетельство о браке, договор на квартиру, страховки. Забрала только те бумаги, которые касались лично её. Остальное сложила аккуратной стопкой на столе.
Рядом положила заявление на развод, которое распечатала у Дианы. И короткую записку: "Максим, я ухожу. Дальнейшее общение — только через юриста. Телефон на обратной стороне".
Сверху она положила своё обручальное кольцо. Несколько секунд смотрела на него, потом решительно отвернулась.
"Игорь, давай поторопимся", — попросила она. "Не хочу, чтобы они вернулись раньше времени".
Вынос вещей занял около двух часов. Ксения удивилась, как мало у неё оказалось по-настоящему личных, ценных предметов. Всего несколько коробок с одеждой, книгами, памятными вещами. Остальное — кухонная утварь, постельное бельё, бытовая техника — она решила оставить. "Пусть Галина Николаевна учит сыночка сам о себе заботиться", — подумала она с неожиданной злостью.
Когда последняя коробка была вынесена, Ксения обошла квартиру. Вот кухня, где она готовила завтраки для Максима. Вот спальня, где они засыпали в обнимку. Вот балкон, на котором они сидели летними вечерами и смотрели на звёзды.
Так странно — она думала, что будет рыдать, прощаясь с этим местом. Но внутри была только пустота. И усталость. И лёгкое, едва уловимое предвкушение чего-то нового.
"Ксюш, пора", — позвал Игорь. "Тамара пишет, что видела, как они заходят в подъезд соседнего дома. Скоро будут здесь".
Ксения кивнула, бросила последний взгляд на квартиру и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В этот момент она услышала звук лифта — кто-то поднимался. Сердце ёкнуло — неужели они?
"Быстрее!" — шепнул Игорь, и они бросились к лестнице.
Спускались бегом, перепрыгивая через ступеньки. На первом этаже Ксения оглянулась — никого. Выбежали во двор, нырнули в машину. Игорь завёл мотор, и они тронулись с места в тот самый момент, когда у подъезда остановилось такси.
Из него вышли Максим с матерью, нагруженные пакетами. Галина Николаевна что-то говорила, активно жестикулируя. Максим слушал с отсутствующим видом.
"Пригнись", — скомандовал Игорь, и Ксения послушно сползла по сиденью, хотя вряд ли Максим смотрел по сторонам.
Когда они выехали со двора, она наконец выдохнула. "Всё", — прошептала она. "Всё кончено".
"Нет", — покачал головой Игорь, глядя на дорогу. "Всё только начинается, сестрёнка".
И Ксения вдруг поняла, что он прав. Впереди целая жизнь — без унижений, без постоянных придирок, без необходимости подстраиваться под чужие ожидания. Жизнь, в которой она сама решает, как ей быть счастливой.
"Знаешь", — сказала она, глядя в окно на проносящийся мимо город, — "я, кажется, впервые за долгое время чувствую себя... живой".
Максим и Галина Николаевна поднимались в лифте, нагруженные пакетами с покупками. Поход по магазинам удался на славу — свекровь купила себе новое пальто, а сыну — костюм и несколько рубашек. "В этом костюме ты будешь настоящим директором", — ворковала она, поправляя Максиму воротник рубашки прямо в лифте.
Он рассеянно кивал, думая о своём. Третьи сутки без Ксении. Странное ощущение — будто часть его самого исчезла. Он успел привыкнуть к её присутствию, к тому, что она встречает его после работы, готовит ужин, слушает его рассказы. Теперь в квартире только мама с её бесконечными советами и нравоучениями.
Они дошли до двери, Максим достал ключи. На секунду задержал руку — вдруг Ксюша вернулась? Вдруг она внутри, ждёт его? Сердце глупо подпрыгнуло в груди.
"Что ты копаешься?" — недовольно спросила Галина Николаевна. "У меня руки отваливаются с этими пакетами".
