- Если не выйдешь сегодня в день, пиши завтра заявление по собственному! – рыкнул начальник и бросил трубку.
Санька чуть не заплакал. Обида, копившаяся в душе который год, раздулась огромным пузырем, готовым лопнуть в любую минуту.
За что?
Зимой Саня любил ездить на рыбалку. Так хорошо на свободе. Неторопливо пробурить лунку, аккуратно почистить ее от шуги, порадоваться поклевке, выпить стопку и с толком закусить выпитое – на морозце так вкусен ржаной хлеб с пластом розоватого, в прожилках сала.
В редкие свободные дни он еще с вечера покупал мотылей, налаживал нехитрые снасти, от бати в наследство Саньке доставшиеся. Тайком от Мани прятал «маленькую» для согрева тела и души. Запаривал пшено на затравку. Новые сапоги, подаренные ему сватом на юбилей, были легкие, непромокаемые, и ногам в таких было тепло и покойно при любом морозе – до чего дошел прогресс!
Санька, засыпая ночью накануне, уже представлял себе, как поднимется утром еще затемно, на цыпочках проберется на кухню, чтобы не будить Маню и «банду», вскипятит чайник, заварит чай прямо в термосе (еще один подарок свата), покурит на дорожку и шмыгнет на улицу, вооруженный буром и стареньким отцовским рыбацким ящиком.
Автобус на Михалево отходит от остановки в шесть утра. В семь прибудет на конечную. По темноте Санька быстренько спустится к огромному, километров десять в диаметре, озеру, пробурит лунку в самом «хлебном месте» и усядется – кум королю!
Заспанцы, лентяи, «блатные» рыбачишки только к восьми глаза продрав, к озеру, дай Бог, часам к десяти прибудут. Еще полчаса по деревне колесить начнут в поисках парковки для своих модных машин, норовя прямо к берегу пристать. И никак им, горемычным. Вечно какая-нибудь навороченная тачка по брови в снегу увязнет. Тут бар нет, а потому никто им площадки не расчистит. Тут все равны – хочется им этого или нет.
Хоть и одеты баре в куртки финские, на их ногах - обувка американская, но на озере - дураки дураками. Не ловится рыба то. А у Саньки возле лунки уже десяток толстых окуньков и плотиц парочка. И сам Сашка уже веселенький, и нос в табачке!
Солнце ушастое, небо синее, деревья в пушистом инее, тишина в деревне такая, аж в ушах звенит! Вновь прибывшие рыбаки по снегу переваливаются как пингвины на льдине – не сидится им на одном месте! Увидят Саньку, и давай вокруг него круги наматывать, рядом устраиваться, через плечо заглядывать и вопросы задавать: что, да как, да где… Надоеды!
К обеду на озере столпотворение. Снегоходы гудят, народу – тьма. У Саньки подозрение: какой-то есть у этих рыбаков главный рыбацкий главнюк. Каждый день сигнал своему братству дает: с утра все на Калинецкое едем! И все, не сговариваясь, шеренгой – на Калинецкое. Или на Невесель. Или еще куда, где рыба, по их мнению, клюет. Дилетанты!
Рыба, она везде клюет. Знать только надо, когда и в который час. И какая погода нынче. От подкормки много чего зависит, от настроения, и рыбьего, и Санькиного, в частности! Санька все это знает, потому и с уловом всегда. Он в любой луже отоварится, не сомневайтесь!
К двум часам, прямо к автобусу, Санька успевает управиться. Приятная усталость в ногах, в голове легкий шум, в душе – благоденствие. И никаких нервов, что немного выпил – автобус довезет! Домой Санька не заезжает даже: ему от родителей малюсенький домишко в деревне достался. Недалеко от города. Как раз автобусу по пути. Он там и снимается с транспорта.