Максим открыл дверь, пропустил мать вперёд и вошёл следом. Первое, что бросилось в глаза — тишина. И какая-то странная пустота. Будто кто-то забрал из квартиры что-то важное, неуловимое.
"Ксюша?" — позвал он, зная, что ответа не будет.
Галина Николаевна уже прошла на кухню, гремела там чем-то. "Максимушка, поставь чайник!" — крикнула она. "Я так устала, хочу чаю".
Максим медленно обходил квартиру. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. В спальне он открыл шкаф и замер — половина полок пустовала. Вещи Ксении исчезли. Все до единой.
С нарастающей паникой он бросился к туалетному столику — нет косметики. К книжному шкафу — нет любимых книг жены. На стене не хватало нескольких фотографий. В ванной исчезли её шампуни, кремы, мочалка.
"Мама!" — голос сорвался на крик.
Галина Николаевна вбежала в комнату с встревоженным лицом. "Что случилось?"
"Её вещи", — Максим широким жестом обвёл комнату. "Все её вещи пропали".
Свекровь нахмурилась, огляделась вокруг. "Действительно... Наверное, приходила, пока нас не было".
"Но зачем?" — Максим растерянно опустился на край кровати. "Зачем забирать все вещи?"
На лице Галины Николаевны появилась понимающая улыбка. "Ох, сынок, неужели не ясно? Она решила тебя проучить. Устроила показательный уход. Хочет, чтобы ты побегал за ней, попросил прощения. Обычные женские штучки".
Максим не ответил. Что-то подсказывало ему, что всё не так просто. Ксения никогда не была склонна к драматическим жестам. Если она забрала вещи, значит...
"А это что?" — Галина Николаевна заметила бумаги на столе. Подошла, взяла верхний лист. Лицо её медленно менялось, пока она читала.
"Что там?" — Максим вскочил, выхватил бумагу из рук матери. И обмер, увидев заголовок: "Заявление о расторжении брака".
Под заявлением лежала короткая записка: "Максим, я ухожу. Дальнейшее общение — только через юриста. Телефон на обратной стороне". И обручальное кольцо — тонкий золотой ободок, который он надел на её палец три года назад.
"Она... она серьёзно?" — прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
"Подумаешь!" — фыркнула Галина Николаевна. "Я же говорила тебе, что она не та женщина, которая тебе нужна. Устроила истерику, сбежала, а теперь шантажирует разводом. Типичное поведение истерички".
Но Максим не слушал. Он набирал номер Ксении, но телефон был недоступен. Прямо как последние три дня. Развод. Она подала на развод. И забрала все свои вещи. Это не шутка и не манипуляция. Она ушла навсегда.
"Не понимаю", — он растерянно посмотрел на мать. "Что я сделал не так?"
Галина Николаевна всплеснула руками. "Ты? Ты сделал не так? Да это она должна просить прощения! Выгнала свекровь из-за стола, устроила скандал, сбежала из дома... И ты ещё спрашиваешь, что ты сделал не так?"
Но впервые в жизни слова матери не находили отклика в душе Максима. Он вдруг ясно вспомнил тот вечер — Ксения в голубом платье, празднично накрытый стол, её попытки напомнить о годовщине их знакомства. И как мама перебивала её, выворачивала наизнанку каждое слово. И как он, Максим, вместо того чтобы заступиться за жену, поддакивал матери.
"Я выгнал её", — тихо сказал он. "Я выгнал свою жену из нашего дома".
"Она это заслужила", — отрезала Галина Николаевна. "После того, как она со мной разговаривала..."
Максим не слушал. Он обзванивал всех общих друзей, но никто не знал, где Ксения. Или делали вид, что не знают.
"Нам нужно поговорить", — писал он ей в мессенджер. "Пожалуйста, ответь. Я всё исправлю. Я был не прав".
Сообщения уходили, но ответа не было.
"Хватит унижаться!" — возмутилась Галина Николаевна, увидев, как сын пишет очередное сообщение. "Ну ушла и ушла. Найдёшь себе другую, лучше".
Максим посмотрел на мать долгим взглядом. "Мама", — тихо произнёс он. "Я люблю тебя. Но думаю, тебе лучше вернуться домой".
Галина Николаевна замерла с открытым ртом. "Что? Ты выгоняешь родную мать из-за этой..."
"Не договаривай", — оборвал её Максим, и в его голосе появились стальные нотки. "Я не выгоняю тебя. Я прошу вернуться домой. Мне нужно подумать. Разобраться в себе".
"Ты жалеешь о том, что встал на мою сторону?" — недоверчиво спросила свекровь.
Максим молчал, глядя в пространство перед собой.
"Я твоя мать!" — голос Галины Николаевны дрогнул. "Я всю жизнь тебе посвятила! А ты меня променяешь на первую встречную девку?"
"Она моя жена", — тихо, но твёрдо ответил Максим. "Была моей женой три года. И я её люблю".
"Любишь?!" — Галина Николаевна всплеснула руками. "Если бы любил, не позволил бы ей так с тобой обращаться!"
"А как я с ней обращался?" — Максим поднял взгляд на мать. "Я выгнал её из дома. Я позволил тебе унижать её. Я не встал на её сторону, когда ей было плохо. Это я не заслуживаю её любви, мама. Не она моей".
Галина Николаевна смотрела на сына с недоверием. "Она тебя околдовала, что ли? Ты сам на себя не похож!"
"Нет, мама", — покачал головой Максим. "Впервые за долгое время я как раз похож на себя. На того себя, каким был до... всего этого".
Они проговорили до глубокой ночи. Впервые Максим не поддакивал матери, не соглашался с каждым её словом. Впервые отстаивал свою точку зрения. И к утру Галина Николаевна сдалась. Собрала вещи и вызвала такси. Уезжала обиженная, поджав губы, не глядя на сына.
А Максим остался один в пустой квартире. Сел на диван в гостиной и впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему взрослым. По-настоящему одиноким. По-настоящему виноватым.
Он достал телефон, набрал номер Ксении. Гудки, гудки, и вдруг — щелчок. Она взяла трубку.
"Да?" — её голос звучал отстранённо.
"Ксюш", — у Максима перехватило дыхание. "Я... я хочу поговорить".
"Я написала в записке — общение только через юриста", — холодно ответила она.
"Пожалуйста", — в его голосе была такая мольба, что Ксения на секунду замолчала. "Пять минут. Всего пять минут".
"Говори", — после паузы сказала она.
"Я был неправ", — выдохнул Максим. "Во всём. Я не должен был позволять маме вмешиваться в нашу жизнь. Не должен был выгонять тебя из дома. Не должен был... не видеть, как тебе тяжело".
Ксения молчала, и он продолжил, торопясь высказать всё: "Я отправил маму домой. Я понял, что натворил. Ксюш, давай попробуем всё исправить? Я изменюсь, обещаю. Мы начнём с чистого листа. Без моей мамы, без её влияния. Только ты и я".
В трубке повисла тишина. Потом Ксения тихо ответила: "Знаешь, Максим, что самое обидное? Ты до сих пор не понимаешь. Дело не в твоей маме. Дело в тебе. В том, что ты не уважал меня, мои чувства, мои границы. Ты не был мне партнёром, опорой. И отправив маму домой, ты не решишь нашу главную проблему".
"Какую?" — упавшим голосом спросил он.
"Ты не любишь меня так, как я того заслуживаю", — просто ответила Ксения. "Прощай, Максим. Не звони больше".
И связь оборвалась.
Максим сидел, глядя на тёмный экран телефона. В голове крутились её слова: "Ты не любишь меня так, как я того заслуживаю". И самое страшное — он понимал, что она права.
Три месяца пролетели как один день. Ксения стояла у окна своей новой квартиры — небольшой, но уютной однушки в спальном районе. За окном падал первый снег, укрывая город белым покрывалом, словно стирая всё старое и давая начало новому.
Развод оформили быстро — Максим не стал чинить препятствий, подписал все бумаги. Через юриста передал, что не претендует ни на что, пусть Ксения забирает всё, что считает нужным. Она не взяла ничего сверх того, что уже забрала в тот день.
Игорь помог ей с переездом в новую квартиру. Диана и Полина устроили новоселье — с шариками, тортом и шуточными подарками для "новой независимой женщины". Ксения смеялась, принимая в подарок книгу "Как выжить без мужчины" и набор отвёрток "для настоящей хозяйки дома".
"Ну, как ты?" — спросила Диана, когда они остались вдвоём на кухне.
"Странно", — честно ответила Ксения. "Иногда просыпаюсь и не понимаю, где я. Иногда готовлю ужин на двоих по привычке. Иногда... иногда скучаю".
"По нему?"
"По жизни, которая могла бы быть", — задумчиво произнесла Ксюша. "По семье, которую мы могли бы создать, если бы он был другим. Если бы я была другой".
На работе её повысили — теперь она возглавляла бухгалтерию. Больше ответственности, больше работы, но и зарплата выше. Уважение коллег, доверие начальства. Чувство, что ты на своём месте.
"А Максим звонит?" — как-то спросила Полина во время обеденного перерыва.
"Иногда пишет", — пожала плечами Ксения. "Поздравил с днём рождения. Спрашивал, не нужна ли помощь с чем-нибудь".
"И что ты отвечаешь?"
"Что у меня всё хорошо", — улыбнулась Ксюша. "Так и есть".
В новой квартире она обустроила всё по своему вкусу — светлые обои, яркие акценты, много живых растений. Никто не критиковал её выбор, не говорил, что "так не принято" или "это непрактично". Никто не заставлял оправдываться за каждое решение.
По выходным Ксения ходила на курсы испанского — давняя мечта, до которой раньше не доходили руки. Вечерами читала книги, смотрела фильмы, созванивалась с братом. Иногда выбиралась с девчонками в кафе или кино.
Конечно, не всё было гладко. Бывали дни, когда накатывала тоска, когда хотелось забиться в угол и рыдать. Когда казалось, что одиночество сжирает изнутри. В такие моменты она звонила Диане или брату, иногда просто выходила на долгую прогулку. И постепенно приступы становились реже и слабее.
В тот снежный вечер Ксения заварила себе чай, укуталась в плед и села у окна с книгой. Телефон тренькнул — сообщение от неизвестного номера.
"Привет. Это Максим. Я сменил номер. Знаю, ты просила не писать, но сегодня ровно год с того дня, как мы познакомились в кофейне. Помнишь, ты пролила на меня капучино? Я тогда подумал, что ты самая красивая девушка на свете. И самая неуклюжая. Прости меня за всё. Я много думал о том, что ты сказала. О том, что я не любил тебя так, как ты заслуживаешь. Ты была права. Я не умел любить. Теперь, когда потерял тебя, кажется, научился. Поздно, да? Надеюсь, у тебя всё хорошо. Ты заслуживаешь счастья, Ксюш. Правда заслуживаешь".
Ксения долго смотрела на сообщение, не зная, что ответить. Часть её хотела написать: "Давай встретимся, поговорим". Часть хотела удалить номер и забыть. А потом она просто написала правду:
"Спасибо за поздравление. У меня всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже. Я не держу на тебя зла, Максим. Просто наши пути разошлись. Береги себя".
Отправив сообщение, она почувствовала странное облегчение, словно окончательно отпустила прошлое. Поставила телефон на беззвучный режим и вернулась к книге.
За окном всё сильнее разыгрывалась метель, скрывая город под белым покрывалом. Ксения подумала, что снег похож на чистый лист — он скрывает всё старое, все следы и шрамы, давая возможность начать заново.
"У меня всё будет хорошо", — прошептала она, глядя на танцующие в свете фонаря снежинки. "Всё обязательно будет хорошо".
И впервые за долгое время она поверила в эти слова всем сердцем.